Читаем Ночники онлайн бесплатно

   Кирюша просыпается, когда ночь улеглась на крышу дома и свесила хвост на окошко.

   Из подкроватя Кирилл умеет выныривать сам: всё-таки достаточно большой. Это очень приятное место. Это был "дом", в том смысле, в котором это слово говорят Большиши - с теплотой и каким-то облегчением в голосе. Его дом. Когда он удостоверится, что все эти беспечные Большиши уже мерно дышат в своих кроватях, он погружал руки под подушку и просачивался через многочисленные упругие поверхности в тёплую темноту. Он мог возводить из неё песочные замки, населять их говорящими жабами и Большишами размером с ладошку. Выжимал облака и пускал в получившихся лужах линкоры и огромные парусные фрегаты. Там был его мир.

   Сейчас он вынырнул не просто так: маленькие люди вообще очень мало что делают без причины. Это Большиши всегда бестолково толпятся, громко разговаривают, зачем-то плачут или смеются над какими-то серьёзными, совсем не смешными вещами. (Сам Кирилл смеялся над тем, над тем и нужно - над всякими глупостями, пусть и глупыми, зато по-настоящему смешными). Поэтому он и прозвал дядь и тёть самым глупым прозвищем на свете.

   Ему нужно хорошенько подумать. О папе и о маме, и о той грозовой туче, что нависла над их домом.

   Потолок раскачивается над ним, и Кирилл карандашом воображения рисует на нём события вчерашнего вечера.

   Его рано отправили спать, плотно затворили дверь в комнату, но Кирилл не закрывал глаз. Смотрел на другой конец комнаты, где на спинке кресла сидела тень вороны. Плоская, как будто вырезанная из картона - какой и должна быть тень. Но между тем сама птица давно уже улетела, а тень вот осталась, как никогда чёткая в рассеянном свете фонарей за окошком. Иногда она переступает лапами, а вот длинный клюв скользнул вниз и принялся тереться об обивку кресла. Наверное, утром там будет дырка и торчащий пух, за который мама будет хмуро отчитывать его, Кирилла. Ни за что не поверит, что сделала это воронья тень.

   Тени часто путешествуют без своих хозяев, но Большиши почему-то об этом не знают. Не замечают, что ясным днём можно насчитать куда больше теней, чем тех, кто их отбрасывает. Иногда случаются очень смешные вещи: например в разгар лета по раскалённому асфальту вдруг начинают кружиться тёмные комочки - не сразу в них узнаёшь тень пурги, когда снег набивается в капюшон и за воротник и стоит открыть рот, как он тоже будет полон снега...

   Разглядывая воронью тень, Кирюша пытается отвлечься от скандала на кухне. Медленно, болезненно страшные звуки угасают, ощущение такое, как будто вытаскиваешь из-под ногтя колючку. Сначала очень больно, а потом приходит облегчение и только ноет ранка.

   Какое-то время слышно только, как папа недовольно ходит туда и сюда.

   Кирилл слышал, как позже к нему в комнату пришла мама. Шелохнулась дверь, пропуская жидкий свет из коридора, и там обозначился знакомый силуэт. Опускается на краешек кресла, скрипит обивка, и тень вороны взмахивает крыльями, чтобы растворится среди других теней.

   Мама купает лицо в ладонях, плечи вздрагивают, и Кирюша чувствует солёный запах слёз. Он притворяется, что спит, плавает на подушке, как будто на облаке, пытается заставить своё дыхание работать свободно и ровно.

   Она уже успокаивается. Всхлипывает довольно громко, тут же поворачивается: разбудила или нет?.. От лица тянет холодом, губы поджаты, подбородок больше не дрожит, твёрдый, как камень. Она в ярости, и лучше бы сын спал. Если он не спит и увидит её такой, придётся несладко. Не сегодня, сейчас она ему скажет: "Ты чего не спишь, мелкий? Давай-ка, закрывай глаза" - но завтра напоминать об этом его ночном промахе будет каждый жест, полный злости и презрения. Поэтому лучше бы он спал. И Кирилл изо всех сил вжимается в подушку, старается превратиться в маленькое чернильное пятнышко, поскорее провалиться в подкровать. Кажется, что в сторону окна дует холодный зимний ветер, Кирилл хочет натянуть на голову одеяло, но боится пошевелиться. Половина минуты пролетает мимо него долгими, трепыхающимися, как падающие из гнезда птенцы, секундами.

   Сквозь приспущенные веки он смотрит на её глаза. Но глаз там нету, только чёрные провалы, отделённая от мира хрупкой роговицей морская бездна.

   Эту бездну он начал видеть в глазах всех Большишей какое-то время назад. Тогда Кирилл смотрел с мамой кино про то, что происходит на дне озера, а потом поднял голову и увидел это же всё в её глазах. Он тогда жутко перепугался. Родители ходят вокруг с пустыми глазами, в глазах вместо белков и зрачков зелёные водоросли и стайки мелких рыбок. И на улице, у стариков на скамейках, у водителей трамваев - у всех один и тот же пустой взгляд. Как будто океан, который, как говорил папа, очень-очень большой, взяли и разлили по человеческим головам. Только у малышей, таких же как Кирилл, помладше или постарше, взгляд самый нормальный. Кирилл не знает, видят ли они то, что видит он, но физиономия у многих малышей всегда весьма обескураженная.

   Мама встаёт, белые ладони скользят по одежде, поправляя непорядок, и Кирилл слышит, как плещется у неё в голове вода. Давит с той стороны на пустые глаза. На ней длинная домашняя юбка и рубашка, на груди хрустит фартук. Наверное, готовила что-то для него на завтрак. Она терпеть не может рано вставать и готовить что-то с утра. Способна только на то, чтобы налить себе кофе и поставить то, что приготовлено загодя, в микроволновку.

   Снова приоткрывается дверь, сквознячок шевелит на голове Кирюши волосы. Исчезла. Квартира утихает, и медленно, как будто большая глыба, накатывает и подминает его сон.

   Камень у озера лижет руку влажным языком, и Кирилл, радуясь этим прикосновениям, опирается двумя руками и залезает на него целиком. И мама кричит:

   - Ну-ка слезь сейчас же! Ты же испачкаешься.

   - Не испачкаюсь, - говорит Кирилл. - Мама, а для чего этот камень здесь лежит? Почему он не уплывёт?

   - Что ты там кричишь? Я не знаю. Слезай!

   И вот теперь он выныривает обратно, к спящему миру. Большие люди, Большиши, мерещатся ему чем-то непонятным. Они очень странные.

   В большинстве своём Большиши, даже папа с мамой, его не понимали. На его вопросы отделывались скользким и деловым: "Я не знаю" - или: "Что ты там говоришь?" - и Кирилл скоро возненавидел эти фразы. Может быть, дело в словах, которые Кирюша цепляет, как на рыболовный крючок, из подкроватя. О, там их полно, самых разных слов, и Кирилл набирал их полные карманы. Только вот понимали их отнюдь не все.

   Всё прекрасное для этих людей сводится к мимолётному, к движущимся картинкам на экране те-ле-ви-зо-ра. Они обсуждали эту пустоту, спорили из-за неё, ссорились. Между мамой и папой на пустом месте вспыхивал огонь раздора, и хрупкий мир лопался, как мыльный пузырь. Смысла во всем этом Кирюша не понимал, но пространство вокруг становилось плотным и колючим, как будто бы его всего закутывали в одеяло колючей стороной. Мамин голос поднимался и вторил визгу электрической пилы в соседском дворе, папа говорил резко, слова, как большие шмели, вылетали из его рта и жалили всё подряд. Рыбки у них в глазах пугались и уплывали в темноту.

   Кирюша бежал к маме, забирался к ней, но коленки её внезапно оказывались острыми, а для него не находилось ни одного мягкого слова. Тогда единственным спасительным местом оставалось пространство под кроватью в его комнате, где Кирилл скрючивался, обнимал руками колени и слушал, как на кухне или в другой комнате бушует гроза. Они закрывали дверь, но он всё равно прекрасно слышал. Стёкла звенели в тон, и звон этот походил на тонкое хихиканье, а в форточку врывались и катали по полу предметы и катышки пыли какие-то дымящиеся существа. Сосед, проходя мимо окна, горланил жуткую песню: он появлялся всегда в одно и то же время, когда мама и папа ссорились. Может быть, он шёл за дымными тварями, а может, этих дымных тварей выпускала его электрическая машина, сестра которой жила у мамы в горле и в коленках.

   Потом всё успокаивалось, но ненадолго. Всего лишь до следующего раза.

   Кирилл спускает с кровати ноги, пол приятно холодит пятки. Одежда висит на спинке стула, штаны и майка, что мама приготовила ему на утро. А одежда сейчас нужна: он собирается наружу.

   Он пойдёт к Ведьме!

   Ведьма эта выглядит совсем не по-ведьмински. Ну, то есть она не старая. И волосы у неё из носу не торчат, хотя Кирилл близко не видел.

   Она живёт возле парка, в старом, поросшем смородиной деревянном доме с мансардой. Они с мамой часто встречают её в этом парке. Иногда одну, иногда в компании других молодых людей, не менее пёстрых.

   - Ну и мода пошла, - морщится мама и пихает папу локтем под рёбра. - У молодёжи. Не, ну ты смотри, как одеты! Что это? Всё висит, крашеная, мымра какая-то...

   Отец гогочет. Наклоняется и говорит Кирюше на ухо:

   - Видишь? Тётя ведьма!

   - Ну, может, и не ведьма, - с сомнением говорит мама. - Не наговаривай на людей. Мало ли, кто как будет одеваться, когда он вырастет.

   Но Кирилл уже не слушает. Он заворожено смотрит вслед женщине, разглядывает короткую стрижку и крашеные в красный волосы, из-за чего она похожа на клубничное мороженое. На ней красная курточка, рваные на коленках джинсы, босые ноги с ярко-красными ногтями пританцовывают на тёплом асфальте. Кирилл не может представить, чтобы кто-то ходил босиком на улице. У папы красивые белые кроссовки, и ещё туфли, которые он регулярно натирает какой-то чёрной штукой. У мамы босоножки и туфли... Кириллу даже дома ходить босиком не всегда разрешают! А ведь это так здорово! Наверняка у этой тёти нет строгой мамы...

   Кирилл заглядывает к ней в глаза раз за разом и никогда не видит там рыб или чего-то подобного. Зрачки, как у всех малышей, яркие, цветом напоминающие свежую траву или мокрую после дождя землю. Кирилл силится придумать и не понимает, почему у всех взрослых глаза пустые, а у неё - полные какого-то восторга. Даже походка не как у всех, такая, как будто эта тётя вот-вот оторвётся от земли и упорхнёт.

   - Ведьма, - зачарованно повторяет Кирилл.

   После ночного скандала всё вокруг ещё пропитано склизким холодом, нервно подёргивающимися тенями. Кирилл вязнет во всём этом, как муха в варенье. Раздвигает руками сухой воздух, за дверью тёмный коридор, похожий на глотку чудовища. Как всегда, сереет на вешалке папина куртка, почему-то очень страшная без хозяина. Свет на кухни не горит, родители спят. В щели под их дверью запах курева и пропитанный руганью воздух мешаются в густой кисель.

   С сандалетами в руках Кирилл возвращается в комнату. Под кроватью, там, где смыкался сон и явь в тёмном водовороте, заставив спину мальчика покрыться мурашками, двигается одно из сегодняшних его созданий. Увидев, что Кирюша обратил на него внимание, прекращает возиться и впирает большие и жёлтые глаза со звёздочками зрачков. Наяву Кирилл немного их боится, но они всегда его узнают.

   Он поманил создание.

   - Пойдёшь за мной. Будешь меня охранять. Хорошо, Ночник?

   "Ночников" хорошо видно, если проснуться среди ночи. Они возятся под кроватью, иногда перебегают в тень под столом. Или ползают по карликовой пальме в горшке. Днём они тают до внезапных звуков, до прикосновений к волосам, к затылку или тыльной стороне рук и следуют за ним до следующей ночи.

   У Большишей тоже бывают Ночники. У мамы и папы их не было: Кирилл много раз видел, как они спали. Они не проваливались в подкровать, а словно бы оставались парить над ней, на границе между светом и тем состоянием, когда его нет. Но у других людей они были. В начале лета, когда они с мамой и папой ездили на море, он в поезде вдоволь насмотрелся на спящих дядь и тёть. Их Ночники сворачивались в ушной раковине, в носу или во рту, выгоняемые дыханием наружу они вновь и вновь заползали внутрь. Похожие на безглазых червяков, тех, что можно накопать в земле после дождика.

   Ноги влезают в сандалии, Кирилл идёт к окну, а позади, зашуршав сползшей на пол простынёй, из-под кровати выглядывает Ночник.

   Всю первую половину ночи ему снились лисы, и Кирилл совершенно не удивляется, увидев длинную любопытную мордочку. Выбравшись, лиса тут же поднимается на задние лапы и тычет носом в плечо Кирилла. Совсем маленькая лисичка. Она нахлобучивает на голову козырьком назад белую кепку, вроде той, что есть у самого Кирюши. Мех лисы спрятан под длинное платье, васильковое, совсем как у мамы. Из-под него высовываются маленькие лапы, а сзади полы его приподнимает хвост. Маленькая сумка на одной из лап, в другой - почему-то зонтик. Кирилл хмурится, пытается вспомнить, что же снилось ему конкретно, но вспоминается только то, что снились ему лисы. И дождик, раз уж у неё в лапах зонт.

   Этот Ночник будет теперь ходить за ним по пятам, и когда Кирилл снова нырнет в постель, чтобы просочиться в свой диковинный мир, ночник нырнёт следом. Он сам здесь всего лишь движение воздуха, клок тумана, и Большиши его вряд ли заметят, если увидят. Кирилл, откровенно говоря, сам не знал, сможет ли Ночник ему по-настоящему помочь, если мальчик попадёт в беду или же он годится только для игр. Просто одному идти скучно и немножечко страшно.

   Когда они гуляли с мамой или с папой, он видел других детей. В доме напротив жила Лиза. Один мальчик, Кирилл, не знал, как его зовут, жил в конце улицы, и его вывозили на прогулку в коляске. Серёжка жил где-то, как он говорил, где стояли пожарные машинки, но Кирилл ни разу там не был. Наверное, где-то не очень далеко. Серёжка, в принципе, совсем неплохой, всё время таскал с собой большой жёлтый экскаватор и давал им поиграть. Он уже большой, глаза у него внимательные, цепкие, но вот Ночника у него Кирилл ни разу не видел. А когда спросил, Серёжка поднял руку и постучал кулачком по лбу Кирилла.

   - Ты чего. Не придумывай. Этих нету. Давай лучше играть в мою машину...

   Но глаза у него ещё на месте. Никаких рыбок. Зато у всех родителей, которые выводили своих детей в сквер, и у Серёжкиной бабушки глаза пустые и поросшие водорослями.

   У Лизы, например, Ночников было навалом. С Кирюшей она не заговаривала - стеснялась, хотя их мамы постоянно болтали о каких-то пустых делах. Только поглядывала на него, смущенно пряча глаза. За ней всё время ковылял каменный великан с добрым лицом. Его голова раскачивалась где-то над кронами деревьев, руки едва не задевали натянутые по столбам провода. Когда он шёл через сквер за своей хозяйкой, вокруг с щебетанием кружились стаи воробьёв, а собаки, поджав хвосты, отползали прочь.

   Кирилла очень интересовало, как такой ночник помещается под кроватью и почему Лизе всегда снится только он, но подойти к ней и заговорить у него так и не хватило духу.