Читаем Носитель онлайн бесплатно

АЛЕКСАНДР — 25 лет

ВИТЯ ГУСЕВ — 19 лет

КАТЯ — 18 лет

ЛЮСЯ — 17 лет

Место действие — комната студенческого общежития Литинститута.

Раннее утро. Две кровати-полуторки, стулья, стол, на нем компьютер, книги. Витя сидит за столом и стучит по клавиатуре. Александр и Люся спят на первой кровати, Катя на второй. На полу лежат пустые пивные пластиковые бутылки, рваные пакетики из-под арахиса, сухариков, фисташек. Громкий стук в дверь.

ГОЛОС. Эй! Саша, Витя. Вставайте! Тут около вашей двери труп в коридоре!

Александр поднимает голову, высвобождает руку из-под головы Люси, смотрит на Витю.

АЛЕКСАНДР (удивленно). Витя.

Они выходят. Следом за ними девочки. Торопливо, встает, натягивает джинсы, надевает лифчик, блузку, выходит Люся. И, накинув халат, следом за ней идет Катя. Голоса из-за кулис.

НЕИЗВЕСТНЫЙ. Лампочку пошел менять, а тут лежит.

ЛЮСЯ. Он умер?

АЛЕКСАНДР. Скрючился весь уже. Охране сказал?

ВИТЯ. Он, что в коридоре упал?

НЕИЗВЕСТНЫЙ. Сказал. Они ментам не могут никак дозвониться.

КАТЯ. Не трогай его! Ой!

ЛЮСЯ. Как страшно.

ВИТЯ. Он, может быть, не умер?…

Слышатся другие голоса, грубые, серьезные. Играет тревожная музыка. Освещение постепенно меркнет, но не до полной темноты. Это продолжается некоторое время, потом музыка растворяется, загорается свет.

Александр и Витя возвращаются в комнату.

ВИТЯ. А он ведь вчера говорил, что умрет. Я его в коридоре встретил пьяного.

АЛЕКСАНДР. Просто совпадение.

ВИТЯ. Не просто. (Задумчиво) Он еще давно говорил, что в его роду все могли предсказывать. Рассказывал про сестру, которая сама себе предсказала скорую смерть. Он вчера грустный-грустный был. Сказал — мертвого голубя на дороге нашел…

Входят девочки.

АЛЕКСАНДР. Катя, ты такая бледная.

КАТЯ. Конечно, Катя бледная, подняли из кровати и такие ужасы показали.

ЛЮСЯ. Да вообще, я теперь есть не смогу. А Игорь, который в 425-ой живет, смотрел с таким удовольствием, когда за трупом из морга приехали. Он некрофил?

АЛЕКСАНДР. Не знаю, но про трупы и про вскрытия рассказывает часто. У него друг работает в морге, он Игоря по-моему подсадил на эту тему.

ВИТЯ. Он мне вчера сказал, что умрет.

ЛЮСЯ. Как?

ВИТЯ (зло). В коридоре встретились, Люся.

КАТЯ. Какой вы вчера бардак устроили!

ЛЮСЯ. И чего сказал?

ВИТЯ. Он сказал, что сегодня умрет. Помнишь, мы с тобой в 518-ой были, он нам говорил, что предсказывать будущее умеет? Он еще тебе гадал? Сказал, что ты проститутка и лесбиянка, Люся.

ЛЮСЯ (наигранно по-детски). Непра-авда, он сказал, что я еще ма-аленькая, поэтому гуляю пока, а любовь свою найду в тридцать лет. А тебе он тоже, кстати, гадал.

Громко играет мобильный телефон, который лежит около их кровати.

АЛЕКСАНДР. Будильник.

ЛЮСЯ. Только сейчас в универ пора. Разбудили рано. Ой, я ненакрашенная. Даже забыла.

Закрывает лицо волосами. Берет сумочку, мобильник уходит. Катя берет веник, убирает мусор.

ВИТЯ. Да сядь ты, чего, нашла время!

КАТЯ. Ну и чего теперь, в свинарнике жить!

ВИТЯ. Слушай, успокойся или я тебя сейчас сам посажу!

КАТЯ (плаксиво). Витя, хватит!..

Бросает веник.

АЛЕКСАНДР. Хватит вам…

ВИТЯ. Да дура она!

Выходит.

КАТЯ. Вот видишь, Саша, он какой! Вы свинячите, Катя убирается, и еще дура.

АЛЕКСАНДР. Ты не дура.

Обнимает ее за шею, прижимает к себе, гладит по голове.

КАТЯ. Всё дура, дура.

Александр отпускает ее, улыбается ей. Она улыбается в ответ. Потом возвращается к уборке — складывает мусор в тонкие пакеты из супермаркета. Подметает. Входит Люся, вызывающе накрашенная.

ЛЮСЯ. Я теперь сюда приходить не буду, проходить мимо того места страшно. Там лежал он.

АЛЕКСАНДР. Будешь, куда ты денешься, Люся.

ЛЮСЯ. Да щас. Сегодня я своей комнате буду ночевать.

АЛЕКСАНДР. Ну и вали, дура.

ЛЮСЯ. Так бы и убила!

КАТЯ. Ну Люся, смотри где стоишь, на куче мусора ведь.

ЛЮСЯ. Ой!

Отходит.

Ладно, детки я пошла. (Кате.) Ты идешь?

КАТЯ. Сейчас.

Входит Витя.

ВИТЯ. Я зашел в его комнату, а там уже комендант вещи упаковывает.

АЛЕКСАНДР. Блин, ужас какой!

ЛЮСЯ. Ладно, детки мы пошли.

ВИТЯ. Валите, валите.

ЛЮСЯ. Так Гусев, не хами.

Витя не умело, грубо прижимает ее к себе, дотрагивается до ее грудей, до бедер. Люся хихикает.

Саша-а!

АЛЕКСАНДР. Чего-о!

ЛЮСЯ. Скажи ему!

АЛЕКСАНДР. Сами разбирайтесь.

ВИТЯ. Люся, не сопротивляйся.

КАТЯ. Витя, не обижай её!

Люся, вырывается.

ЛЮСЯ. Так все не подходи.

Дует на челку, берет сумочку, которая выпала у нее на пол.

Пока, детки. До вечера.

КАТЯ. Не свинячайте здесь.

Девочки выходят.

ВИТЯ. Чего сидишь? Пошли в спортзал позанимаемся.

АЛЕКСАНДР. Не хочу. (Ложится на кровать.) Ты сегодня в институт не идешь что ли?

ВИТЯ. Не знаю.

Садится к компьютеру.

Что-то мне совсем грустно стало. Не ожидал я такого, даже не верится. Он мне вчера говорил, умру я ночью. Я ему сказал, иди спи, все нормально будет… А потом он под моей дверью действительно умер… Что-то как-то нехорошо это, Санек.

АЛЕКСАНДР. Бывает. Ты мертвецов, наверно, мало видел?.. Вообще-то я забыл…

ВИТЯ. То, что мать умерла? У меня мать умерла, когда я совсем маленький был. Я тогда это даже не осознал. Не помню ее мертвой. Первый раз вижу мертвого, хоть не близкого человека, но все равно, неприятно.

АЛЕКСАНДР. Я видел только один раз, когда мой дед умер. Странное зрелище. Щеки впали. Он при жизни таким не был. Дед болел очень долго, а я к нему все это время не ходил. Он очень похудел. Дед меня сильно любил, я тоже, но не интересовался им в последний год. У меня тогда девочка первая завелась. Друзья. Лет тринадцать было. Я, если честно, вообще не люблю мертвецов, кладбища. Неприятно. Как представлю, что вот так же когда-то в гробу лежать, и черви будут есть… А еще если зимой под землей лежать, когда земля промерзла… Четко представляю эту картину. Жутко. Думаешь, зачем все нужно, если так все бессмысленно.

ВИТЯ. Про то, что сейчас случилось можно рассказ написать.

АЛЕКСАНДР. Наверно. Это не мой материал. Если такими эпизодами загружусь, мне станет плохо. А ты же повесть пишешь? Нельзя прерываться, художественную ткань перестанешь чувствовать, персонажей, и все остальное.

ВИТЯ. Пока ее допишу. А рассказ быстро — и опубликую. А то меня уже ректор называет журналюгой несчастным, только статьи мои видит, говорит, что поставит творческую несостоятельность, если я не начну писать рассказы.

АЛЕКСАНДР. Ты только не пиши, что это все в Литературном институте случилось, в знаменитом вузе писателей, а то он тебе не будет благодарен…

ВИТЯ. Напишу. Пусть знает.

АЛЕКСАНДР. Зря.

ВИТЯ. А то так будет не интересно… Надо писать. Я даже знаю, как начать.

АЛЕКСАНДР. Ты всю ночь писал, да?

ВИТЯ. Да, Санек.

Витя садится за компьютер, Александр берет книгу, ложится в кровать.

АЛЕКСАНДР. В институт сегодня не пойдешь?

ВИТЯ. Нет, завтра, попишу сегодня.

Витя стучит по клавиатуре, Александр читает. Затмение.

Александр и Витя сидят на кроватях, едят вареные пельмени, запивают — Витя чаем, Александр пивом, которое наливает из пластиковой бутылки.

ВИТЯ. Я все как есть описал. Получился триллер. Еще ректора нужно туда вписать (смеется).

АЛЕКСАНДР. Его стоит.

ВИТЯ. Как мне надоел этот институт. И ректор и все остальные. Вокруг не одного порядочного человека или гавно, или стукачи. Эта Даша Полевая, которая живет одна в отдельной комнате, хотя все по два три четыре человека, она только и сидит в ректорате. По-моему она вообще на занятия не ходит.

АЛЕКСАНДР. И ничего не пишет.

ВИТЯ. А ее все равно держат, потому что стучит. И папа у нее министр культуры Краснодарского края.

АЛЕКСАНДР. Уже сняли.

ВИТЯ. Сняли? Здорово! Хоть в чем-то есть справедливость! Я когда в Воронеже жил таких просто убивал. Помню, одному такому интригану голову молотком проломил.

АЛЕКСАНДР. Зачем?

ВИТЯ. По глупости, ума не было. Мы с другом позвали его в сарай. И так его там, что он потом в больницу попал. Он мне давно уже не нравился — интриган, стукач. Мне потом это дело пацаны предъявили, так нельзя делать по «понятиям», молотком бить, он был без всего, но я выкрутился. Вспомнил, что он когда-то «травой» торговал. И предъявил ему это. Он значит «барыга» «по понятиям».

АЛЕКСАНДР. И молотком его бить можно, если он «барыга»?

ВИТЯ. Да.

АЛЕКСАНДР. Может быть это и правильно, если бы Дашу выбросили с седьмого этажа, возможно, многие вздохнули бы свободно.

ВИТЯ. Так им и надо. Мой литературный учитель таких бьет в воронежском Союзе писателей. Интриганов и сволочей. И рассказ написал про них, называется «Богема».

АЛЕКСАНДР. Читал.

ВИТЯ. Там про воронежских писателей. Особенно про одного.

АЛЕКСАНДР. Поэтому твоего учителя в Воронеже и не любят.

ВИТЯ. А ему любовь не нужна. Он в отличие от них настоящий писатель. Они ему завидуют, прежде всего.

Входит Люся.

Че не стучишься?!

ЛЮСЯ. Ой, извините, ты тоже ко мне без стука вламываешься.

ВИТЯ. А где Катенок?

ЛЮСЯ. Она к тетке поехала.

АЛЕКСАНДР. Понятно к какой тетке она поехала…

ЛЮСЯ. А, оказывается вчера, еще до того как Вадим у вас под дверью умер, Маша, из 512, выбросилась из окна.

АЛЕКСАНДР. Чего??

ЛЮСЯ. Мне комендант сейчас рассказал. Мы же вчера сначала фильм по компьютеру смотрели, потом спать рано легли, поэтому ничего не знали.

АЛЕКСАНДР. Прямо наваждение на наш институт какое-то. Что ли полнолуние. Она разбилась насмерть?

ЛЮСЯ. Нет, ноги сломала. Она на жестяной козырек упала, который над входом в подвал. Он ее это…

АЛЕКСАНДР. Самортизировал.

ЛЮСЯ. Короче, козырек спружинил, и потом ее сбросил на асфальт, а если бы она сразу на асфальт упала, то точно бы разбилась.

ВИТЯ. А зачем она выбросилась?

ЛЮСЯ. Говорят, ее недавно в дурдом из общаги увозили. Там ей поставили диагноз «шизофрения». Комендант сказал, что когда ее нашли внизу, она сказала, что с таким диагнозом жить не хочет.

АЛЕКСАНДР. Творческий вуз.

ВИТЯ. Че ты все комендант, комендант. А, Люся? То ночуешь у него, то коньяк с ним пьешь. Он тебе скажет. Не понятно, как он из простых лимитчиков-рабочих в двадцать лет поднялся до коменданта общежития. Точнее понятно. Ты с ним еще коньяка попей, может быть, тоже кем-нибудь станешь.

ЛЮСЯ. Я ночевала у него только один раз, потому что у меня ключей от комнаты не было. Просто так спала. На втором диване.

ВИТЯ. Лицо такое хитрое (треплет ее за щеку). Люся.

ЛЮСЯ (смеется). Все меня хотят за щеку потрепать. Надоели уже. Что у меня лицо такое полное?

АЛЕКСАНДР. Как у хомячка.

ЛЮСЯ. Да идите вы.

АЛЕКСАНДР. Маша сейчас в больнице?

ЛЮСЯ. Да, наверно. У нее две ноги сломаны.

АЛЕКСАНДР. А открытые или закрытые переломы?

ЛЮСЯ. Не знаю.

АЛЕКСНДР. Все равно нескоро выпишут.

ВИТЯ. А про Вадима комендант ничего не говорил? Где хоронить будут, здесь или домой повезут?

АЛЕКСАНДР. Да, кстати. У него ведь ни родителей, ни родных, никого нет.

ЛЮСЯ. М-м-м, я не расспрашивала его. Он сам говорит. Мне даже неприятно все это.

ВИТЯ. Какая чувствительная, Люська.

ЛЮСЯ. Засруська. Вот такая.

Садиться на кровать Александра.

АЛЕКСАНДР. Что с ним вообще случилось?

ЛЮСЯ. Комендант сказал — инфаркт. (Смеется) Ну, что вы так смотрите. Я просто говорю «комендант», потому что это он мне все рассказывал. А вы ревнуете? Да? Да?

АЛЕКСАНДР. Конечно, Люся. Мы только и ревнуем тебя ко всем. Сидим с утра до вечера в этой комнате и ревнуем.

ВИТЯ (Александру). Ты не хочешь написать статью в своей газете, как тут в общаге Литинститута люди погибают, а комендант с девочками-экономистами в это время коньячок пьет.

ЛЮСЯ. Че ты там про экономистов сказал?

АЛЕКСАНДР. Нет, не хочу, мне в этих кругах еще жизнь жить, не хочу никого против себя настраивать.

ВИТЯ. Какой хитрый!

АЛЕКСАНДР. Обыкновенный. Зачем лезть на рожон? А экономисты отстой, приехали в нашу общагу и самые лучшие этажи заняли. Живут с холодильником в чистых комнатах, а мы в грязных ютимся без холодильников, хотя эта общага наша испокон веков.

ЛЮСЯ. Это литераторы отстой, за счет высшей школы экономики, между прочим, у вас на этажах ремонт сделали.

АЛЕКСАНДР. И сами на этих этажах живете. Ничего, вот скоро выгоним вас.

ЛЮСЯ. Да пожалуйста.

АЛЕКСАНДР (ласково). Люсенька, экономист-социолог.

ВИТЯ. Ой, нашел как с ней — Люсенька. Взял ее так (берет за руки). И положил на кровать (кладет).

Входит Катя.

КАТЯ. Вы тут не скучаете совсем.

АЛЕКСАНДР. Почему? Скучаем!

КАТЯ. Я вижу.

Витя целует ее.

Опять намусорили и посуду грязную оставили.

ВИТЯ. Я могу сам помыть.

КАТЯ. Не надо, Витя, Катя помоет.

Люся сидит и грустно смотрит в одну точку. Витя и Катя выходят с тазиком грязной посуды. Несет Витя.

Александр некоторое время следит за грустной Люсей.

АЛЕКСАНДР. Всегда за тобой слежу и не могу понять, ты о чем-то думаешь? У тебя такое печальное лицо.

ЛЮСЯ. А ты что думаешь, я вообще, что ли дура, ни о чем думать не могу?

АЛЕКСАНДР. Вот о чем ты сейчас думала? Интересно просто.

ЛЮСЯ. Ни о чем. Делать просто нечего. Скучно. Может быть, выпьем вечером вино? Давай?

АЛЕКСАНДР. Может быть, выпьем.

Играет мобильный телефон. Люся берет его.

ЛЮСЯ. СМСка. От бывшего парня, между прочим. Достал уже.