Читаем Асанардаль онлайн бесплатно

От автора

Первым читателем «Асанардаль» была моя подруга. Добросовестно прочитав роман, она сделала бровки домиком, бросила на меня полный недоумения взгляд и с обидой произнесла: «А что это у тебя роман с элементами криминала?». Подруга призналась, что ждала от такой восторженной простушки, как я, дамского сентиментального романа. Поздно вечером, когда я собиралась спать, подруга позвонила мне и деловито произнесла: «На всякий случай напиши, что все события вымышленные, а то мало ли…». В общем, пугнула меня, дала волю фантазии. Ясно же, что смотрела новости по телевизору. А я что, я человек впечатлительный, а посему пишу, что события вымышленные, персонажи вымышленные и всё в том же духе; не знаю, как там пишут, сколько книг перечитала, нигде авторы заранее не оправдывались.

Глава 1

Письмо из Италии

Мила шла домой медленным шагом. Утро выдалось погожим, и Мила решила побаловать себя прогулкой на свежем воздухе. Нагулять вдохновение. Она дошла до Адмиралтейства, жмурясь от солнца. Светлые локоны Милы невесомо порхали перед её лицом, ловя солнечные блики. Каблучки звонко цокали по асфальту. Мила чувствовала себе лёгкой, юной, летящей, красивой, и казалось ей, что все проходящие и проезжающие мимо мужчины смотрят на неё с восхищением.

Вскоре улицы заволокло туманом. Подул ветер. Домой Мила шла, обхватив себя за плечи. Она была одета в сарафан из шёлкового муслина и коротенькую кожаную курточку. Начал накрапывать дождь. Пришлось брать такси.

Во дворе дома, где жила Мила, давно не было скамейки с бабульками, этого урочища судного дня, зато сами судьи никуда не делись. Одна из них ошивалась возле подъезда. Увидев Милу, пожилая леди грузно надвинулась на неё.

– Вы, Милочка, легко одеты. Ещё только конец мая, а вы уже в сарафанчике. А я вот утеплилась. Нельзя в таких лёгоньких сарафанчиках ходить под дождём. И курточка на вас несерьёзная. Разве это куртка? Вот у меня куртка так куртка.

Заходя в подъезд, Мила бросила на старушку косой взгляд. Да уж, утеплена она так, что и в десятиградусный мороз не замёрзнет.

Мила крайне редко разговаривала с этой скучающей прилипалой. Старушка первой начинала бестактный разговор, никогда не здоровалась. Для Милы беседа без приветствия была неприемлема.

А ведь не такая уж эта леди и старая, размышляла Мила, поднимаясь в лифте. Кажется, ей пятьдесят с небольшим. И почему бы ей не сходить в парикмахерскую, не сменить стоптанные угги на ботинки. Сейчас так много красивых ботинок, можно подобрать недорогие и добротные. И приодеться ей не мешало бы. Почему никто не скажет этой назойливой женщине, что её пуховик пропах потом? И ведь есть, кому сказать. У старушки муж и два сына.

«В чужом глазу и соломинку видно, – подумала Мила, – зачем я потратилась на такси, если денег в обрез? Нет, чтобы спуститься в метро. Как же, новые босоножки натёрли. И зачем я их надела? Покрасоваться мне захотелось».

Мила посмотрела на свои ноги. В новой обуви они казались тонкими и длинными. Мила вздохнула. Красота требует жертв. Вспомнила, что старший сын назойливой старушки с некоторых пор поглядывает на неё, Милу, довольно пристально.

«Но старушка имеет в планах женить одного из своих отпрысков на моей Сане. Конечно, они вчетвером живут в двухкомнатной квартире, а мы вдвоём в трёхкомнатной. Женить своего ледащего на моей Саночке, а меня вежливо сплавить куда-нибудь в деревню. О, я знаю, что эта старушенция считает меня не от мира сего, едва ли не блаженной, умственно отсталой. Как же, я занимаюсь литературной деятельностью, то есть, по её мнению, бью баклуши, и в свои сорок с хвостиком смею выглядеть на тридцать. Поди, думает, что меня содержит любовник», – не без едкого самодовольства подумала Мила.

Сырая и тёмная квартира встретила Милу угрюмой тишиной. Вот он, долгожданный отпуск. Ни любви, ни вдохновения. Дочь живёт своей жизнью, ревностно охраняемой от матери. За окном дождь, а тут ещё эта противная соседка.

Скучно.

– Почему ты так тяжело вздыхаешь? Мне аж сюда слышно! – крикнула Сана.

Мила заглянула в комнату дочери. Сана сидела за компьютером.

– Что ты смотришь? – ласково спросила Мила.

Бледность и прозрачная худоба дочери ударили Милу по сердцу. Бедный ребёнок! Что он видит? Из академии домой, из дома в академию. Экзамены досрочно решила сдать…

Сточится она в этом колодце. Скоро станет бестелесной и прозрачной, как дождь.

– Какая тебе разница? – резко спросила Сана.

Её глубоко посаженные голубые глаза были мрачны. Под глазами и над верхним веком залегли тени.

Мила отшатнулась, растерянно посмотрела на дочь и прошла в свою комнату.

Долго стояла у зеркала. Права была подруга, радикальный цвет волос старит. Мила выглядела на свой возраст. Стали видны и морщинки, и дряблая кожа на шее. Мила обвернула вокруг шеи волосы. На глазах закипели слёзы. Сначала муж от неё ушёл, а теперь и дочь отдаляется.

Всё же Мила взяла себя в руки, приготовила на обед окрошку и салат из консервированного кальмара.

Сана вышла из комнаты. Мила замерла. Как поведёт себя дочка? Ласково улыбнётся, как в старые добрые времена? Сурово посмотрит и промолчит? Или просто–напросто уйдёт? Отец Саны и бывший муж Милы вроде как не против, чтобы Сана жила у него. Другое дело, проживает он за городом. От его дома Сане неудобно добираться в институт. Да и не против он на словах, а как дойдёт до дела, так сразу в кусты.

Сана зашла в кухню, равнодушно посмотрела на мать и села за стол.

– Обиделась? – спросила Сана.

– Нет, – спокойно ответила Мила, – а почему ты так сказала?

– Как «так»?

– «Не твоё дело», вот что ты сказала!

У Милы задрожали губы.

– Ой, ма, давай не будем, – скривила губы Сана.

– Давай не будем, – ледяным голосом согласилась Мила.

Сана никак не отреагировала на тон матери. А в детстве реагировала. Раньше холодный тон Милы пугал Сану, а теперь как с гуся вода.

– Как дела в академии?

– Сегодня экзамен поставили автоматом.

– Саночка, не переутомляйся.

– Немного осталось.

– Куда тебе спешить?

– Папа берёт меня с собой в поход.

– Охота тебе спать в палатке и таскать на себе баулы?

– А что делать? – пожала плечами Сана.

Она ела безо всякого аппетита.

– Кстати, тебе пришло письмо. Из Италии. Забыла сказать, – уныло проговорила Сана.

– Из Италии? – подпрыгнула Мила.

– Я положила его на твоё бюро.

Мила побежала в свою комнату. С радостным холодком в сердце распечатала конверт.

«Дорогая Мила Морияди!

Прошу простить меня за неловкое обращение. Я извела кучу бумаги, придумывая, как бы к Вам обратиться. Дорогая, уважаемая, почтенная? Госпожа Морияди? Или просто написать «добрый день»?

Мила! Пишет вам поклонница Вашего творчества, Люси Стаффид. Заранее прошу прощения за избитую фразу – Ваш роман «Марино» перевернул мне душу.

Как же я мечтала встретиться с женщиной, написавшей ШЕДЕВР! Но Вы живёте в России, а я в Италии. Я не могу покинуть свой дом. А если бы и могла, то не набралась бы смелости заговорить с Вами. Честное слово, Вы представляетесь мне небожительницей.

Но совсем недавно я узнала, что Вы живёте в Санкт–Петербурге. Мы с Вами землячки. Я родилась в Питере, на Малой Митрофаньевской.

И я подумала, что две питерские души всегда поймут друг друга.

Мила! Я живу в Тоскане, в вилле на берегу Средиземного моря. Я замужем, но детей у меня нет. Здесь, в Тоскане, нет ничего, что бы мне не нравилось, но я чувствую себя чужой. И всё же не могу покинуть свой дом.

И вот что я придумала. Почему бы Вам не приехать ко мне в гости? Вы не подумайте, я не аферистка и не маньячка. У меня большой дом и есть своя яхта. Виды здесь прекрасные. Мы бы могли прогуливаться по улицам Монте-Аржентарио, кататься на яхте. Вы бы рассказали мне о своём творчестве. Ох, как всё неловко получается. Я не знаю, как окончить письмо.

Пишу Вам свой электронный адрес. Если хотите, напишите мне.

Преданная Вам, Люси Стаффид».

Мила влетела на кухню, где Сана сидела, подперев голову рукой, над тарелкой с окрошкой.

– Саночка! Мы едем в Италию! – воскликнула Мила.

У дочери округлились глаза.

– Нас пригласили в Италию? Кто?

– Люси Стаффид! – торжественно провозгласила Мила.

– А кто это?

– Хозяйка виллы в Монте-Аржентарио, – важно проронила Мила.

– В Тоскане, значит. Вау. А кто она тебе?

– В общем-то, никто, – смутилась Мила, – Люси пишет, что она поклонница моего творчества.

– И она приглашает тебя к себе домой?

– Нас!

– Как, она и обо мне знает?

– Нет, но не могу же я бросить тебя на съедение комарам, – заявила Мила, – а глазки-то у нас загорелись!

– Как же им не загореться. Италия! Но у меня экзамены.

– Мы не завтра едем. Люси оставила мне свой электронный адрес. Я напишу ей, потом мы созвонимся. Всё же чужая страна, незнакомые люди.

– А. Значит, всё это вилами по воде писано, – промолвила Сана, с аппетитом принимаясь за окрошку.

Мила всё решила для себя. Едем. Квартиру сдаём на лето. Ничего страшного, если погостим в Италии всего неделю. Лето можно будет провести у бывшего мужа. Живёт он один. Не выгонит же он своего единственного ребёнка и его мать на улицу.

Глава 2

Знакомство со Стаффидами

Рим толком не удалось рассмотреть. Вопреки прогнозам Люси, предрекающей чуть ли не самум, Монте-Арджентарио встретил Милу и Сану на удивление прохладным и лёгким ветром.

По мере приближения к мысу небо затягивалось чистенькими белыми облаками, на первый взгляд невесомыми, но надёжно закрывающими солнце.

От железнодорожного вокзала до виллы «Ночная фиалка» решили добираться на такси.

От Милы не укрылось тревожное настроение Саны. Дочь затравленно зыркала глазами из-под короткой «подстреленной» чёлки.

– Что случилось, Сана?

– А? – встрепенулась Сана, – да так. Предчувствие у меня плохое.

– Не волнуйся, – мягко сказала Мила, – язык мы знаем. Как-никак, у нас целое лето прожила Франческа.

Франческой звали фотографа, долго гостившую у Морияди. Сана с удовольствием знакомила её с достопримечательностями Санкт-Петербурга.

– Всего лишь три месяца, и то давно, – бледно улыбнулась Сана.

– К концу августа ты шпарила на итальянском, как на родном языке. Ты легко его вспомнишь.

– А ты?

– Я училась на переводчика, уж как нибудь разберусь. Было дело, переводила с итальянского. Сана, ну серьёзно. Мы же дома всё обсудили. Если не сможешь говорить на итальянском, не беда. Ты училась в школе с английским уклоном. Здесь Европа, народ должен говорить по-английски.

Сана кивнула.

– Если нам что-то не понравится, мы тотчас уедем, – привела последний аргумент Мила.

– А билеты на самолёт?

– Переселимся в гостиницу. Скажу по секрету, я списалась с одним каучсерфером. Если что, он нас приютит. Не пропадём!

– Обычно дети успокаивают родителей, когда дело касается авантюры, – улыбнулась Сана.

– Что поделать, ты Дева, я Близнецы.

– Это да.

– Мы подъезжаем к вилле «Ночная фиалка», – сообщил таксист, – вон она, на горе.

Мила ещё раз с облегчением убедилась, что хорошо понимает итальянский.

– Вилла похожа на дом культуры в Весёлом Мухоморине, – по–русски сказала Сана и хмыкнула.

– Едете к друзьям? – спросил таксист.

Мила кивнула, искоса поглядывая на Сану. Фигурка тендитная, но ничего. Поправляться – не худеть. Зато лицо породистое, харизматичное и, чего греха таить, чувственное, как у египетской принцессы, но, боже, какое унылое! Раскосым, вытянутым к вискам глазам Саны, её высокому лбу, узкому прямому носу и выпуклым губам, готовым вот-вот сложиться в улыбку, позавидовала бы пациентка самого умелого на планете пластического хирурга. Но не позавидует, потому что все достоинства лица Саны портит гримаса уныния и отчуждённости. Улыбки бывают не только радостными. Порой улыбка Саны производила на окружающих отталкивающее впечатление.

Как Мила хотела порадовать дочь этим путешествием! Сана же сидит, ссутулившись, и равнодушно смотрит перед собой.

– Капитан, капитан, распрямитесь, – тихонько пропела Мила на ухо дочери.

Сана выпрямила спину.

У подножия горы лепились компактные и очень аккуратные, все из себя такие европейские дома.

С лица Саны исчезло уныние. Её льдистоголубые глаза вспыхнули. Мила проследила за взглядом дочери. Рядом с одним из домов стояла красивая девушка, фитоняшка с пышными формами. Волосы девушки у корней были белыми, косы, уложенные в замысловатую причёску – розовыми. Мила растерянно посмотрела на дочь, но взгляд Саны был направлен отнюдь не на девушку. За спиной девушки стоял поджарый брюнет. Сана не отрывала от него глаз, пока такси не свернуло за угол.

Автомобиль взобрался на гору и медленно подъехал к трехэтажному дому в классическом стиле, утопающему в деревьях, среди которых выделялись стройные кипарисы. У дома было две террасы: на втором этаже и на первом. Терраса второго этажа служила не только тентом для террасы первого этажа, но и панорамной, откуда открывался вид на море.

Мила вышла из такси. Солнце прорвалось сквозь тучи, ослепительно дробясь на волнах. Мила так залюбовалась морем, что не сразу заметила темноволосую женщину в платье цвета перванш, стоящую на подъездной дорожке. В женщине Мила узнала Люси Стаффид, хозяйку виллы «Ночная фиалка».

Люси пошла навстречу. Мила встрепенулась, начала суетливо вытаскивать сумки.

«Вдруг я не понравлюсь Люси?», – в панике подумала Мила.

Чем ближе подходила Люси, тем быстрее небо очищалось от облаков. Стремительно теплело. Ветерок стих. Солнце демонстрировало намерение разгуляться не на шутку.

Люси широко улыбнулась и протянула Милу руку.

– Здравствуйте, Мила. Благополучно ли вы добрались?

Она говорила по-русски с лёгким акцентом.

– Да, вполне, – робко ответила Мила, пожимая протянутую руку.

– А вы Асанардаль? Какое редкое имя.

Пожимая руку Люси, Сана обаятельно улыбнулась. И куда только подевались уныние и зажатость.

– Прошу в дом. Дворецкий отнесёт ваши вещи. Мила, знали бы вы, как я рада, что вы приехали! – щебетала Люси, – сейчас я познакомлю вас с мужем. Поль! Поль, где же ты? У нас гости. Проходите, пожалуйста, – Люси открыла перед Милой и Саной дверь своего дома, посторонилась, пропуская их вперёд.

Мила перешагнула порог виллы с лёгким замиранием сердца. Внутри царила приятная прохлада. Мила сразу заметила, что внутренняя отделка дома выдержана в итальянском средиземноморском стиле: светло-коричневые и золотистые цвета, каменная кладка на стенах, складывающаяся в абстракционные изображения не то волн, не то облаков, мозаичный орнамент на полу.

– Поль, где же ты? – волновалась Люси, – проходите, не стесняйтесь.

Да, отделка стен была настоящим произведением искусства. Камни разного размера, формы и цвета, выдержанные в одной цветовой гамме, изящно обтекали фреску, изображающую цветущие абрикосы на фоне заката. В закате изысканно сочетались японский розовый и янтарный цвета.

Мила вздохнула, вспомнив бежевые обои в своей квартире. Сколько она себя помнила, родители всегда обклеивали стены и потолок скучнейшими бежевыми обоями. Повзрослев, Мила автоматически переняла традицию.

Мила задрала голову и почувствовала некоторое облегчение. Потолок уродовали массивные деревянные балки. «А я подумала, что у них потолок не хуже, чем в Сикстинской капелле».