Читаем Он мой Август онлайн бесплатно

Он: Арсений Николаевич Ремизов

Она: Надежда Павловна Никонова

Детектив: Комаров Никита Александрович

Жена Арсения: Жанна

Под прикрытием или по-настоящему?

Иногда граница тонка, как шелковая нить.

Чёртов Ремизов испортил все мои планы. Дважды!

Провал раз — утром, в кофейне, куда он приходит каждый день ровно в 8:15. Я знала это время, как пароль от своего телефона. План был простой: я сижу за соседним столиком, слегка улыбаюсь, прошу передать сахар, потому что у меня закончился, сама встаю, подхожу и… ой, ой, чуть не проливаю на него свой кофе. Мне стыдно, я извиняюсь и понеслась романтическая разведка. А что в итоге? Именно сегодня его не было. Зато был какой-то, судя по внешнему виду, баскетболист, который весь двадцатиминутный завтрак пялился на меня с нескрываемым голодом, как на последнюю булочку в пекарне перед закрытием.

Провал два — полтора часа назад. Я притворилась курьером. По моему сценарию я должна была ошибиться и зайти не в те двери (по факту в те, что мне и надо). Прикинуться, наивной дурочкой, разговорить босса, пострелять глазками… Но, во-первых, я на самом деле зашла не в тот офис (в моё оправдание — двери у них одинаковые), а во-вторых, “клиентом” оказался не Арсений Ремизов, а его секретарша, противная тетка лет пятидесяти пяти. Она сообщила, что руководителя нет на рабочем месте, и попросила оставить “доставку” на её столе. Пришлось срочно блеять что-то из разряда: “ой, я ошиблась офисом” и сбегать.

Третья попытка оставалась последней на сегодня. И вот именно она заканчивается тем, что в данный момент я стою в столовке с подносом и борщом, как дура. Но на этот раз меня ждёт успех. Ремизов, гадёныш, в прямом смысле на расстоянии двух людей от меня.

Главное — не облажаться сейчас. В любом случае, вернусь в офис и собственноручно придушу этого старикашку — Комарова. За все мои мучения. Да, так и сделаю. Вернусь в агентство, упаду на диванчик, пущу жалобную слезу и скажу мемную фразочку: “дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы описать всю боль и унижение, которые я сегодня испытала”. Пусть ему будет стыдно. А еще я обязательно попрошу в этом месяце премию.

Стою у раздаточной, глядя на унылый суп, и мысленно прокручиваю план: улыбка — да, контакт глазами — да, разговор — лёгкий, будто случайный. Бросаю на него очередной взгляд. Высокий, дорогой, как реклама элитного парфюма. И абсолютно не вписывающийся в пластиковые подносы и запотевшие стаканы с компотом.

Что, Арсений Николаевич, кривите лицо, кажется, и ваш день сегодня не задался? Не в таком месте вы планировали пообедать. Да вот беда, поблизости не оказалось приличного ресторана или кафе. Хотя есть одно, но вы судя по всему, о нем не знаете.

Прохожу мимо стола, за которым он устраивается. Делаю ещё один шаг вперёд и подтормаживаю, специально выбрав момент, когда на подносе опасно качнулся борщ. И вот, у меня уже красная клякса на белом топе. Отличненько.

— Чёрт, — выдыхаю, суетливо ставлю поднос на его стол, хватаю салфетки и быстро затираю пятно. — Как же я…

Он поднимает взгляд, внимательно смотрит на меня.

— Борщ на белом — это, конечно, классика жанра, — усмехается с лёгкой надменностью.

Я моргаю, ловлю себя на том, что он издевается надо мной.

— Мне ещё ехать через весь город, а вы… Будто насмехаетесь надо мной, — напускаю на глаза влаги.

— Вы хотите обвинить меня в своей неуклюжести? Знаете, надев белое, делать выбор в сторону борща, не самое лучшее решение.

Хочется ответить ему колко, а желательно ещё послать на три буквы. Но я не могу. Поэтому проглатываю комок обиды и злости, мило улыбаюсь и сажусь за его стол.

— Вы же не против?

— Абсолютно, — пожимает плечами и переключает все внимание на свою тарелку.

— Приятного аппетита, — стрекочу довольным голоском, будто ничего и не было.

— И вам, — бурчит он, не глядя на меня.

Вздыхаю. Вот и как к нему подступиться? Комаров сказал, что это будет проще пареной репы. Но он даже не оценил мой бюст. Да ладно бюст. Ремизов вообще никак не отреагировал на мою самую сильную сторону. Задницу! Да на неё все смотрят! Всегда! Женщины с недоумением и завистью, думая, что при моей тонкой талии не могут быть такие бёдра. Сколько раз я слышала за спиной: “Смотри-смотри, жопа накачанная”, “Глянь, по-любому силикон”. А от мужчин восхищение, ну и пошлости всякие.

Этот же... Типичный женатик, который ещё на этапе подачи заявления в ЗАГС ослеп и разрешает себе смотреть только на супругу.

— У вас тоже не задался сегодняшний день? — спрашиваю, набирая в ложку суп.

Он смотрит на меня, будто впервые замечает. Медленно поднимает бровь.

— Если ваш день не задался, то мой валяется под столом без сознания.

Я улыбаюсь, потому что от такой прямоты даже дурные мысли отступают. И вдруг решаюсь.

— Бывает. А может… Ну её к чёрту, эту убогую столовку и пообедаем в нормальном кафе?

Прищуривается, будто пытается понять, говорю я серьёзно или отшучиваюсь.

— Только вы не подумайте, — начинаю быстро махать перед его лицом руками. — Я не какая-нибудь там… За мой счёт платить не надо будет.

— Девушка…

Арсений немного отодвигается назад.

— Девушка?

Встаёт.

Но я не слушаю его и продолжаю тараторить. Видимо, на нервной почве.

И в какой-то момент всё-таки задеваю лежащую в тарелке ложку. Она резво подскакивает вверх, а на моих белых брюках тут же растекается новое пятно.

Ремизов прикрывает глаза. Потирает пальцами переносицу, словно перед ним самое тупое создание на свете.

— Как вас зовут?

— Надя, — сиплю, мелкой мышкой.

— Меня зовут Арсений.

Он встаёт, снимает с себя пиджак и передаёт его мне.

— Про какое кафе вы там говорили?

Не поднимая глаз, надеваю его пиджак, от которого исходит такой аромат мужика, что у меня голову кружит. Сглатываю, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Есть одно место неподалёку. Приятное заведение. И без сюрпризов на одежде, — грустно усмехаюсь.

— Ну, идём, Наденька, — внезапно улыбается он и скользит взглядом по моей фигуре.

В груди от радости щёлкает. Ну наконец-то он меня заметил!

Год назад я сбежала с прошлой работы с первым седым волосом и сломанной нервной системой.

Как так вышло? Да легко и просто.

Закончила юридический, получила диплом и горела идеей правосудия. Только таких, как я, оказалось слишком много. Как грязи по весне. Хорошие компании везде искали сотрудников с опытом. Оставалось как-то нарабатывать этот самый опыт.

Так, я и попала в одно кадровое агентство помощником юриста. По факту была кем-то вроде курьера и “принеси-подай”. Про зарплату и вовсе стыдно говорить. Плюсом — неуравновешенный начальник, который не стеснялся орать матом. В общем, хватило меня на полгода.

Потом ушла и несколько месяцев безуспешно искала новое место. Дошло до отчаяния — всерьёз подумывала пойти работать в торговлю. Но тут на глаза попалась вакансия: “Помощник руководителя. Детективное агентство Алмаз-КоН”.

Требования: юридическое образование, опыт работы не обязателен, предусмотрено обучение. И зарплата — очень даже достойная.

И какого было моё удивление, когда на резюме откликнулись уже на следующий день.

— Мам! — я вылетела из комнаты. — Где моя белая рубашка и брюки?

— Вроде на верхней полке. А зачем тебе? — спросила с сомнением.

— На собеседование иду.

— М-м-м… — отозвалась без энтузиазма.

Мне вдруг стало стыдно. Она уже и не верила, что я найду себе работу. Подозреваю, что и вовсе считала, будто паразитирую на её шее.

Убежала обратно в комнату, и за пару секунд выудила с верхней полки рубашку. Брюки тоже нашлись. Всё мятое, но главное — чистое.

На кухне мама уже стояла с чашкой кофе и следила за моими метаниями по квартире.

— Может, тебе хотя бы волосы уложить? — осторожно спросила она, глядя на фигульку на моей голове. — Идти так — совсем несолидно.

Унеслась в коридор, а после вернулась с расчёской и резиночками. Плюхнулась на табуретку и выдохнула:

— Колдуй.

— Французскую косу? Одну или две делаем?

— Давай две, но не как у Алёнушки. Стильненько.

— Не учи парикмахера, — пробухтела мама и начала аккуратно расчёсывать мои волосы.

— Всё, молчу, — закрыла пальцами на губах невидимый замок.

Мама щёлкнула пальцами и принялась плести.

С того дня я работаю в Алмаз-КоН помощником руководителя. Штат небольшой, но дружный. Валя — консультант, Лёшка — бессменный водитель и наблюдатель, и наш “батя” — Комаров Никита Александрович, детектив и глава агентства.

Примерно три месяца назад в наше агентство обратилась Ремизова Жанна Анатольевна — женщина, которая уже давно не могла понять, верен ли ей муж или нет. В её глазах был классический микс усталости и недоверия. Типичная ревнивица.

— Помогите выяснить, изменяет ли он мне, — сказала она, сжав в руках сумочку, будто это был её последний оплот. — Я уже забыла, что такое спокойный сон.

Комаров, как обычно, напустил в глаза задумчивого тумана. Взглянул на неё прищуренно, словно пытаясь прочесть её мысли, и сказал с характерной долей иронии: “Ну что ж, давайте посмотрим”.

— Мы разберёмся, Жанна Анатольевна. Поиск правды — наше дело.

Я закатила глаза от пафоса Комарова и начала готовить бланк договора на оказание услуг.

Никита Александрович сидел напротив Жанны, сложив руки на столе, а я — по другую сторону, с бумагами и ручкой, готовая фиксировать каждое слово.

— Месяц, думаю, это подходящий период.

— Мало, — выставила вперёд руку Ремизова. — Три месяца. Вот период, в течение которого будет вестись наблюдение.

Комаров поднял бровь, но спорить не стал. Любой каприз за деньги клиента.

Однако ни через неделю, ни через две, ни через месяц и даже два, ничего подозрительного за Ремизовым не наблюдалось.

— Да он, как стёклышко, — сложив руки за спиной, пробормотал Никита Александрович, стоя у окна.

Я подняла глаза поверх очков, коротко взглянула на “батю” и вернулась к отчёту на Арсения Николаевича.

— Знаешь, Наденька, нехорошее у меня предчувствие, — тихо произнёс он, всё ещё стоя у окна. — Ох, нехорошее.

— Почему? Он же чист.

— Думаю, она будет недовольна.

Поправила очки, тоже задумалась, приложив палец к губам.

— Странная, эта Жанна…

— О-о-о, значит, и тебе так показалось? — обернулся он через плечо.

— Ну да. Суетная и будто что-то недоговаривала.

Ремизова появилась в агентстве на следующий день под закрытие.

— Жанна Анатольевна, — заговорил Комаров. — Нет ни одного промаха, ни одного подозрительного взгляда, ни одного звонка, который можно было бы расшифровать как доказательство предательства. “Идеальный семьянин”, — подвёл итог, поднимая глаза на Ремизову.

Она смотрела на него, будто ждала, что вот-вот услышит какую-то другую правду. Страшную и грязную.

— Ваш муж кристально чист, — произнёс он и протянул ей подробный отчёт, расписанный по минутам, датам и локациям. — Мы не нашли ничего, что хоть немного бы усомнило вас в его верности.

И вдруг она дёрнулась, словно получила удар по лицу. И в самом деле щёки начали краснеть, а брови подрагивать.

— Это не та новость, которую я ждала, — холодно произнесла она. — Мне нужно, чтобы он изменил. Чтобы я могла доказать факт его неверности.

Мой мозг сразу же завис. Комаров — тоже застыл.

— Мы не занимаемся подставами, — спокойно, но твёрдо ответил он. — Наша задача — искать правду, а не создавать ложь.

Жанна усмехнулась, и от её улыбки меня аж передёрнуло. В одно мгновение эта шикарная женщина превратилась в противную тётку.

— Эта сумма заставит вас изменить ваше мнение.

Жанна Анатольевна потянулась к стикерам и ручке. Размашистым почерком написала сумму и толкнула листок в сторону Комарова.

В кабинете повисла тишина. От нервного напряжения и любопытства у меня даже ладошки вспотели. Так хотелось узнать, что же там за сумма. Комаров медленно поднял глаза и посмотрел на меня. Задумался.

— Иллюзия. Но правдоподобная, — произнёс он.

— Да. Сказка, но с доказательствами.

— Жанна Анатольевна. У нас небольшое агентство и нет тех, кто мог бы сыграть роль… — начал он отнекиваться, но вдруг замер и вновь посмотрел на меня.

Я заёрзала в кресле, взгляд Комарова явно не сулил ничего хорошего.

— Надежда, что скажешь? — спросил он.

Перевела взгляд и увидела, как Ремизова смотрела на меня с неожиданным интересом. Потом улыбнулась и указала на меня наманикюренным пальчиком.

— Да. Она подходит.

Голова тут же закружилась. Я? Что? Что я должна сделать? О чём они?

— Надежда, вы моя последняя надежда, — произнесла она, выделяя последнее слово так, что мне показалось, будто я сейчас стану главным персонажем какого-то криминального сериала, а не помощником в скучном детективном агентстве.

Глубоко вдохнула, попыталась спрятать дрожь в голосе и ответила:

— Простите, я не совсем понимаю… Что именно вы от меня хотите?

Ремизова словно почувствовала, что меня колотит, и заговорила сладко, спокойно:

— Мне нужно, чтобы вы помогли моему мужу изменить. Чтобы я получила доказательства.

Я моргнула. Открыла рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли. Медленно встала, пытаясь собраться. В голове ревел внутренний конфликт — профессиональная гордость, чувство справедливости, и… желание не быть пешкой в чужой игре. Ну и не влететь под статью.

— Но зачем?.. Это же безумие.

Ремизова пожала плечами, беззаботно улыбнулась и посмотрела на меня, как на наивную дурочку.

— Вы слишком впечатлительны. Уверена, что для таких профессионалов, как вы, подобные вопросы — не будут представлять ни сложности, ни опасности.

Я метнулась взглядом к Комарову и поняла: старикашка уже клюнул на её провокацию.

Даже не знаю, кто из нас двоих тут больше на иголках — я или он. Сижу напротив Ремизова в этом недорогом, но очень уютном кафе, где, казалось бы, никто не должен нас знать, а я уже чувствую, как пульс учащается и мозг работает на пределе. Кажется, вот сейчас, дверь откроется и зайдёт кто-нибудь из знакомых и всё испортит. Начинаю наконец-то понимать, во что вляпалась. Я же ни черта не актриса. У меня и флиртовать-то нормально не получается. Борщ на моей одежде тому доказательство.

Он смотрит на меня с какой-то лёгкой настороженностью, хоть и старается скрыть её за ухмылкой.

— Вы здесь уже были?

— Да, на соседней улице университет, в котором я раньше училась, поэтому знаю об этом заведении. Здесь, правда, вкусно, — на последних словах вдруг чувствую себя неудобно. Будто оправдываюсь перед ним.

— По правде говоря, я уже не голоден, но от кофе не откажусь.

Вскидываю голову и смотрю на него, широко раскрыв глаза.

— Что? Тогда зачем вы поехали со мной?

— Да просто увидел, в каком вы были состоянии. Думал, что просто разрыдаетесь там. А девушка с пятнами супа и слезами… ну как-то совсем перебор.

— Вряд ли я разрыдалась бы, — фыркаю, гордо вскинув голову. — Но было обидно. И давайте перейдём на “ты”, как то неудобно, что постоянно “выкаете” мне.

— Хорошо, я не против, — опускает задумчивый взгляд и медленно проводит пальцем по кромке стола.

Через минуту подходит официант, и Арсений делает заказ. Я останавливаю свой выбор на кофе и десерте.