Читаем Омега для альф онлайн бесплатно

Она была как заноза под кожей — болезненное, раздражающее напоминание о том, чего я не мог выбросить из головы. Клэри Холливел. Её имя застряло в сознании, пульсируя, как запретный вызов. Стоило бы оставить её в покое, стереть из памяти, но я никогда не умел отказываться от того, чего хотел.

С первого дня она выводила меня из себя. Эта её независимость, этот дерзкий взгляд, в котором не было и капли страха. Омега не должна быть такой. Омеги — послушные, мягкие, покорные. А она… Она не подчинялась. Не прогибалась. Была, черт возьми, слишком собой, будто нарочно испытывая мои границы. И я ловил её вызов с хищной ухмылкой, потому что кто, если не я, поставит её на место?

Но в постели всё менялось. Там не было её стен, её напускного равнодушия. Только горячая, податливая кожа, дыхание, срывающееся на хрип, и её глаза — тёмные, затуманенные страстью, наполненные борьбой. Мне нравилось наблюдать, как она ломается. Не физически — нет. Гораздо глубже. В этот миг она была настоящей, без панциря, без масок. И это было моим наркотиком. Не тело. Не секс. А её внутренний надлом, который я чувствовал кончиками пальцев.

Но огонь всегда отбрасывает тень. В ней что-то тревожило меня. Её движения — чуть быстрее, чем нужно. Взгляд — чуть резче, чем хотелось бы. Дрожь в голосе, когда она думала, что я не слышу.

Сегодня я уловил это снова.

Едва заметный, почти невесомый оттенок тревоги, скользнувший в её голосе, как трещина по гладкой поверхности стекла. Неуловимый, но неизбежный.

Она стояла у окна, сжимая телефон так крепко, что костяшки побелели. Сквозь занавеску пробивался уличный свет, очерчивая её силуэт — хрупкий, напряжённый, будто струна, натянутая до предела.

— Мама, ты уверена?

Голос был ровным, слишком ровным. Но в нём что-то звенело, спрятанное под слоем тщательно контролируемой отстранённости. Лёгкий надлом, который могла уловить только моя острота слуха.

Не слышал ответа, но увидел, как она побледнела. Словно кто-то одним словом стер с её лица все краски, все эмоции. Осталась только маска, натянутая в спешке, словно плохо зашнурованный корсет — жесткая, неестественная.

Я ждал.

Она выдохнула, заставила себя убрать телефон, но пальцы предательски дрогнули. На какие-то секунды она будто забыла, что не одна, а затем обернулась ко мне, снова надев привычное равнодушие.

— Всё в порядке? — подошёл ближе, позволяя голосу звучать ровно, будто вопрос был формальностью.

Вздрогнула. Почти незаметно, едва ощутимо, но я видел. Слишком быстро взяла себя в руки, слишком поспешно отвела взгляд.

— Да, просто устала, — спокойно ответила она.

Ложь.

Она висела в воздухе, вязкая, густая, как предгрозовое напряжение.

Чувствовал её так же чётко, как запах дождя перед бурей.

Позже, когда она сказала, что ей нужно в офис, я уже знал — это не про работу.

Алекс тоже уловил это. Наши взгляды пересеклись — краткий, немой обмен подозрениями.

А когда я вошёл в её кабинет и увидел, как её пальцы мёртвой хваткой сжимают флешку, всё встало на свои места.

Эта игра только начиналась.

И я разберу её на части, если потребуется. Потому что Клэри Холливел что-то скрывала.

И я намерен выяснить что.

Дождь барабанил по стеклам, превращая ночной город в размытое полотно неоновых отражений. Ссидела за компьютером, утопая в мягком, призрачном свете монитора. Виртуальный мир — моё убежище. Здесь, под ником «Тень», бросала вызов всем и вся, владея кодом, играя с системой, овладевая информацией, как хищник. Мои пальцы летали по клавиатуре, генерируя сложные алгоритмы, взламывая защиту, извлекая данные — чистый адреналин.

Но даже здесь, в своей стихии, тяжесть реальной жизни давила, опустошала, убивала. Когда врач бесцветным, бездушным голосом объявил «неоперабельно», система дала сбой. Система, которая должна была спасти мою мать. Система, которую теперь придётся взламывать мне. И плевать на последствия.

Моя цель — Роулингс. Он — владелец того завода, где моя мать проработала долгие годы, подвергаясь вредным условиям труда. Он — причина её страданий. Он — моя цель.

Левые счета Роулингса нашла быстро. Миллионы, нагло припрятанные на офшорных счетах, манили, словно призрачный огонь. Это — цена его безответственности. Я брала понемногу, кропотливо заметая следы, переводя деньги на фиктивные счета, а оттуда — туда, куда нужно. Маме на лечение, себе на жизнь, даже на благотворительность — холодная, расчетливая месть, маскирующаяся под доброжелательность. Я владею ситуацией. И я не остановлюсь. Пока он не заплатит за всё.

Я так увлеклась игрой, что чуть не проглядела контратаку. В сети любая ошибка — критична. Я стерла следы, обнулила IP-адреса, но интуиция кричала: «Беги!» Напряжение сжимало, давило, не оставляя воздуха.

После сложной ночи, проведённой за заметанием следов, наступило утро — бледное, холодное, словно отблеск моего страха. Затем — насыщенный, бесконечный рабочий день в кофейне. Как бариста, я приготовила сотни чашек кофе, обслуживая посетителей с моей обычной, спокойной улыбкой — маской, скрывающей напряжение, давящее изнутри.

Умело разливая молоко, рисуя на пенке изысканные сердечки, я старалась не впадать в панику. Каждый заказ — ритуал, позволяющий сосредоточиться, контролировать себя, сдерживать нарастающую тревогу. Запах свежемолотого кофе — обманчивый, он не мог заглушить давящее чувство ожидания, опасности.

Но несмотря на суету, к вечеру время словно замедлилось. Мои мысли — уже не мысли, а тревожные, пульсирующие опасения. Давление усиливалось, сжимая в тисках. Я закрывала кофейню, прибирая помещение, запирая дверь и выходя на улицу — сжимая в кармане флешку — ключ к хорошей жизни, к спасению.

Выходя на улицу, ощутила на себе пристальный, холодный взгляд. Неприятное, давящее чувство охватило, заставляя меня содрогнуться от ужаса. Огромный, чёрный внедорожник Lexus LX, с тонированными стёклами, припаркованный через дорогу, излучал угрозу. Сердце заколотилось, в жилах вскипела волчья кровь. Опасность! Острая, неотвратимая.

Я ещё не успела сделать и шага, как двое громил в чёрном — высокие, крепкие, с бесстрастными, холодными лицами — перегородили мне дорогу. Их появление — внезапное, резкое, лишающее возможности высвободиться. Прежде чем я смогла что-либо додумать, они схватили меня, скручивая руки за спиной.

Их хватка — сильная, болезненная, не оставляющая надежды на освобождение. Ужас — кипящая лава, раскалённая, неуправляемая. Страх — давящий, душащий. Они держали меня крепко, не давая вырваться. Их сила — непреодолимая. Ненависть — раскалённый металл, расплывающийся внутри.

Я очнулась уже в салоне Lexus LX. Запах дорогой кожи, сигарного дыма и чего-то ещё, едва уловимого, хищного, вызывал тошноту. Давящая, тяжёлая атмосфера излучала угрозу.

— Добрый вечер, мисс Холливел. Или, лучше, — «Тень»? — произнёс мужчина, сидящий напротив.

Его голос — низкий, с металлическими нотками. Взгляд — безжалостный, пронзительный, заставляющий меня содрогнуться. Его аура — властная, давящая, наполняющая воздух леденящим холодом и агрессивной энергией. Как омега, я ощущала его дикое, беспощадное доминирование. Его взгляд — приказ, вынуждающий меня подчиниться.

— Здравствуйте, — прошептала, вжимаясь в кресло.

— Хороша, ничего не скажешь, — он ухмыльнулся, выпуская клубы едкого, горького дыма. — Но недостаточно.

— Зачем я вам? — спросила я, стараясь сдержать панику.

— Прямолинейность — это похвально, Клэри, — ответил мужчина, откидываясь на спинку сиденья, всматриваясь в меня тяжёлым, неотпускающим взглядом. — Мне нравятся дерзкие омеги.

Адреналин пульсировал в крови. Его взгляд — бурав, проникающий под кожу, выворачивающий наизнанку.

— Ты можешь быть мне полезна, — протянул Маркус, поигрывая маленькой серебряной флешкой. Его взгляд — авторитетный, давящий, пугающий. — У тебя есть талант, Клэри. И я его использую.

С глотнула. Маркус Роулингс, могущественный альфа, решил разобраться со мной.

— В чём? — прошептала, улавливая жуткий подтекст.

Паника — волна, накрывающая с головой. Схватываю каждое слово, понимая, что ответ мне не понравится.

— Мне нужна кое-какая информация, достанешь её, и я забуду о том, что ты забрала мои деньги, — проговорил он с хищной, насмешливой усмешкой.

Руки дрожали, сердце бешено колотилось. Леденящий ужас — пронзающие тело. Маркус знает, как управлять мной. Мысли путаются, запутываются, будущее зависит от его решения.

— Сделка, — прошептала, сжимая кулаки. — Хорошо. Я сделаю.

Маркус кивнул, удовлетворённо. Его глаза — сверкающие, жадные. Я стала заложником его коварных планов, и теперь мне придётся выполнить то, что он просит.

— Вот и прекрасно, Клэри, завтра в моём кабинете, — бросил Маркус, даже не глядя на меня. Его властный, безжалостный тон — удар, осаждающий, не оставляющий шансов на сопротивление

Один из его громил, словно считывая мысли хозяина, открывает передо мной дверь.

Вышла на улицу. Чёрный внедорожник срывается с места, оставляя меня глотать выхлопные газы — горький привкус свободы.

Воздух на улице — ледяной, пронзительный. Свободна… Но только до завтра. Маркус не отпустит меня так легко. Его жуткий, пугающий образ — призрак, преследующий меня. Я осматриваюсь, направляясь домой, зная, что это лишь временная передышка.

Мы с мамой живём недалеко от города, в тихом, спокойном районе. Маленький, но уютный дом нам остался от родителей мамы. У меня всегда была своя комната — мое убежище. Я открываю калитку, прохожу по дорожке, поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь. Знакомая, успокаивающая атмосфера окутывает.

Мама встречает меня в своём домашнем халате. Запах вкусной еды — теплой, домашней — окутывает, пробуждая аппетит.

— Как прошёл день, дорогая? — спрашивает мама, вытирая руки о полотенце. Она ждёт, пока я разденусь, её взгляд — заботливый. Ласковый. Теплый. Защищающий.

— Хорошо, мама. А ты как? — стараюсь улыбаться, чтобы не волновать маму. Пытаюсь скрыть своё напряжение.

— Я хорошо, сегодня звонили из клиники. Сказали, что через неделю я могу проходить обследование! — Мама светится от счастья.

— Это же прекрасно! Мы думали, придётся ждать месяц, не меньше, — Я стараюсь разделить её радость, но сердце сжимается в груди. Неделя…

Не просто так маме сегодня позвонили. Что-то мне подсказывает, что Маркус к этому причастен. Это подтверждает мои опасения. От этого становится ещё хуже. Но мама не должна знать о моих проблемах. Я обязана её защитить.

За окном город просыпался, гудел как улей, но я оставалась неподвижной, словно статуя. Сидела на краю кровати, взгляд застыв в одной точке. Напряжение сжимало грудь, ужас давил.

Ночь не принесла облегчения. В кошмарах — лицо Маркуса, искажённое яростью, его ледяные пальцы, сжимающие моё горло. А в конце — пустота, страшнее любого кошмара.

Мама с раннего утра суетилась на кухне. Анализы, врачи… Она надеялась. Слишком сильно.

Подхожу к зеркалу. Тусклый, потухший взгляд встречает меня из отражения. Что надеть на собственную казнь? Лёгкие шорты и майка кажутся единственным выбором. Волосы собираю в хвост, кепка скрывает глаза. Напрасная попытка спрятать дрожь внутри.

Спускаюсь на кухню, завариваю крепкий кофе. Горечь помогает сосредоточиться. Мама кладёт на стол два пончика — чёрная и синяя глазурь. Знает, что люблю. Её забота — тонкая, теплая. Желаю ей удачного дня и выхожу.

Дорога до офиса Маркуса заняла полчаса, но казалась вечностью. Стеклянная громадина офисного центра возвышалась, как надгробная плита. Холл, блестящий мрамором, охрана, кукольные девушки на ресепшн.

— Клэри Холливел. У меня назначена встреча, — стараюсь говорить уверенно.

Секретарша с идеальным маникюром выдёргивает пластиковый пропуск из принтера. Лифт поднимается медленно. Слишком медленно. Дыхание сбивается. Паника накрывает.

Девушка в приёмной — платиновая блондинка — разговаривает по телефону, скользит по мне взглядом.

— Клэри? — бросает равнодушно. — Мистер Роулингс занят. Подождите.

Жду. Сердце стучит в ушах. Рассматриваю картину на стене — охота. Волки гонят оленя прямо в ловушку. Символизм точный.

— Мистер Роулингс ждёт, — говорит она, не извинившись за задержку.

Кабинет огромен. Панорамные окна, дорогая мебель. И он. Маркус. Безупречный костюм, ледяной взгляд.

— Здравствуй, Клэри, — голос холодный. Указывает на кресло. — Кофе? Чай?

— Нет, спасибо, — голос едва слышен.

Он кладёт на стол флешку.

— На неё запишешь данные из офиса братьев Эванс.

— Кто это? — спрашиваю, но ему всё равно.

— Устроим тебя к ним. Обвал сервера — они ищут айтишника. Ты подойдёшь.

— Собеседование? Сегодня? — вопрос вырывается сам собой.

— Да. Ты справишься.

Он нажимает кнопку. Появляется Майкл — худой, с холодным взглядом.

— Познакомься, это Клэри, — говорит Маркус с насмешкой.

— Ну здравствуй, — холодно кивает Майкл. — Так это ты взломала мою систему?

Я не отвечаю.

— Если тебя не возьмут, — Маркус прищуривается, — это не вариант.

Я киваю. Хочу уйти.

— Майкл, отдай ей документы, — приказывает он. Майкл вручает мне пропуск и анкету с раздражением.

— И да, — добавляет Маркус. — Ты уволена из кафе. Не благодари.

Я сжимаю документы, выходя, чувствуя, как стены офиса сдавливают со всех сторон.

Началась моя игра без правил.

Спустя полчаса я стояла перед очередной стеклянной высоткой, вдыхая вибрирующий от машин и кондиционеров воздух. «Ну что, Клэри, ещё один шанс вырваться из этой мышеловки», — пронеслось в голове. Глубокий вдох, и я вошла в прохладный, пахнущий полиролью холл.

Холл был просторен, но заставлен диванами и креслами в стиле «современный минимализм», которые не соответствовали общему деловому стилю здания. Из скрытых колонок доносился низкий бас, и с той же настойчивостью шумели разговоры ожидающих.

За высокой стойкой из полированного дерева сидела девушка с идеальным маникюром и волосами цвета спелой пшеницы, собранными в тугой пучок. Она быстро печатала что-то на компьютере, иногда бросая оценивающий взгляд на входящих. Она была в белой блузке, строгой юбке-карандаш и с тонким золотым кольцом на безымянном пальце. Выглядела как большинство офисных сотрудников.

— Извините, — я постаралась сделать голос ровным, — как пройти на собеседование в «Evans Tech»?

Она не подняла глаз от монитора, лишь кивнула в сторону лифта.

— Четырнадцатый этаж. В конце коридора, справа.

Взглянула на часы. Пять минут! «Чёрт!» — паника хлынула волной, сжимая грудь ледяными пальцами. Сердце колотилось, глуша все звуки. Я бежала, чувствуя, как страх растёт, давит, душит.

Подбежав к лифту, с ужасом увидела, что он один, двери закрываются.

Паника сжимает горло. Беспомощность давит.

— Подождите! — вскрикнула, бросаясь к дверям.

Мужчина в строгом костюме, стоявший внутри, удивлённо на меня взглянул. Его лицо — спокойное, выражение — сдержанное. Но уловила в его взгляде что-то необычное, что заставило меня замереть, затаить дыхание. Он нажал кнопку «открыть».

Я проскользнула в кабину, задыхаясь. Сердце колотилось.