Читаем Обет обмана онлайн бесплатно

Привет, дорогой друг!

Если тебе раньше не доводилось познакомиться с моими книгами, возможно, ты не знаешь, но я пишу мрачные истории, которые могут тебя расстроить и вызвать беспокойство. Мои книги и главные герои не для слабонервных.

Обет Обмана — первая книга трилогии, а не отдельная книга.

Snuff — Slipknot

Demons and Angels — LOWBORN

Darkness in Me — Fight The Fade

I Don’t Know What to Say — Bring Me The Horizon

Designer Drugs — FNKHOUSER

Virgin — Manchester Orchestra

Simple Math — Manchester Orchestra

Pale Black Eye — Manchester Orchestra

Warning Sign — Coldplay

Hemorrhage — Red

Crawling — Dream State

Ashes — Claire Guerreso

Survivin’ — Bastille

Heavy Rain — Solence

Apprehension — Manchester Orchestra

Mighty — Manchester Orchestra

Flares — The Script

Haunted — Acacia Ridge

In The Shadows — Amy Stroup

Under Your Scars — Godsmack» 

 Смерть может прийти в виде доппельгангера (прим. пер. в литературе эпохи романтизма двойник человека, появляющийся как тёмная сторона личности или антитеза ангелу-хранителю).

Существует миф, старый как мир, который гласит, что, когда вы встретите кого-то, кто выглядит точно так же, как вы, один из вас умрет.

Вопрос в том — кто.

Кто умрет первым? Я или она?

Согласно мифу, тот, кто первым увидит другого, обязательно встретит свой конец. В том же десятилетии. В том же году. Возможно, даже в тот же день.

Я поднимаю дрожащие руки и смотрю на кровь, покрывающую их, переплетающуюся с пальцами и ползущую под ногтями.

Ох.

Думаю, это значит, что я увидела ее первой. Сначала я посмотрела ей в глаза.

Какое невезение. Но, наверное, у меня никогда не было хорошего типа. Не тогда, когда я родилась, и уж точно не тогда, когда меня втолкнули в эту жизнь.

Мое внимание остается на темно-красном, покрывающем мои руки, как вторая кожа. Она густая, липкая, и ее темный цвет горит у меня в голове. Я потираю ладони, чтобы стереть ее, но от этого лучше не становится. Во всяком случае, свежая теплая кровь размазывается дальше, как будто она уже выбрала мои руки в качестве постоянного места жительства.

Я закрываю глаза, втягивая в себя резкие потоки воздуха. Звук хриплый, гортанный, скрежещущий по поверхности легких длинными ржавыми гвоздями.

Все в порядке. Когда я открою глаза, я проснусь. Это не реально. Это только мое дикое воображение и мое суеверие объединили свои силы, чтобы мучить мой разум.

Это. Не. Реально.

Мои веки словно склеились, когда они пытаются оторваться друг от друга.

Кровь все та же — теплая, липкая и почти черная из-за отсутствия света. Я сжимаю кулаки, мое тело напрягается, как натянутый хлыст.

Просыпайся. Просыпайся, мать твою.

Ногти впиваются в ладони, но я ничего не делаю, чтобы вырваться.

Ничто не остановит этот отвратительный цикл.

Я поднимаю голову и осматриваюсь. Дикие деревья окутывают меня, как кокон. Они такие высокие, что темное небо едва видно сквозь небольшое отверстие над головой.

Облака сгущаются над серебристым оттенком луны, и я вздрагиваю. Тонкий свитер поверх хлопчатобумажного платья едва защищает меня от холода.

Ощущение холода должно быть хорошим знаком, но это не так. Это не ясное указание на то, реально это или нет.

Кровь на моих руках не исчезнет, как и дрожь, пробегающая по моему телу.

Она преследует меня.

Если он найдет меня, он убьет меня.

Я сжимаю веки и считаю вслух: «Три, два, один».

Когда я снова открываю их, деревья все те же, и холод тот же. Кровь стала холоднее. Гуще. Более липкой. Как будто демон овладел моим разумом и начал с моих рук.

Нет.

Я впиваюсь ногтями в длинный шрам на запястье и изо всех сил царапаю кожу, намереваясь снять его и заглянуть под него. Увидеть, как на самом деле течет кровь, отличить этот кошмар от реальности.

Если боли нет, значит, это не по-настоящему. Это всего лишь очередное жестокое проявление моего подсознания и очередное самонаказание. Скоро все закончится, и я проснусь целой и невредимой.

Моя кожа разрывается под натиском ногтей, и жгучая боль взрывается на ране.

Мой рот приоткрывается, и с век скатывается слеза.

Это реально.

Это не кошмар. Я не спала и проснулась в аду. Я пошла туда своими собственными ногами.

Нет.

Нет…

Мои сухие губы дрожат, когда несколько капель крови падают из раны и присоединяются к кровавой бане на моих руках.

Такое количество крови может означать только одно.

Я отняла жизнь.

Мои демоны победили.

Теперь они молчат, даже не пытаясь шептать те злобные вещи, те мысли, которые мучили меня днем и ночью. Они стали громче, грохоча и царапая мою голову, пока я не услышала их.

Пока я не осуществила их желание.

«Я не убийца. Не убийца…» — Я бормочу эти слова про себя. Может быть, если я продолжу это делать, то смогу исправить то, что произошло.

Может быть, я смогу вернуться и изменить это.

Я смотрю на мрачное, унылое небо, слезы льются из глаз. — Если там кто-то есть, пожалуйста, позволь мне вернуться и изменить это. Я не такой человек. Не позволяй мне быть таким человеком. Пожалуйста…

Только завывание ветра отвечает мне, его звук эхом отдается в пустом лесу, как мстительные духи с желтыми глазами и разинутыми ртами.

— П-пожалуйста… — умоляю. — Пожалуйста, перестань мучить меня самой собой. Пожалуйста.

Я знаю, что мои мольбы не имеют никакого эффекта, но это последняя надежда, за которую я могу держаться. Последняя нить, которая может спасти меня. Потому что я отчаянно нуждаюсь в спасении прямо сейчас.

И я не доверяю себе, чтобы сделать это. Если я попытаюсь, то сделаю только хуже. Я выйду из-под контроля и соскользну вниз по пути без возврата.

Следующее, что я узнаю, это то, что я стану своими собственными демонами.

Я сама себя погублю.

Я буду тем, от кого убегала всю свою жизнь.

— Пожалуйста, останови это, — Мой голос задыхается, и я всхлипываю. — Пожалуйста. Я сделаю все, что угодно.

На этот раз ветер — не мой ответ. Из-за деревьев доносится шарканье.

Мои ноги подкашиваются, и я перестаю дышать. Мои демоны не могли найти меня так скоро.

Хотя… Подождите. Это реальность. Мои демоны не появляются в реальности. Это значит, что следы принадлежат кому-то более опасному, чем они.

Я разворачиваюсь и бегу вперед, расталкивая локтями низкие ветки. Опавшие листья хрустят под моими плоскими ботинками, но я не останавливаюсь, чтобы подумать о звуке, который я издаю, который дает четкое представление о том, где я нахожусь. Сейчас это не важно. Если меня поймают, меня убьют.

На самом деле моя судьба будет намного хуже смерти.

Живи. Ты боец. Ты была рождена, чтобы жить.

Мамины слова эхом отдаются в моей голове, заряжая меня большой дозой адреналина. Я должна жить и оставаться живой для нас обоих.

Мне нужно жить.

Шаги приближаются с каждой секундой, пока не раздаются прямо за моей спиной. Я не оглядываюсь и даже не пытаюсь. Вместо этого я использую деревья как маскировку, бросаясь между ними так быстро, что мои сухожилия кричат от боли.

Если мой образ жизни неправильный, он меня не найдет. Если я буду непредсказуемой, то смогу избежать когтей смерти.

Меня учили никогда не брать короткий конец палки или иметь меньше, чем я заслуживаю. Ирония в том, что он научил меня этому, но теперь идет за мной.

Какая ирония.

Деревья расступаются, и я с визгом останавливаюсь на вершине утеса. Галька вырывается из-под моих ног и скатывается вниз по огромным валунам и, наконец, к темной мутной воде, которая разбивается о камни. Шум бушующих волн эхом отдается в воздухе, словно симфония смерти.

Небо теперь полностью затянуто тучами, отбрасывая мрачную тень на сердитое море.

Когда я смотрю вниз, странная, но знакомая мысль играет у меня в голове.

Было бы так легко покончить с этим. Так просто.

Один шаг — это все, что нужно. Один шаг — и я утоплю своих демонов собственными руками.

Один шаг, и я убью их раз и навсегда, так что они никогда больше не выйдут.

— Сделай это.

Дрожь пробегает по моей спине от зловещего голоса, доносящегося сзади.

Он нашел меня.

Я разворачиваюсь так быстро, что теряю равновесие и качаюсь назад. Я тянусь к нему и хватаю его за руку обеими руками, впиваясь ногтями в рубашку. Кровавые пятна на светло-серой ткани — свидетельство моего отчаянного желания жить.

Он неподвижен, как холодная статуя, а я остаюсь висеть в воздухе. Его лицо в тени, и я не вижу ничего, кроме контуров его подбородка и волос.

Так как я знаю, что он не сделает ни малейшего движения, чтобы помочь мне, я пытаюсь использовать свою хватку на его рукаве, чтобы подтянуться.

— Ты покончишь с жизнью. — Его спокойный, но угрожающий тон останавливает меня.

Я яростно качаю головой.

— Я н-не хочу.

— Это все равно случилось.

— Нет, пожалуйста… не надо.…

— Умри за свои грехи. — Он выдергивает руку, и я, спотыкаясь, падаю вниз со скалы.

Я открываю рот, чтобы закричать, но не издаю ни звука. Падение оказалось не таким болезненным, как я ожидала. Это что-то… умиротворяющее.

Бросив последний взгляд на силуэт, глядящий на меня сверху вниз, я закрываю глаза, выпуская слезы.

Это конец.

Адриан

Запах роз превратился в зловоние смерти.

Я смотрю на кровь, хлещущую из ее ран, на жизнь, упрямо покидающую ее тело, не останавливаясь и не раздумывая.

Красный цвет портит ее светлую кожу, рисуя ручейки на руках и ногах и очерчивая нежное лицо.

Ее глаза открыты, но она не смотрит на меня. Их синева пуста, исчезла, уже существует где-то, где мне не место.

Я баюкаю ее голову в своих руках, нежно поглаживая ее темно-каштановые волосы. Приподняв мокрую прядь, я глубоко вдыхаю, ища то, что, возможно, является моей последней дозой роз. Не имеет значения, если они колючие и будут колоть меня в процессе. Этот метод не имеет для меня никакого значения, пока я что-то делаю.

То, что меня встречает, дальше всего от роз. Это даже не смерть. Это еще хуже.

Незначительность.

Онемение.

Место, где она не может и не хочет меня чувствовать. Где она покончила со всем, чтобы запечатать свое сердце и душу.

Просто чтобы она могла… исчезнуть.

Я убираю волосы с ее лица и провожу губами по ее лбу.

— Я найду тебя снова.

Люди говорят, что смерть — это конец.

Для меня это только начало.

Уинтер

Кажется, я перестала чувствовать.

Дело не в том, что я отключила свои эмоции, но я почти уверена, что потеряла чувствительность в своих руках и ногах.

Я почти вижу волдыри от холода на моих пальцах внутри порванных перчаток и между пальцами ног, которые покрыты старыми носками и мужскими ботинками, которые слишком велики, заставляя мои ноги сутулиться с каждым шагом. Холодный воздух проникает даже сквозь барьер из моих четырех тонких свитеров и пальто, которое мне велико на три размера.

В этом году по Нью-Йорку сильно ударил снежный сезон. Я чувствую себя ходячим снеговиком под тяжестью одежды, которую ношу. Ни одна из вещей не чувствуется достаточно мягкой или защищающей, но это лучше, чем умереть от переохлаждения.

Было бы забавно, если бы я умерла от холода, когда меня зовут Уинтер.

Судьба слишком цинична или что? Она, должно быть, думала об этом моменте, когда шепнула моей маме, что она должна назвать меня в честь самого холодного, самого сурового сезона.

Судьба также выбрала худшее состояние, чтобы бросить меня. Мало того, что зимы здесь холодные, ветреные и влажные, как ад, но и лето невыносимо при всей влажности.

Но кто я такая, чтобы жаловаться? По крайней мере, здесь я смогу незаметно проскользнуть сквозь толпу.

Как будто меня не существует.

Невидимость — мощный инструмент. В городе, где проживает более восьми миллионов человек, таким, как я, легко остаться незамеченными.

Но холод заставляет меня больше выделяться. Когда я иду по мокрым улицам среди сотен тысяч людей, на меня иногда смотрят. Не всегда из жалости — часто с осуждением. Я слышу, как они говорят: «Вы могли бы быть лучше, юная леди».

Но большинство ньюйоркцев настолько бесчувственны, что им наплевать на такое ничтожество, как я.

Я стараюсь не обращать внимания на людей, выходящих из пекарен с едой на вынос, но я не могу игнорировать божественные запахи, которые проносятся мимо меня. Я открываю рот, затем закрываю его, как будто это поможет мне почувствовать вкус угощения.

Если бы только я могла сейчас съесть горячего супа или теплого куска хлеба.

Я сглатываю слюну, которая образуется во рту при этой мысли. Всякий раз, когда я умираю с голоду и не имею доступа к еде, я представляю себе стол, полный вкусных блюд, и притворяюсь, что пирую ими. Но мой желудок просто верит в это на полминуты, прежде чем снова начинает урчать.

Его трудно обмануть.

Однако, как бы я ни была голодна, мне бы хотелось выпить еще.

Я поднимаю банку пива, завернутую в коричневый бумажный пакет, и опустошаю ее. Вот и последние капли, которые должны были помочь мне пережить этот день.

Сейчас только полдень, а я ела в последний раз… Когда это было? Два дня назад?

Может быть, мне стоит вернуться в приют за едой и куском хлеба…

Я отбрасываю эту мысль, как только она приходит. Я никогда не вернусь туда, даже если мне придется спать на улице. Думаю, мне следует поискать другое убежище, где я смогу провести остаток зимы, иначе я действительно замерзну на улице.

Мои ноги останавливаются перед плакатом в рамке, висящим на стене здания. Не знаю, почему я останавливаюсь.

Я не должна.

Обычно я этого не делаю.

Я не останавливаюсь и не смотрю, потому что это привлечет ко мне внимание и разрушит мои шансы на обладание сверхспособностями невидимости.

Но по неизвестным причинам на этот раз я останавливаюсь. Моя пустая банка уютно устроилась между пальцами в перчатках, повиснув в воздухе, пока я изучаю объявление.

Афиша Нью-Йоркского Городского балета, рекламирующая одно из их выступлений. Все его пространство занято женщиной в свадебном платье, стоящей на пуантах. Вуаль закрывает ее лицо, но она достаточно прозрачна, чтобы различить печаль, суровость… отчаяние.

«Жизель» написано у нее над головой. Внизу — имена режиссера и примы-балерины, Ханны Макс, а также других балерин, участвующих в шоу.

Я моргаю один раз и на секунду вижу свое отражение в стекле. Мое пальто поглощает мое маленькое тело, а мои огромные кроссовки с высоким верхом напоминают клоунские туфли. Моя зимняя шапка из искусственного меха закрывает уши, а светлые волосы растрепаны и сальные, их концы спрятаны под пальто. Моя шапка слегка сдвинута назад, открывая темные корни. Чувствуя себя как-то подсознательно, я натягиваю капюшон пальто на голову, позволяя ему затенить мое лицо.

Теперь я выгляжу как серийный убийца.

Ха. Я бы посмеялась, если бы могла. Серийный убийца достаточно умен, чтобы не оказаться на улице. Они достаточно умны, чтобы не захлебнуться в алкоголе так сильно, что поддержание работы становится невозможным.

Я снова моргаю, и плакат снова появляется на экране. Жизель. Балет. Прима-балерина.