Читаем Невеста для генерала онлайн бесплатно

Ночь. На темном небе не было видно ни звезды. Я притаилась у стены. Попасть на этот объект было очень непросто, но выбраться отсюда живой и успешно выполнить миссию еще сложнее. Документы, которые мне были нужны, я нашла быстро. Охрана здесь сосредоточена на периметре и входе на территорию, здание же внутри особо не охраняется. Это и стало их ошибкой, обнаружить кабинет главного и взломать сейф не составило особого труда для такого шпиона элитного подразделения, кем я и являюсь.

Нас вербуют в раннем детстве. Меня нашли в детском доме, когда мне было четыре года. Семьи у меня не было никогда, сразу после рождения от меня отказались. Причины мне неизвестны, родных своих я не знаю. Друзей у меня не было, любимых воспитателей тоже, я жила по установленной схеме, не стремясь сближаться ни с кем. Помню, что однажды к нам пришли люди, они стали проводить с нами тесты. Сначала простые, нужно было выбрать один из вариантов ответа. Потом проводились тесты на физическую силу, выносливость, логику. Результатов они нам не говорили, и было сложно понять по отсутствующим выражениям их лиц, справился ли ты с заданием или нет. Я старалась, потому что хоть и пыталась делать вид что мне все равно, но и у меня, где-то глубоко внутри жила мечта найти семью, которая бы меня любила и увезла далеко — далеко от этого места. У меня бы появились родители, мама и папа, своя комната и только мои игрушки. Я бы могла кушать, когда мне захочется, а не тогда, когда заставляют воспитатели.

Но моим глупым детским надеждам не суждено было сбыться. До сих пор, двадцать лет спустя, я не знаю, что такого увидели во мне вербовщики, но вскоре меня забрали. Меня одну из целой кучи таких же сирот, как я.

Я думала, что мне крупно повезло, что выбрали меня. И в каком-то смысле это стало правдой. Они привезли меня на черной машине в странное место глубоко в лесу. Здесь не было магазинов и высоких до неба домов. Люди тут не улыбались и не смеялись. Все ходили в одежде мрачных цветов, женщины не носили макияж, позже я также заметила, что ни от кого из них не пахло. Вообще ничем.

Меня поселили в огромном холле, где в десятки рядов стояли железные кровати, застеленные серыми безликими покрывалами. Похожая спальня была и у нас в приюте, но покрывала были цветные, с мультяшными героями, стены были расписаны яркими красками, повсюду были игрушки.

Здесь же не было ничего лишнего, стены были такими же серыми и бездушными. Тогда мне стало страшно.

Жили на этой базе и другие дети. Много детей. Кто-то был старше меня, кто-то даже младше, но ненамного, максимум на год.

Потом нас начали учить и тренировать. Я быстро приспособилась к темпу своей новой жизни и начала стараться изо всех сил. Другого смысла в моей жизни все равно не было. По-прежнему я ни с кем не сближалась и не заводила друзей. Но этому появилась и другая причина. Я заметила, что пустых кроватей ночью становилось больше, а потом появлялись новые дети.

Годы шли, я росла, как и мои способности. В спаррингах меня начали ставить со взрослыми, появились в моем расписании и индивидуальные занятия.

А потом для меня открыли целый новый мир, который едва ли не разрушил все мое представление об этом мире. С назначенной мне куратором одной из наставниц, по легенде являвшейся мне матерью, мы обосновались в городе. Я начала ходить в школу, и «адаптироваться в обществе» как мне потом стало известно. Мне дали имя. Это первое имя я решила сделать своим собственным. Свое старое имя я давно забыла. Так я стала Мэй. Ею я пробыла не очень долго, где-то чуть больше полугода.

Потом я попала в тренировочный центр. Ту базу, где прошло мое детство, я больше не видела никогда.

Там таких же как я начали формировать в отряды, учили работать в команде. У меня появились кто-то вроде друзей. Нас учили всему, что может пригодиться. Медицине, изобразительному искусству, музыке, актерскому мастерству и прочему, прочему. Но самым радостным для меня событием оставалась библиотека. Книг там было не очень много, но я нашла отдел художественной литературы. Это была классика, самая современная из которых была написана лет сто пятьдесят назад. Но и эти книги я выучила наизусть. Память у меня тоже была отменной.

Еще через полгода нас стали отправлять на задания. Сначала они были тренировочными, потом стали настоящими. Тех, кто сопротивлялся, пытался сбежать или сомневался я больше не видела.

Так шли годы, иногда мы работали командой, иногда вместе, чаще всего поодиночке. За нами следили, нам нельзя было вступать в отношения, если это не было частью задания, сближаться с обычными людьми. Пытаться сбежать было бесполезно.

Но иногда я выкраивала минутки для себя. По пути на задание рассматривала виды из окна, если дело было в городе, внимательно наблюдала за простыми горожанами из окон машины. Редко мне удавалось даже прогуляться или зайти в кафе или магазин, сходить в кино.

Задания становились сложнее, я больше узнавала о работе организации, мне присвоили звание, а потом начался мой служебный рост.

Но это не так радовало меня, как получение свободы. Я думала, что теперь занимаю не последнее место, слежка за мной прекратилась, ведь мне доверяют, и я могу наконец позволить себе стать «нормальной», о чем втайне мечтала.

В организации давно стали говорить про какое-то крупное дело, но о нем знали лишь самые верхушки в нашей иерархии. Мне забот хватало, у меня появилась небольшая квартирка на окраине города, где я чаще всего бывала. И радости моей этому не было предела.

А потом в моей жизни появился он. Капитан нашего отряда вырос в прекрасного мужчину. Он был на пару званий выше меня по положению, сблизились мы во время общей парной миссии. Сначала мне было странно и неловко, но эти отношения были шагом вперед к этой «нормальной» жизни. Так что я не противилась, и Конн, так его звали, стал моим. Мы хорошо понимали друг друга, так как вместе провели юность в тренировках и иногда сталкивались друг с другом по службе. Через несколько месяцев я осознала, что влюбилась. И это чувство было взаимным. Все свободное время мы проводили вдвоем, и Конн иногда вместе со мной мечтал, что однажды мы с ним уедем далеко и заживем как простые люди. Он будет работать в офисе, а я буду дома и воспитывать наших детей. Дети!

Пару дней назад Конн позвонил мне сам не свой. Сказал, что есть очень важные документы, имеющие огромное значение в предстоящем деле, о котором сейчас все говорят в организации. Я не сомневалась в его словах, все же он был капитаном и имел много связей. Если мы получим эти документы, то сможем уйти из организации. Конн не стал вдаваться в подробности, но я верила, что мой мужчина сможет организовать для нас безопасную жизнь после нашего выхода в нормальный мир.

Он связался со мной ночью, сказал, что курирует большой заказ, поэтому за ним следят. Я поняла его без лишних слов. Добыча этих документов лежит на мне. Конн беспокоился и пытался отговорить меня, обещал, что мы еще придумаем что-нибудь, еще будут возможности. Но будущее туманно, а я теперь несу ответственность не только за себя, но и за наше дитя. Наш малыш должен увидеть другую жизнь. У него будут мама и папа, и нормальная жизнь. Я решила не говорить пока о ребенке своему мужчине, иначе Конн меня точно не пустит, а эти бумаги — наш билет в новую жизнь.

Подул прохладный ветер, остужая мое разгоряченное от жара тело. Капельки пота катились по спине, и мне не нравилось это чувство. Словно я что-то упустила, а может, мне всего лишь кажется? В любом случае, отсюда нужно быстрей уходить. Несколькими движениями я отключила охрану и с разбегу ловко перелетела через пятиметровую каменную стену с проведенной поверх напряженной проволокой. Оказавшись по ту сторону, я наконец почувствовала себя лучше. Вдруг громко завыла сирена, послышался лай собак и человеческие крики. Свет прожекторов на секунду ослепил меня, и я бросилась бежать со всех ног, в пролеске в километре отсюда припаркован мой байк. Раздались выстрелы, и я как могла попыталась ускориться. Надеюсь, с моим малышом все хорошо, и на него не повлияет эта гонка. Звуки погони становились все дальше, наконец показались не очень высокие деревья, под которыми я и укрылась. Еще сто метров. Пятьдесят. Десять.

Я уже занесла ногу над мотоциклом, когда из-за деревьев появился он. Не смогла сдержать улыбку. Конн. Родной. Наверно, слишком волновался за меня, что не смог не приехать.

— Конн! Я смогла, документы у меня!

— Я знаю Мэй, ты всегда была одной из лучших.

— Милый, мне надо тебе кое-что сказать, но не здесь, нам надо уходить. Поехали, — я кивнула ему не место позади себя, предлагая вместе скрыться от погони на моем байке.

— Погоди, — мужчина приблизился ко мне, я оказалась в кольце его крепких рук.

— Конн? — сейчас было не время для романтики, но я не смогла удержаться и погладила его по щеке, медленно приближаясь к нему.

Острая боль пронзила мою спину. Шок и неверие отобразились, наверное, на моем лице. Мой бедный малыш. Я перестала чувствовать свое тело, и оно обмякло в его руках.

— Прости Мэй. Хотя мне совсем не жаль, — равнодушный голос Конна был ударом острее ножа в спину. Он разомкнул руки, и я осела на холодную прошлогоднюю листву, покрывающую землю. Кровь пропитала одежду, я не могла подняться. Нож он воткнул в одну из жизненно важных точек, причем, кажется, лезвие было чем-то смазано. Все тело онемело, не получалось пошевелить даже пальцем. В положении лежа, словно сломанная кукла у которой перерезали ниточки, я видела лишь его темный силуэт.

С трудом мне удалось сипло прошептать:

— Почему? — звук был тихий, но такой первоклассный шпион не мог не услышать.

— Элементарная проверка на верность. Ты ее провалила. Организация получила большой заказ, но все очень строго. Нужны были самые лучшие, самые верные исполнители. Ты нас подвела, Мэй.

— Столько усилий напрасно. На твое обучение было потрачено много ресурсов. Увы. Тут нам придется попрощаться.

В глуши, во тьме, раздались два выстрела.

Один в сердце и один в живот.

Прости меня, мой малыш.

Пятнадцатый год правления императора Бадивира. Империя Шаринвард.

Дорогу в столицу развезло от дождя. Ранней весной юг Шаринварда почти ежедневно заливает осадками. Небо было пасмурным, а пейзаж из окна кареты хмурым и безликим. Черная земля, покрытая пожухлой травой и прошлогодней листвой, редкие голые деревья, лужи и грязь. Колеса кареты вязли в сырой глинистой земле, но славные лошади упорно продолжали двигать ее вперед, в сторону большого города, теплого стойла и сытного ужина из овса.

Всадник, сопровождающий экипаж, нахмурился. До столицы оставалось еще около двадцати километров по такой дороге, но уже темнело, и им никак не успеть в город до наступления ночи. К счастью, он знал, что еще немного, и они окажутся около трактира, последнего из многочисленных постоев на ночь которые встретились им на пути по дороге в главный имперский город. По его расчетам, они прибудут в Фитар даже раньше запланированного срока. Взгляд всадника в очередной раз обратился к скромно украшенной карете. По выражению его лица невозможно было угадать его мысли.

Через два часа пути поднялся туман, небо начало чернеть, а лошади, почувствовав скорый ужин и отдых увеличили скорость. Виднелись огни трактира.

Здание было небольшим, двухэтажным деревянным строением. Но добротным, было видно, что за его состоянием следят, стойло для лошадей было крытым, не разгибая спины там орудовал лопатой конюх, щедро ссыпая в кормушки корм для животных, чьи хозяева уже разместились в трактире.

Карета остановилась и из нее быстро выпрыгнули две маленькие служанки, резво расстелив через грязь длинный восточный коврик и опустив спрятанные ступеньки транспорта, они встали по обе стороны от двери и протянули руки. Из экипажа осторожно шагнула укутанная в черный бархатный плащ девушка. Лица ее не было видно, но две тонкие белые кисти держались за поданные прислугой руки, осторожно наступая на полотно ковра, которое под ее ногами проваливалось в грязь с хлипающим звуком, девушка в сопровождении своих служанок шла в сторону трактира. Всадник, быстро спешился, передал своего гнедого скакуна под уздцы, конюху, вышедшему их встречать, в два шага догнал девушек, и поравнялся с ними.

— До столицы осталось двадцать километров, это значит еще день пути. Слишком гладко все складывается, мне это не нравится, — голос юноши звучал взволнованно, но страха в нем не было. Девушка в капюшоне лишь молча кивнула, на что ее сопровождающий закатил глаза, в очередной раз поражаясь ее самоуверенности. Не то чтобы сказанное им было для нее чем-то новым.

Их появление в трактире привлекло внимание, большинство присутствующих ели, пили, болтали, громко смеялись или поглядывали на пышных разносчиц, некоторые делали все одновременно. Это были обычные люди, в простой, и даже бедной одежде, поэтому четверо новеньких, явно не из простых, вызывали любопытство.

Вновь прибывшие молча сели за дальний столик, единственный среди них юноша оглядывался, рассматривая присутствующих, грозная аура вокруг него отпугнула осмелевших выпивох, собиравшихся подойти познакомиться с «леди».

По другую сторону зала хорошо одетые и потому отличающиеся от толпы купцы сразу догадались, что в этот вечер сюда занесло не просто богатых аристократов, а представителей одного из древних родов, причем они-то сразу поняли, что из трех девушек, настоящая леди всего одна, а две другие всего лишь прислуга. Один из купцов хмыкнул, эти служанки одеты лучше, чем дочь его одного знакомого лорда, да и держат себя гораздо лучше.

Скоро любопытство толпы иссякло, внимание людей переключилось на занятых игрой в карты завсегдатаев заведения.

За дальним столом была тишина. Юноша лишь однажды ее нарушил, заказав у покрасневшей от смущения разносчицы ужин на четверых. Одна из трех девушек, та, что была в черном плаще так и не сняла капюшон, хотя в помещении было жарко от камина и многочисленных посетителей.

Подавальщица принесла заказанный юношей ужин, и четверо за дальним столом тихо приступили к трапезе. Голоса выпивох становились все громче, за этим шумом и возней никто не заметил, как чья-то смазанная тень скользнула из кухни на лестницу и скрылась на втором этаже.

В одной из комнат трактира для постояльцев было темно. Человек в кресле даже не обернулся, уловив, что его слуга вернулся.

— Все сделал?

— Да, сир. Все, как вы приказывали.

— Хорошо. Тебя кто-нибудь видел?

— У мальчишки Тилер острый глаз, но он еще слишком юн. Никто меня не видел.

— Переночуем здесь, а утром, как услышим хорошие новости, отправимся в столицу.

— Как прикажите.