Читаем Невеста столетия онлайн бесплатно

Глава 1

Невесты были встревожены и напуганы. Невесты жались друг к другу, затравленно, но и с долей любопытства озирались по сторонам, отражаясь в фигурных зеркалах на стенах и цельном зеркале на потолке.

Они, прекрасные представительницы человеческой расы, Огюстин Буво и Катя Сеймур, прибыли во дворец первыми.

– Здорово. Кажется, что весь дворец принадлежит нам, – прошептала Катя.

Огюстин жалась к более уверенной в себе подруге.

Зал для приёма невест был обставлен с безукоризненным вкусом. Мягкие диваны у стен, удобные кресла, стулья с невесомыми резными ножками, стол и стулья посреди бассейна – последнее, надо полагать, для морган. Имелись также широкие подоконники, заваленные коврами и подушками – во вкусе пэри.

Пока что в зале было пустынно, но вскоре по нему заснуют лакеи с подносами, полными яств на любой вкус.

На севере раздался звук горна. Не сговариваясь, новоиспечённые товарки выбежали на террасу.

По зеркальной глади залива скользила джонка с посеребренными парусами, похожими на крылья дракона. В джонке сидели три девушки, закутанные в многослойные одеяния из шёлка.

– Ноел Видаль, приветствуем вас в замке Сантор! – провозгласил глашатай.

Опираясь на руку слуги в раззолоченных одеждах, моргана сошла на берег, царственно держа осанку.

Роскошные чёрные с зелёным отливом волосы Видаль были уложены в высокую причёску, увенчанную жемчужной диадемой.

– Жизель Жарр, приветствуем вас в замке Сантор!

Жизель сошла на берег, не подавая руки. Её иссиня-чёрные волосы шелковистым покровом закрывали спину. На шее морганы висела длинная нить розового жемчуга. Она доставала Жизель до пояса.

– Окин Катуавр, приветствуем вас в замке Сантор!

Окин, моргана с чёрными, как ночь, волосами, собранными в причёску из кос, кивнула не только глашатаю, но и слуге. Талию Окин украшал бриллиантовый пояс – наследие затонувшего корабля.

Под предводительством глашатая морганы прошествовали по алле, ведущей в Зал невест. Они были высокими, одного роста с мужчинами.

Огюстин и Катя испуганно переглянулись. Не сговариваясь, девушки сели на стулья, приняв вид гордый и независимый.

Морганы вольготно устроились на диванах, проигнорировав стол и стулья посреди бассейна с золотыми рыбками. На Огюстин и Катю морские девы не обратили внимания.

Одеяния морган имели разный покрой и цвет: муарово-чёрные, тёмно-синие, изысканного цвета морской волны, они драпировали морских дев от шеи до лодыжек. В зеркалах плавали тонкие породистые лица морган, глаза поразительной глубины и величины, изящные длиннопалые руки, созданные для того, чтобы плести из волн сети на горе зазевавшимся рыбакам.

Почтительно кланяясь, к морганам подошёл лакей, неся в руках полное морепродуктов блюдо. Под взглядом Ноел Видаль лакей поспешил испариться.

Протрубил гонг с юга.

– Пойдём, посмотрим! – Катя потянула Огюстин за руку.

Огюстин кинула на морган нерешительный взгляд. Морские девы и ухом не повели на звук горна.

И что теперь, во всём уподобляться колдовским расам?

– Идём, – решительно молвила Огюстин.

Девушки вышли на южную террасу. По широкой дороге ос своеобразной грацией двигались три верблюда. На горбу каждого верблюда восседала женщина, гордо выставив полную грудь, прикрытую цельными пластинами из чистого золота. Волосы пэри горели живым огнём. Под лучами солнца тела дев пустыни светились изнутри алым цветом.

Пэри ловко спрыгнули с верблюдов, не приложив для этого ни капли физического усилия.

Высокие, но ниже морган, статные, одетые в шаровары песочного цвета, девы пустыни в неподвижности застыли перед глашатаем, и только их волосы развевал несуществующий ветер.

– Дильназ Эль Амир, очи Санторини ослеплены вами! – гортанно выкрикнул глашатай.

Дильназ склонилась в игривом реверансе; её пряди взметнулись факелом в ночи.

– Суад Абдул-авваль, очи Санторини ослеплены вами!

Суад нерешительно взглянула на Дильназ, затем на другую пэри. После секундного раздумья Суад кивнула с улыбкой на устах.

– Юлдуз аль-Джибар, очи Санторини ослеплены вами!

Юлдуз осчастливила глашатая кивком головы. На лице пэри не дрогнул ни один мускул.

Предводительстуемые глашатаем, пэри направились в Зал невест.

Катя Сеймур хотела было бежать в зал, но Огюстин придержала её за руку.

– Постоим на террасе ещё. Все подумают, что мы, как дети, бегали смотреть на пэри. А в следующий раз сядем у восточного окна, – проговорила Огюстин.

– А воздух какой свежий, – мечтательно вздохнула Катя, – его хочется пить, как нектар.

– Недалеко идут дожди.

Катя погрустнела и тихо промолвила:

– Дожди несут с собой зиму.

Товарки вошли в зал, когда пэри уже заняли стулья с невесомыми ножками. Суад и Юлдуз сидели по всем правилам этикета, а вот Дильназ приняла нарочито сексуальную позу, закинув ногу на ногу.

Огюстин ощутила на себе холодный, изучающий взгляд карих очей Дильназ.

Пэри и морганы не обращали друг на друга ни капли внимания, но в зале возросло напряжение.

Огюстин знала, что морганы и пэри живут в немирьи. В последнее время конфликты этих рас поутихли, но до приязни им было ох как далеко.

Горн с востока жалобно оборвался на середине ноты. С неба на глашатая свалились три маленькие ладные девушки с отточенными движениями канатоходок, одетые в длинные платья из тонко выделанного льна. Платья были украшены замысловатой вышивкой. Волосы поветруль были прямыми, как лучи.

Смущённо улыбаясь, девушки выстроились напротив глашатая, точно балерины напротив сурового наставника.

Глашатай быстро пришёл в себя.

– Айка Роса, замок Санторини благословляет добрый ветер.

Русоволосая девушка повела правой рукой. Увядшие лепестки роз налились жизнью и окружили Айку сонмом волшебных бабочек.

– Варна Миролюбовна, замок Сантор благословляет добрый ветер.

Девушка с серебристо-русыми волосами сделала неуловимое движение кистью. Лепестки роз завились спиралью, уходящей под шпили замка.

– Ведана Кот, замок Сантор благословляет добрый ветер.

Поветруля со светло-русыми волосами повела плечом. Лепестки сложились в гигантскую, переливающуюся всеми цветами и оттенками, сияющую в заходящих лучах солнца, трепещущую розу. Сильный порыв ветра превратил розу в снег из лепестков. Падая, лепестки белели, приобретая форму снежинок.

Весело переглядываясь, поветрули направились вслед за глашатаем в Зал невест.

Девы воздуха вежливо поздоровались с невестами, облюбовали для себя удобные кресла, сели и не проронили ни слова.

У поветруль были милые детские лица с огромными лучистыми глазами, полными жизни и спокойствия.

Дриады не заставили себя ждать. Протяжно затрубил западный горн. Он ещё выл заунывно, а к дворцу уже подкатил фиакр, влекомый резвой шестёркой лошадей. Из фиакра выпорхнула стайка дриад, высоких, пёстро одетых, хорошо сложенных девушек, и тотчас окружила глашатая. Как и полагалось, дриад было трое, но создавалось впечатление, что смеётся, говорит и двигается как минимум шесть женщин.

– Лаириэль, весь мир рад зиме – предшественницы весны! – невозмутимо прогорланил глашатай.

Вперёд выступила несуразно одетая девушка. Из-за воротника мужского костюма она выпустила брыжи величиной с колесо фиакра.

Лаириэль сделала книксен.

– Идриль, весь мир рад зиме – предшественницы весны!

Вперёд проворно выскочила дриада в цыганском костюме. Она сделала нечто вроде книксена, подпрыгнув при этом, как козочка.

– Мария Каталония, весь мир рад зиме – предшественнице весны!

– И пусть не оскудеет земля, пристанище наше, и родит деревья, дома наши, – серьёзно проговорила девушка в костюме для верховой езды и прыснула в кулачок.

Дриады наполнили Зал невест своими голосами, шуршанием одежд, стуком каблучков, блеском живых, искрящихся глаз. В очах дриад не было и тени спокойствия поветруль, лишь шальная, пьянящая жажда жизни.

Дриады разом ринулись к подоконнику, залезли на него с ногами, увидели стол и стулья посреди бассейна, с визгом поменяли дислокацию, подняли брызги.

Дриады умудрялись быть одновременно и порывистыми, и грациозными в своих движениях.

Они живо видоизменили свои разношёрстые костюмы на одежду морган. От чопорности одеяний морган не осталось и следа. Там виднеется острое плечо, там грациозная коленка.

Морганы бросали на дриад убийственные взгляды.

Тёмный шёлк эффектно оттенял золотистые, напоминающие блики солнца на осенних листьях, локоны дриад.

Мелодично затрубил горн в центре, на площади с фонтанами.

Сердце Огюстин забилось, как у пойманного зайца. По лицу Кати Сеймур разлилась мёртвенная бледность.

– Пошли, – Огюстин потянула Катю за руку.

Они вышли на площадь, где уже стояла темноволосая девушка, одетая в парчовое платье и соболью безрукавку. Аристократка.

– Оана Стан, замок Сантор приветствует вас!

Аристократка сделала книксен.

– Катя Сеймур, замок Сантор приветствует вас!

Делая книксен, Катя неловко согнула руки, покраснела от смущения.

– Огюстин Буво, замок Сантор приветствует вас!

Ноги Огюстин дрожали. От волнения она присела в глубоком реверансе.

Ни в книксене, ни в реверансе, ни даже в поклоне не было ничего постыдного. Подобные жесты приветствия предназначались не столько глашатаю, сколько замку Сантор и принцам Флориану и Нориберту Сантонскарам.

– Прошу вас проследовать в Зал невест, леди.

Глава 2

Вслед за глашатаем девушки вошли в зал и расположились на диванах, напротив морган.

Глашатай встал у главной двери.

Огюстин размечталась о принцах и потому пропустила начало речи глашатая.

Никто не видел принцев. Должно быть, они красивы, как боги. Последней невестой столетия была моргана. Возможно, от неё Флориану и Нориберту достались глаза, перед которыми меркнут синие бриллианты, изящные и в то же время мускулистые тела, роскошные чёрные волосы.

– Веками все пять рас Империи Санторини жили в мире и гармонии. Но со временем расы начали отдаляться друг от друга. Морганы уходили в глубины океана, пэри заходили всё дальше в пустыню, поветрули скрывались в полях и лесах, дриады и вовсе не показывались людям на глаза. И тогда король Август Воссоединитесь принял мудрое решение – пусть раз в столетие наследный принц берёт в жены девушку из одной из рас, населяющих Империю. Таким образом, каждая раса будет иметь своё время власти. За последние десять столетий на троне королевы дважды побывали люди, дважды – дриады, дважды – поветрули, дважды – пэри и дважды – морганы. Но в этот раз нам повезло. Принцев двое, значит, и невест будет двое.

«А правящих рас будет трое или четверо, что приведёт к немирью», – подумала Огюстин.

– А теперь, – голос глашатая загрохотал, – сыновья Его Величества императора Фабриса Умного, владельца империи Санторини от севера до юга, от востока до запада, Их Высочества наследный принц Флориан Сантонскар и наследный принц Нориберт Сантонскар!

Под звуки фанфар, в сопровождении блестящей свиты в Зал невест вошли принцы.

«И это – братья?!», – подумала Огюстин.

Да, Флориан унаследовал от матери-морганы иссиня-чёрные волосы и прозрачные синие глаза, тонкую стать. Он был превосходно сложен: широкие плечи, узкие бёдра.

Нориберт разительно отличался от брата. Не было у него точных, выверенных движений не то воина, не танцора. Нориберт был русоволос и сероглаз.

Невесты встали. Всё шло согласно протоколу.

Невесты принялись подходить к принцам и обмениваться с ними ритуальными приветствиями. Принцы учтиво отвечали. После приветствия девушки покидали Зал невест.

Подошла очередь Огюстин. Девушка была в смятении.

– Желаю вам здравствовать и славиться, принц Нориберт, принц Флориан.

Огюстин не могла понять, почему первым она произнесла имя Нориберта. Все невесты адресовывали приветствия сначала Флориану, а потом Нориберту, ведь глашатай первым назвал имя Флориана.

Внешность Флориана, хищная, как и у всех морган, пугала Огюстин. Взгляд синих глаз острый, холодный. То ли дело Нориберт. В его облике сквозят тепло и доброта.

– И вам желаем здравствовать, леди Огюстин, – приятным мягким голосом произнёс Нориберт.

Покраснев, как маков цвет, Огюстин присела в реверансе, опустила глаза в пол, и на подгибающихся от волнения ногах поспешила вон из Зала невест.

– Почему никто не сказал, что принцы такие милашки? – из победоносной богини Катя Сеймур превратилась в ошалевшую от вина и беготни вакханку, вдобавок попавшую под ледяной дождь.

– Почему королевский дом должен перед тобою отчитываться? – насмешливо спросила Оана Стан.

Невест человеческой расы поселили в одной опочивальне.

– Но это же нечестно, – мечтательно вздохнула Катя, – теперь, если меня не выберут, я буду мечтать о хищном Флориане или милашке Нориберте.

– Иди домой. Насильно тебя не держат, – вкрадчиво промолвила Оана.

Слуги внесли ужин, но девушки не притронулись к еде. По очереди девушки приняли ванну и начали готовиться ко сну.

За окном простучали первые капли дождя.

– Вот она, зима, – печально произнесла Катя.

Огюстин вздохнула. Под перваншевым балдахином было тепло и уютно, тонко пахло изысканными духами, а на улице – холодный дождь, запоздалые путники поднимают воротники, исходят горькими слезами теплолюбивые розы.

– Надо бы посмотреть, что Оана на балконе делает. Она там уже полчаса торчит, – сказала Катя.

С тяжёлым вздохом Огюстин выбралась из постели. Мало ли что взбредёт в голову юной девушки, пережившей стресс. Два принца и тьма конкуренток – это вам не шутки. Оана Стан выглядит спокойной и циничной, но в душе она, возможно, впечатлительная, нежная и ранимая.

Оана сидела прямо на полу. Перед ней, под сквозняками и проникающими на балкон каплями дождя, страшно и ровно горела свеча.

В руках Оана держала длинную шпильку, толстую у снования и на конце тонкую, как игла. Шпилька была увенчана крупным, идеально круглым камнем грязно-белого цвета.

Оана секла шпилькой вокруг пламени свечи так, будто вспарывала врагам горло.

До Огюстин доносились тихие, полные скрытой силы слова Оаны.

Никто не укроется от меня, Оаны Стан,

Слышу, как трава растёт, как сердце его бьётся.

Пусть увидит он меня.

По локоть я в красном золоте, по колено в чистом серебре.

Облачаюсь небесами, подпоясываюсь зорями, застёгиваюсь звёздами.

Пусть видит он меня – и растворяется во мне.

Захожу в его опочивальню,

Становлюсь у него в изголовье.

Отсекаю шпилькой всех невест,

Чтобы глядеть на них не мог он,

А по мне одной душа его тосковала,

Сердце его влекло ко мне

с утра до ночи, с ночи до утра.

Быть моим словам

Мощнее урагана поветрули,

Крепче корней дриады

Жарче крови пэри,

Гибче волны морганы.

Грязно-белый камень налился пугающим фуксином.

Девушки на цыпочках вернулись в опочивальню.

– Ворожит, – пренебрежительно произнесла Катя Сеймур, ныряя в мягкую постель, – тоже мне, аристократка.