Читаем Дорогой, дай лапу! (СИ) онлайн бесплатно

- А можно погладить?

Вопрос задает мальчик лет шести и тянет меня за рукав формы, вырывая из нечетких размышлений, когда я смотрю на то, как в затянутом дождевыми облаками небе исчезает очередной самолет.

Искра рядом со мной явно добродушно глядит на ребенка.

- Можно. Ее зовут Искра.

Мальчонка улыбается и счастливо тянет ручонки к меху моей напарницы. Из всех тридцати с небольших служебных собак при питомнике авиакомпании эта - моя любимица.

Хотя по долгу службы нам, кинологам, не рекомендовано привязываться к питомцам и приручать собак к себе, поскольку тогда она не сможет работать с другими, я чувствую, что мои эмоции взаимны и Искра так же выделяет меня среди моих коллег.

Мы обе тактично сохраняем это в тайне.

Искра по понятным причинам даром речи не обладает, а мне же просто не с кем разговаривать.

И в этой жизни я тоже одна. Мое наказание за прошлые ошибки. Наверное, там наверху решили, что, став причиной смерти своей семьи, я больше ее не заслуживаю. Здесь, на Земле, я родилась и выросла в приюте.

На высоком от пола до потолка стекле появляются первые капли. Скоро непогода возьмет свое. Некоторые строки на табло загораются красным. Рейсы задерживают. Обычное дело, над природой люди не властны. Во всех мирах.

Пассажиры начинают нервничать, в таких случаях нам нужно быть особенно внимательными. Шестилетняя Искра смотрит на меня снизу вверх умными черными глазами. Я уже не удивляюсь, насколько животные проницательны и как интуитивно они считывают человеческие эмоции.

- Нам пора, - говорю мальчику.

Тот кивает и убегает обратно к родителям.

- Идем, девочка. Отдохнули немного и хватит. Пора за работу, - шепчу Искре, наклонившись, чтобы поправить ошейник и шлейку и заглянуть любимице в глаза на одном уровне.

Искра виляет хвостом и бьет лапкой по полу, дает понять, что она готова. Мы стараемся обучать наших подопечных так, чтобы они не лаяли в аэропорту и не пугали людей. В местах большого скопления народа всегда стоит действовать с осторожностью.

В зале ожидания международных перелетов немноголюдно. Все же закрытие границ, недавняя эпидемиологическая обстановка и прочее резко перекрыло поток иностранцев, прилетающих и улетающих; наших соотечественников, лишенных возможности путешествовать зарубеж, здесь тоже поубавилось.

Проходимся вдоль ряда кресел. Искра принюхивается, залезая мордой под сиденья, прохаживаясь вдоль мусорных урн, ловя запахи своим чутким носом. Я же тем временем слежу за ее работой и оглядываюсь вокруг, следя за обстановкой.

Привлекает внимание семья из пяти человек. Дети – два мальчика и девочка помладше – оживленно переговариваются между собой, не сводя взглядов с моей пушистой помощницы. К такому мы с Искрой уже давно привычны. Собаки просто магниты для детей. Но никто из ребят не решается подойти, наверное, стесняются.

Когда-то и у меня была семья. Давно. Мама и папа, два старших брата. Мы были прямо как те, на кого я сейчас поглядываю с завистью и невыносимым сожалением в сердце. Сегодня я отчего-то сильнее обычного предаюсь воспоминаниям о прошлом, которого не вернешь и не изменишь. И не забудешь.

Идем дальше по залу, не спеша осматриваем пространство. Шагаю подошвой черных ботинок на шнуровке вдоль рядов сидений, еле слышно рядом стучат по плитке когти Искры. Успокаивающий и привычный звук. Все как обычно.

Редкие пассажиры сидят в креслах, кто читает, кто в телефоне, некоторые клюют носами. Мне везет и пока что никто не противится тому, чтобы Искра обнюхала их сумки.

Стандартная проверка. Причем многое говорят не столько запахи, собаки могут отреагировать и на, например, охотничьи трофеи, или настоящие меха животных, которые перевозить не возбраняется, а сама реакция пассажиров.

Но спокойствие и рутина не продолжаются долго.

Мужчина. Ничем не примечательный. Совершенно обыкновенный. Такого легко встретить на улице и пройти мимо, не обратив внимания. Противится осмотру очень подозрительно. Искра начинает нервничать. Я тоже.

Собака дает понять, что запах, исходящий из сумки этого пассажира, ей не нравится.

- Откройте, пожалуйста, сумку, - прошу вежливо согласно протоколу и повторяю тоже самое по-английски.

Мужчина вытирает со лба пот краем куртки. Глаза у него налитые кровью, и запах, приблизившись, я понимаю, что именно насторожило мою Искру. Сладковатый запах жженой травы.

Наркотики.

Принимал, и возможно, сейчас имеет при себе.

Мне не нужно досматривать багаж и его самого, чтобы сделать вывод, в котором уверена процентов так на все сто.

Я тянусь к поясу за рацией, чтобы вызвать наряд и сообщить диспетчеру.

Мужчина мешкается, лихорадочно бегает глазами по залу.

- Стой! Нет! – его голос дрожит. Говорит он по-английски.

Дуло пистолета смотрит на меня в упор.

Плохо.

Искра рычит, скалится, дыбом встала шерсть на загривке. Не нравится ей, что мне угрожают. Все-то она понимает, все чувствует. Хочет меня защитить.

Я поднимаю руки. При себе у меня оружия нет. Не успеваю и слова сказать, чтобы попробовать убедить преступника сдаться, когда гремит выстрел. Люди кричат и бросаются прочь.

Опускаю взгляд, тут же в носу начинает щипать.

Подонок. Чертов подонок. На полу расползается лужа крови. Собака вяло скулит, рухнув на пол, и замирает. Нет!

Нет! Моя хорошая, единственное дорогое мне существо. Пожалуйста, нет… Как же так…Как так, ты тоже бросишь меня?

В это момент мне плевать на все вокруг. Жизнь покидает Искру стремительно вместе с растекающейся по полу кровью из огнестрельной раны.

Мы не сможем ее спасти.

Остались мгновения.

Даже лучший хирург, окажись он прямо здесь и сейчас со всем своим оборудованием и лекарствами, не поможет, понимаю разумом я, но все равно опускаюсь на колени, зажимаю руками рану, осознавая, что это бессмысленно, но продолжая верить в чудеса, которых в мире не бывает. Только карма. Это из-за меня. Я всем приношу несчастья. Все моя вина.

Глаза жгут непролитые слезы. Не могу вспомнить, когда плакала в последний раз. Может, когда вернулись воспоминания о прошлой жизни, лет семь-восемь назад…

- Не двигаться! – командует иностранный преступник запоздало и трясет пистолетом в мою сторону.

- Искра, - шепчу губами, провожу окровавленными собачьей кровью пальцами по ее удлиненной мордочке.

Она закрывает глаза. Тычется в последний раз в мою ладонь мокрым носом. Дышит урывками. Все реже и реже.

Сердце пронзает агония. Как же не хочется прощаться! Искра, и ты тоже меня покинешь? Неужели одиночество будет преследовать меня вечно? Это и есть мое наказание?

Боль сменяется злостью. Как можно было… вот так просто убить неповинное ни в чем существо! Подаюсь вперед.

- Стоять! – кричит мужчина, паникуя, все его тело пробивает неконтролируемая дрожь. Последствие тех веществ, которые он принимал. А может и страх.

Если бы не пистолет в его руке, он не был бы мне противником. В рукопашном бою я была лучшей на курсе. Но не время и не место для мести.

Плевать мне на его крики, делаю, что задумала.

Я беру на руки тело Искры и поднимаюсь с колен. С тяжелой ношей распрямляю спину. Не дам Искре сделать свой последний вздох на грязной, холодной плитке аэропортного зала. Собака не шевелится, но ее тело сохраняет тепло.

Борись, милая! Я не хочу тебя отпускать. Пусть небеса наказывают меня за грехи, но не тех, кто мне дорог. Боги, которые были, есть и будут, неужели вы настолько безжалостны?!

Остальные пассажиры успели убежать прочь. И на этом спасибо. Не будет больше бессмысленных жертв. Вижу, как за спиной вооруженного преступника к нам спешит вооруженный патруль. Недолго играла его песенка.

Но поздно. Почувствовав неладное, мужчина все же решается на выстрел.

Следующая пуля достается уже мне.

Вот и все. Эта жизнь была ненамного длиннее предыдущей. Однако она такая же одинокая и полная сожалений. Закрываю глаза, пытаясь в последний раз вспомнить лица матери, отца, старших братьев…Но вокруг одна лишь тьма.

Не знаю, сколько уже времени я нахожусь во мраке. Здесь нет ни пространства, ни времени. Но странным образом мое прозрачное, сотканное из едва мерцающего света тело – или его отпечаток - после смерти очутилось в этом месте.

Внезапный свет сбивает с толку.

- Искра! Искра!

Все ее тело источает сияние.

Собака радостно лает и машет хвостом. А ведь раньше ей было запрещено лаять.

- Моя хорошая! – падаю на колени и обнимаю бросившееся на меня лохматое тело напарницы. – Искра!

Мне облизывают руки и лицо, вообще все участки открытой кожи, куда могут дотянуться. Я тоже рада ее видеть. Глажу руками шерстяные бока и чешу за ушком.

Свет в той стороне, откуда пришла Искра, идет рябью, словно торопит.

- Уже уходишь?

Собака лает. Кружится на месте.

- Зовешь меня с собой?

- Гав! – отвечает утвердительно Искра.

- Ну что ж, пойдем.

Минута, час, а может и больше, не знаю, сколько времени проходит в странном месте, когда мы подходим к источнику этой световой энергии.

Похоже на открытую дверь, за которой что-то сияет. Словно портал в иную реальность.

Искра лает, мол, иди. Торопит.

- А ты?

Собака мотает мордой.

- Только я?

Еще один утвердительный гавк.

- Хорошо. Если ты так хочешь…но мы же встретимся снова? – я опускаюсь на корточки и чешу Искру за ушком, как она любит.

В ответ мне облизывают щеку. Понимаю это как обещание.

- Будешь ждать меня здесь? Тогда я вернусь.

Встаю и погладив на прощанье за ушком свою напарницу, иду вперед, сквозь этот таинственный свет, не представляя и даже не пытаясь вообразить, что ждет меня там, под покровом неизвестности.

«»»»

Однажды мы с Искрой, обходя аэропорт, нашли забытую кем-то из пассажи ров книгу. Это был сборник сказок. Старый и потрепанный так, что имя автора на нем давно стерлось. Отчего-то я не стала относить ее в бюро находок. Но после, чувствуя некую вину, все же спросила у сотрудницы, и получила ответ, что такой книги никто и не искал, так что совесть моя немного успокоилась.

Первой историей в сборнике была версия Красавицы и Чудовища. Чудовище было вовсе не принцем, да и проклятье его было никак не связано с розами…А красавица, которая должна была расколдовать его, так и не появилась. История закончилась для чудовища печально. Глупая сказка, которая описывала одни лишь страдания души обреченного на муки человека-монстра.

Эта история была очень похожа на ту, что я знала когда-то в прошлом. Возможно ли, что это и был ответ на заданный мной давно вопрос? Неужто я могла бы спасти свою семью, принеся себя в жертву чудовищу?

Воспоминания обо всех прожитых жизнях вернулись ко мне месяц назад.

Искра привела меня к воротам в другой мир.

И когда я прошла через них, то получила второй шанс снова прожить жизнь как аристократка в мире Эдорта, прожить заново свою первую жизнь и все исправить.

Нильсина Глостер – младшая из трех детей барона Глостера и единственная его дочь. Семья любила ее безмерно и очень баловала. Старшие братья души не чаяли, и готовы были отдать последнее, стоило ей только заикнуться. Заботливо отводили прочь все беды и невзгоды. Но это не могло продолжаться вечно.

В год, когда Ниль, мне, исполнилось восемнадцать и когда отец должен был везти дочь в столицу для ее дебюта в светском обществе, корабли с товаром, которые барон Глостер отправил в дальние земли на продажу, надеясь выручить хорошую прибыль, попали в шторм. Так, Глостеры не только понесли потери, но и оказались в огромных долгах.

Земли, поместье, все было заложено в банк; кредиторы отбирали одно за другим.

Я сбежала.

Бросила семью и оставила позади все проблемы и обязательства.

У родителей отобрали все, выгнали из родового гнезда, где Глостеры жили не одно поколение, но и это было каплей в море. Настоящее бедствие только начиналось.

Мама заболела и умерла почти сразу. Угасла за несколько недель.

Отец и братья держались, как могли. Но и они покинули этот мир один за другим, не вынеся тягот непривычной жизни и давления долга, который пришлось им выплачивать тяжким, непосильным трудом.

Моя жизнь не была сладкой после побега. Жизнь в страхе, в одиночестве, пусть и свободна я была от долгов, но не от чувства невыносимой вины за свой безжалостный поступок.

А когда я вернулась и узнала, что все, кого любила, уже мертвы, жизнь стала еще бессмысленней. Груз же ответственности и вовсе оказался неподъемным. Первая жизнь после долгих страданий закончилась для меня полным провалом и целой кучей сожалений.

Я корила себя за собственное малодушие и эгоизм, но этот мир не знает лекарства от ошибок прошлого. Никакой маг не способен повернуть время вспять и вернуть меня назад, позволить мне все исправить. Сколько бы золота я не посулила, это одна из тех вещей, что не могут купить никакие деньги. Последствия моих необдуманных действия стали необратимы.

Если бы стерпела, если бы не бежала от своих обязательств, может быть, все бы обернулось как-то иначе. Вдруг нашелся бы выход? А даже если и нет, разве родителям и братьям была бы лишней пара рабочих рук?

Меня не было рядом, когда ушла мама. Я не выполнила свой дочерний долг, не поддержала отца и братьев…какого им было жить, зная, что их драгоценная Ниль бросила их, сбежала, испугавшись бедности и отработки долга?

Я поздно поняла, что жизнь, когда рядом нет дорогих людей, это не жизнь, а бессмысленное существование. Бремя вины тяжело нести и невозможно отпустить.

Второе мое воплощение было определенно легче, потому что в нем изначально не было никого, кто бы меня любил. Благословение иметь любящую семью минуло, и это было справедливо. Получила по заслугам.

На Земле, во время второй жизни, я росла в приюте и после него также была одна, сближаться с кем-либо было сначала страшно, а потом, когда я в восемнадцать лет вспомнила свою первую жизнь, вспомнила себя, Нильсину Глостер, я уже намеренно никого не подпускала и сама держалась подальше. Провидение меня наказывало, и сама себя я тоже не жалела. Я не желала ни к кому привязываться и привязывать других к себе.

Только Искра, служебная собака, стала исключением.

Животных я любила всегда. И они тянулись ко мне в ответ. К этой недостойной быть любимой мне, они желали приблизиться и подарить частичку своего тепла.

Когда Искра привела меня к порталу, я просто сделала шаг вперед, не надеясь на то, что боги сжалятся и подарят мне шанс на искупление. Неведанной щедрости подарок – снова пройти тот же путь, но в этот раз исправить все то, что стало причиной пронесенных сквозь время и миры сожалений.

В этот раз я вернулась в прошлое. Не родилась заново в новом мире, а оказалась там, где уже и не мечтала очутиться.

Вернулась в первую жизнь и прожила ее до восемнадцати лет также, как было раньше, даже не подозревая, что все это уже происходило.

Целый месяц мне снились сны о прошлом. О жизни первоначальной Нильсины, и о жизни Нины, как меня называли на Земле. Так возвращались забытые воспоминания о предыдущих двух судьбах.

А эта – моя третья.

Плевать, заслуживаю ли я этого, шанса все исправить я не упущу.