Читаем Огонёк в окне онлайн бесплатно

Огонёк в окне

Среди бесчисленных селений, расположенных в предгорьях Среднего

Урала, есть маленькая деревня Слудка¹. Слово Слудка, происхождение

пермское. Вы, осведомлённые в топонимике, можете возразить на такое

замечание. И сказать, что в России, населенных пунктов, с таким названием

много. Они больше по размерам, по значимости и не чета какой-то маленькой

деревеньке. Но, тем не менее, она явилась праматерью всех остальных, и

поэтому имеют одинаковые названия.

Некогда, несколько крестьянских семей, пришли на эту территорию.

Отметив для себя, что в округе красивые места, богатые земли, множество

родников, решили обосноваться. Вырубили лес, выкорчевали пни, построили

дома, вспахали пашни. Занялись выращиванием конопли. Для того периода

времени, конопля играла очень важную роль в деятельности человека.

Особенность в том, что волокна стебля, пенька, после долгого отмачивания в

проточной воде, отличаются особой прочностью и стойкостью. Пеньку

использовали для производства тканей, особенно мешковины, для пошива

одежды, для изготовления тросов и верёвок. В средние века, русские воины,

нашивали на свою одежду пеньковую верёвку. Такой доспех стоил не дорого,

был лёгок на вес, не сковывал движений, что немаловажно в схватке с

противником. В истории, даже есть примеры, когда доспех из пеньки, в

особых условиях, защищал воина от сабельного удара.

Такой промысел ценной, сельскохозяйственной культуры, приносил

хорошие доходы. Плодородные земли, возможность быстро разбогатеть,

привлекали жителей окрестных селений. Деревня разрослась быстро.

Жилища строились друг возле друга и напротив, создавая широкие, для

проезжей части улицы. Время летело и летит с неимоверной скоростью.

Мелькали годы, даты, события. Пеньковое производство потихоньку отошло

на второй план, уступая место промышленному производству, льну и

зерновым культурам. В конечном итоге, вовсе исчезло. На сегодняшний день,

это забытый промысел. И из тех живущих в деревне, вряд ли кто помнит об

этом. После Великой Отечественной войны, селение сильно уменьшилась в

размерах. Такова краткая предыстория.

В своё время, муж Зины, после женитьбы, решил построить

собственный дом. Те, свободные места, которые были в деревне, ему не

нравились. Тогда, поехав в город, зашёл на приём к районному архитектору.

Ни кто не знает, что там происходило. Но, результат был очевиден, он смог

получить разрешение на строительство дома за клубом. Вскоре появился

новый дом, не вписывающийся в общий архитектурный ландшафт деревни: с

карнизом, с вырезанными наличниками с большими воротами, на которых

улыбались разукрашенные ромашки, сделанные из дощечек.

В наши дни, от этой деревни остались крохи. Смотря на разрозненные

строения, теперь, трудно угадать, где располагалась улица. Когда-то дорога,

проходившая весело, уводила путников в соседнее село. С открытием шоссе,

серая, горделивая лента, приподнятая бульдозерами, побежала мимо,

надменно оставляя в сторонке покосившиеся дома. В процессе урбанизации,

молодёжь разъехалась по городам, а старость осталась доживать свой век. На

сегодняшний день, десяток домов, половина из которых пустуют. Ещё

половина, оживают только в летний период.

Баба Зина, как обычно, подойдя к окошку, посмотрела на улицу, на

здание клуба, прищуриваясь подслеповатыми глазами, что-то прошептала про

себя, то ли молитву, то ли какое-то заклинание. Взяла спички, лежавшие тут

же, на краю стола, и зажгла свечу вставленную в металлический подсвечник.

Подождала, когда фитилёк разгорится ярче и только после этого поставила на

подоконник. Повернулась к иконе, в красном углу. Перекрестившись

несколько раз, пробормотав молитву, промолвила: «Аминь!» Снова

посмотрела в окно, словно, там, должно произойти какое-то чудо. Но ничего

необычного не увидев, кое-как, переваливаясь с ноги на ногу, побрела к

кровати. С глубоким выдохом легла, долго ворочалась и наконец, уснула.

Вскоре проснулась. Сон почти всегда, был прерывистым. Редко удавалось

поспать, не просыпаясь, всю ночь. Иногда, проснувшись, она глядела в

потолок. Иногда, в полудрёме, ей казалось, что кто-то идёт и пытается

открыть дверь. «Это сын, вернулся и теперь, шарится в темноте, не может

найти выключатель!» – проносилось в голове. Она резко вскакивала: «Валик,

справа, справа сынок!» Но, не услышав знакомого голоса, понимала, что

всего лишь показалось. Когда сон уходил напрочь, она включала свет,

доставала из старинного комода, массивный альбом, садилась на диван, с

лупой в руках, подаренный сыном, рассматривала фотографии. Могла так

сидеть, над каждым снимком, бесконечно долго, изучая незаметные детали. И

волна воспоминаний захлёстывал её. Вот, на сыне клетчатая рубашка, с

короткими рукавами. Из старой, поношенной рубашки отца, выбрав

нормальные места, сделав выкройку, сшила. Выглядело прилично и даже

красиво. Когда подружка Тамара увидела, аж ахнула:

– Не поняла! Это что, ты сама сшила? – вскинув чайки-брови.

– Ну да! – гордо отвечала Зина.

– Так это же, по-моему, рубашка твоего мужа? Он в ней ходил! – не

переставала удивляться.

– Так она порвалась! Вот я и сшила! Не бросать же, материал ещё

добрый! Мне он всегда нравился!

Находясь в постоянном одиночестве, особенно в последнее время, Зина

жила воспоминаниями. Каждый раз, в голову приходили мысли картины из

молодости. Но иногда, в такую жизнь, врывалась чёрным вороном, новость, в

большей степени плохая. Всё меньше и меньше оставалось людей, с кем она

прожила долгую, счастливую жизнь, а новых не появлялось. На днях

похоронили самую лучшую подругу, ту самую бабу Тамару.

Они, подружились ещё в детстве. С детской наивностью, с верой во

что-то общее, лучшее, стоя под раскидистой, высокой черёмухой, около

одного из домов деревни, обещали друг другу, никогда, до самой смерти не

расставаться. В 16 лет договорились, выйти замуж за местных парней и

поклялись в этом. Обязательная особенность: никуда из деревни не уезжать.

Выросли, повзрослели. Многие завидные парни, из других деревень,

пытались ухаживать, сватались и получали отказ. Началось какое-то

непонятное соревнование. Каждый стремился покорить девичье сердце,

снова и снова безрезультатно. Белокурая, с волнистыми, длинными волосами.

С тонкими, правильными чертами лица, стройная Зина манила своё красотой.

Мягкий певучий голос, нежная улыбка, успокаивали и вселяли надежду.

Тамара была другая. Она ростом пониже, можно сказать коренастая,

слаженная, с большими карими глазами, длинные ресницы, от которых

сложно отвести взгляд. Волосы тёмные, всегда расчёсаны и скручены на

затылке. В её внешнем виде было что-то заманчивое, таинственное, зовущее

за собой. Но, как запоёт! Сильный, чистый голос сопрано с первых звуков

покорял своей красотой. Понятно, что в деревне она была запевалой.

Девушкам приходилось тоже не сладко от постоянных ухаживаний

настырных кавалеров. Они ждали тех, кому бы отдали своё сердце

полностью. Иногда доходило до того, что чуть-чуть и всё, не выдержат. Но

поддержка подруги, в нужную минуту, не давала сломаться. Парни, и чужие,

и местные, по большому счёту, уже не питали надежды, что кто-то из подруг

согласится. Возможно, останутся старыми девами. Ни кто не мог понять, чего

же они хотят на самом деле. Кто-то язвительно хихикал, кто-то рассказывал

фантастические небылицы, а кто-то тайно вздыхал, надеясь, что когда-нибудь

ему удастся покорить девичье сердце. Но всё же, один из местных парней,

набравшись смелости, посватался Зине. Вся деревня ожидала с замиранием

сердца дальнейшего хода событий, очередного отказа. Некоторые, парни уже

готовили язвительные шутки в адрес несостоявшегося жениха. И

представьте, подруга согласилась выйти замуж. Это был, как гром средь

ясного неба. В деревне, словно, наступил какой-то праздник. Жених стал

героем дня. Кто-то поздравлял, кто-то завидовал, но равнодушных не

оставалось. Сначала одна, потом другая. Замужество, дети. Они работали в

родном колхозе, были, как всегда, неразлучны. Дети выросли, почти все

разъехались, мужья умерли, и они остались одни. Часто, ходили друг другу в

гости, часами рассказывали и вспоминали про прошедшую молодость.

Иногда выходили в клуб, который сын восстановил во время своего отпуска:

Крышу покрыл шифером, предварительно сняв с одного из старых,

брошенных домов. Поставил оконные рамы, перестелил пол. Разобрал

большую кирпичную печь, а вместо него соорудил буржуйку. Сразу

увеличилось пространство. Теперь, клуб стал излюбленным местом. Здесь

отмечали праздники, часто, просто собирались и делились новостями. Зина и

Тамара, непременно всегда сидели рядом. Несколько дней назад, последний

раз, Тамара пришла к ней в гости. Но посидела не долго.

– Что-то я себя не очень хорошо чувствую сегодня! – сказала Тамара,

встав с дивана, – Пойду-ка домой, подруженька, полежу! Завтра, если не

захвораю, снова приду! Смотри у меня, не умирай! – погрозила пальцем, – Я

то, крепче тебя оказалась, могу ещё ходить по улице! А вот ты, моя милая,

уже почти не выходишь! Так что держись и не смей умирать раньше меня!

– Да уж! – согласилась Зина, – Что-то ноги, в последнее время плохо

слушаются и сильно болят суставы! Так может ещё пройдёт! Вот тоже

полежу немножечко и станет легче! Постараюсь тебя дождаться!

– Дожидайся! Ну, тогда, ладно подруга, мы ещё повеселимся! –

печально улыбнулась, при этом обняла и похлопала по плечу.

– Конечно! – ответила баба Зина и почему-то не верила этим словам.

Может от того, что Тамара заговорила о смерти? Эта смерть, теперь, ходила

рядом и неизвестно, когда её ждать костлявую. Осталось совсем немножко.

На следующий день Тамара не пришла. Появились тревожные мысли.

Она целый день прождала, но безрезультатно. «Захворала что ли!» – негромко

проговорила сама себе. В этот момент ей захотелось, непременно, услышать

голос, но рядом никого не было, поэтому сказала вслух.

На следующее утро, к ней заскочил пьяный Колька и с порога, даже не

заходя в дом:

– Баб Зин, мамка то, того! – он, медленно моргая и с трудом

выговаривая слова, махнул рукой, – Умерла она!

– Как умерла?! – удивилась, не понимая, – Она же мне!.. Она!.. Ещё

вчера обещала сама навестить! – и слёзы покатились градом.

– Вечером легла спать пораньше! Говорила, что голова кружится! Утром

холодная! Тихо ушла, не как баба Женя! Ну, короче, пошёл я, займусь! –

Колька пьяно махнул рукой, посмотрел на бабу Зину мутными глазами, кое-

как выбравшись за ворота, шатаясь, побрёл в сторону улицы.

– Сынок, сынок! Подожди! Колька! Слушай меня! Помоги мне!

Проводи меня! Ведь мы с ней, посчитай, уже больше 80-ти лет дружим! Я бы

хотела попрощаться со своей подругой! – побежала кое-как к порогу, и

прокричала в темноту сеней, потом к окну, растворив нараспашку.

Но Колька её не слушал, безвозвратно отдалялся всё дальше и дальше.

Слёзы катились и не было им конца.

«Как же так? Сказала, что приду! Я же ждала! За всю жизнь ни разу не

подводила! А в смерти подвела!» – причитала Зина, то ли обижаясь, то ли

жалея, бесцельно шагая взад вперёд по горнице. «До самой смерти не

расставаться!» – вдруг вспомнила она. Грустная улыбка пробежала по лицу,

повернувшись от дверей в горницу, пошла к кровати.

В день похорон, Зина, с утра пораньше поставила табуретку у окна и

села, раскрыла окно. Но, как назло, никого не было. Словно вместе с Тамарой

вымерли все. Наконец, похоронная процессия пошла мимо её дома. Но из-за

отдалённости, Зина не увидела ничего. Тогда, открыв окно, закричала:

– Люди! Милые! Родненькие! Помогите! Дайте мне возможность

попрощаться со своей ненаглядной подругой! Потрогать её в последний раз!

Поправить что-нибудь! – причитания старухи не заметили, люди шли за

гробом, никто ни разу не оглянулся. Голос, стал сиплым и вряд ли бы кто-то

услышал, даже, если бы стоял рядом с домом.

Зина завыла от обиды, тоски и отчаяния. Ей казалось, что она,

брошенная на произвол судьбы, осталась совершенно одна в этом бесконечно

огромном мире. Даже смерть забыла о ней. В этот осенний день проплакала

до самого вечера. А вечером, когда начали сгущаться сумерки, вытерев слёзы

кончиком платка, с опухшими глазами снова зажгла свечу и поставила на

подоконник. Жизнь продолжалась.

«Завтра должна прийти социальный работник Катя! Надо попросить

купить свечи, а то осталось мало! Что-то Валик не звонит! Наверное, снова

нажала не на ту кнопку! Или случилось что! – она, опомнившись, испугалась,

– Ой, господи прости! Пусть у него будет всё нормально! Об одном прошу,

дай силы сыну прожить достойно, чтоб людям в глаза не было стыдно

смотреть! Надо будет Катю попросить сделать! Может, сможет! Надеюсь, не

сломался!» – посмотрела на телефон, на икону божьей матери и

перекрестилась несколько раз.

Снова побрела к своей кровати, кряхтя и вздыхая. Снова мысли, снова

воспоминания, бессонница, снова тишина. Безжизненно. Даже часы не

тикают, ещё месяц назад перестали заводиться. Когда тикали, всё одно не

была одна. Ещё с мужем покупали. Не просто часы, будильник. Это надо

понимать.

Утром, как всегда, ровно в полдень, пришла Катя. Она жила в соседней

деревне. Вошла в горницу и сразу появилась жизнь: полы заскрипели, посуда

зазвенела, стены окрасились, всё начало шевелиться. И даже показалось, что

Зина сама, немного, на короткое время помолодела. Появилась бодрость и

уверенность.

– Привет красавица! Как добралась?

– Спасибо баба Зина, хорошо! – беззаботно ответила девушка. С той

беззаботностью, какие бывают только у молодых.

– Катюш, пока не забыла! – улыбнулась и протянула девушке, – Я вот

тебе приготовила денежки 1500 рублей за уход и ещё 1000 рублей, чтобы ты

мне купила свечи штук 30! Сдачу можешь оставить себе!

– Так это же много! Ну! Хорошо! Сделаю! А на остальные, что-нибудь

вкусненькое для вас куплю! Вот вам продукты, сбегаю за водой, приберусь!

Надо, что-либо ещё сделать?

– Нет, доченька, принесла что надо и Слава Богу! На мой век хватит! – и

грустно улыбнулась.

Сделав всё необходимое, попрощавшись, Катя уже хотела уйти:

– Ой, Катюша, чуть не забыла! Посмотри-ка мой телефон! Что-то Валик

в последнее время не звонит! Видать, я снова нажала не на ту кнопку! Может

много раз нажала? Иль случилось что? Заряжать то я умею, зарядка должна

ещё остаться!

Катя быстренько взяла телефон и перезагрузила:

– Баб Зин, вы, если что-то не так с телефоном, нажмите вот сюда и

придерживайте, пока он выключится! Потом снова нажмите и держите, пока

включится! Вам же телефон обязательно нужен! Почувствуете себя плохо,

сможете позвонить, как я вам показывала!

– Ой, Катюша, тут столько кнопок, я плохо вижу, вряд ли у меня

получится! – замахала руками.

– Надо! Надо научиться! Этот телефон может спасти вам жизнь! – как

учительница в школе проговорила молодая девушка.

– Какая там жизнь! – досадовала баба Зина и её лицо, сразу потеряло

радость, стало грустным и задумчивым.

– Ну ладно! Я побежала! У меня сегодня ещё много дел! Нужно обежать

три деревни! – и тут же скрылась.

Не успела закрыться дверь, зазвонил телефон. Зина вздрогнула, как бы

опомнившись, схватила. Хотелось ткнуть быстрее в кнопку и услышать голос

сына. Но, всё же, придерживая себя, присмотрелась: «По-моему нужно

нажать на эту крайнюю кнопку и один только раз!» Сын, когда-то,

специально купил ей такой телефон, с большими кнопками и с большими

цифрами. Чтобы мог общаться с ней. И теперь названивал каждый день. Зина,

понимая, что это всё стоит денег, а у сына не такая большая зарплата