Читаем Непригодные онлайн бесплатно
Одним жарким июльским днём я перестала говорить. Проснулась утром с такой невыносимой усталостью, что не могла заставить себя дойти до ванной, не то что вылезти из постели. Меня будто бы внезапно обесточили, выдернули невидимый шнур из розетки, вытащили севший аккумулятор, и я не выходила из комнаты, похоронив себя под одеялом, но, конечно же, все вокруг просто не могли оставить меня в покое. Сперва были просьбы, потом посыпались упрёки, а за ними и обвинения. Домработница сначала ласково, но крайне назойливо уговаривала меня спуститься к обеду, а после уже сама приносила еду в комнату, настаивая, чтобы я поела хоть что-то. Сестра закатывала глаза и сетовала, что я опять пытаюсь привлечь внимание, отец сокрушался о том, что я всё время придуриваюсь и только выдумываю какие-то изощрённые схемы, чтобы довести их с матерью. Сама же мама с непревзойдённым упрямством и непреклонностью матёрого прокурора требовала от меня объяснений. В какой-то момент это доконало меня настолько, что хотелось взвыть. Я даже предприняла отчаянную попытку сочинить в голове какой-никакой вразумительный монолог, чтобы прояснить всё, попросить немного времени, чтобы умолять их оставить меня одну или даже откровенно послать подальше, если просьбы до них не дойдут, но для этого мне бы пришлось открыть рот, пришлось бы заставить язык и губы шевелиться и произнести слишком много слов за один раз. Вместо этого я решила замолчать, и не разговаривала ни с кем ещё целую неделю.
Само собой, в клинике быстро поняли, что состояние моё, хотя на первый взгляд и похоже, к кататоническому ступору не имеет никакого отношения, однако задержаться у них всё же предложили. Аккуратно, вежливо, но вполне настойчиво, так, как будто тебе предлагают своеобразную иллюзию выбора, мол, конечно, дорогая, ты имеешь полное право отказаться, но подумай хорошенько, надо ли оно тебе? Я и подумала. Если бы даже кто-то запер меня в одиночной тюремной камере, в тот момент я бы охотно на это согласилась, и коль уж подобная перспектива вырисовывалась куда красочнее возвращения домой, причин отказываться у меня не было. Добиться абсолютного покоя и уединения в клинике тоже не вышло бы, но там, по крайней мере, чужое внимание не было таким угрожающе сокрушительным.
Вишенкой на сраном торте во всей этой истории стало то, что при каждом неудобном случае мама говорила всем, что на самом деле на этот год я уезжала по учёбе в Англию.
Если быть честной, я до сих пор не до конца понимаю, как вышло, что мы с Офелией сдружились, ведь обычно люди, из которых оптимизм сочится беспрестанным бурным потоком, если и не пугают меня, то заставляют как минимум насторожиться. Возможно, причиной было её бесконечное дружелюбие, которым она меня встретила — словно я внезапно оказалась её тайной и давно потерянной сестрой. Она готова была прийти на помощь в любой ситуации, умела рассмешить, хранила в себе целую коллекцию невероятных историй и смотрела на мир с большущей долей здорового пофигизма, чем я искренне восхищалась.
А ещё, каждый раз, как дела становились плохи, Офелия делала то, о чём я могла только мечтать — она не лезла. Она выключала свет, зашторивала окна, заваривала какой-то пахучий травяной чай, садилась где-нибудь, не слишком далеко и не слишком близко, и терпеливо ждала. Она понимала меня без слов, и однажды, неожиданно для себя самой, я обнаружила, что это взаимно.
За четыре года, что мы прожили вместе, я видела Офелию плачущей лишь раз. Мне даже не приходило в голову начать расспрашивать её о случившемся, вместо этого я молча забралась к ней под одеяло той ночью, обняла её со спины и просто продолжала лежать так, пока мы обе в итоге не заснули, а на следующее утро она снова была прежней собой, как если бы ничего не случилось. Думаю, что именно тогда мы безмолвно признались друг другу в незримой платонической любви.
Шумная Офелия притягивала к себе внимание людей, как магнит, и, конечно, сразу после яркой внешности интерес вызывало её необычное имя. Я не спрашивала при первом знакомстве о том, почему её так назвали, посчитав это не слишком тактичным, но все вопросы отпали сами собой, когда Офелия пригласила меня на летние каникулы в дом своих родителей на западном побережье.
