Читаем Непобежденные (СИ) онлайн бесплатно

В полутемной комнате, освещаемой лишь несколькими свечами, сидела, низко склонившись, пожилая женщина. Дописав, она потянулась за печатью, скрепила письмо и, откинувшись на высокую спинку стула, задумалась. Ее волосы были полностью седыми, дряблое морщинистое лицо и тяжелые мешки под глазами производили неприятное впечатление, но под белыми бровями и выцветшими ресницами таилась мощь. Теперь эти глаза плохо видели и, как некогда сияли яркими изумрудами, так теперь казались пожухлой зеленью, скрытой в тумане. Но даже так, многие боялись этого взгляда, и не каждый осмеливался смотреть открыто и прямо в глаза этой женщине. Аггуль ко Арджит, старейшине одной из самых благородных семей Балии.

Вздрогнув, словно очнувшись ото сна, Аггуль тяжело вздохнула и накинула теплую балийскую шаль. Старость брала свое и даже Непобежденная может мучиться от холода и ломоты в костях. Упрямо тряхнув головой, отгоняя тяжелые мысли, благородная Аггуль встала из-за стола и, недовольно корчась от резкой боли в суставах, вышла из комнаты.

В глаза ударил яркий свет, но Аггуль была к этому готова и, не морщась, гордо, с высоко поднятой головой, прошла сквозь толпу слуг и просителей, учтиво уступающих ей дорогу. Не обращая внимания на приветственные возгласы ожидавших ее людей, Аггуль неторопливо села в высокое кресло и милостиво кивнула, давая понять, что прием можно начинать.

Боль, владевшая ее измученным телом, никуда не исчезла, но Аггуль ничем не показала, что каждый ее шаг или простое движение руки причиняли нестерпимые муки. То, что она могла позволить себе наедине в своей комнате, было неприемлемо здесь. Честь семьи уронить нельзя. Бороться, во что бы то ни стало. До конца. Да, так она жила и будет жить столько, сколько ей отмерено. Всем этим людям, приехавшим просить кто помощи, кто милости, а кто и благословления в каком-либо деле, нужен глава семьи, нужна сила. И этой силой была Аггуль ко Арджит, Непобежденная.

Спустя несколько часов аудиенция была окончена, и Аггуль приказала слугам проводить гостей. Никто не должен был уехать обиженным. Даже малейшие просьбы учитывались. Старейшина семьи должна быть и судьей, и палачом. Взвешивать все за и против, быть беспристрастной, твердой, милосердной, а когда необходимо — даже жестокой. Да, этому ее не учил наставник. Ее научила жизнь.

На следующий день Аггуль проснулась рано. Еще не встали слуги, не слышно было осторожных шагов челяди у ее двери. Никто не мешал думать. Такие минуты нравились Аггуль, и она стала замечать, что все больше жаждет одиночества. Но такой роскоши старейшина семьи позволить себе не могла. Взглянув на запечатанное ей вчера письмо, Аггуль позвонила в маленький серебряный колокольчик. Через несколько минут вошел прислужник.

— Магур, отправь это письмо моему племяннику, — сказала Аггуль.

Прислужник Магур взял письмо из рук старейшины, почтительно поклонился и вышел так же тихо, без слов, как и вошел.

Аггуль же вновь отдалась раздумьям. За свою долгую жизнь она сделала немало. Несмотря на то, что у нее не было детей и мужа, она смогла подарить семью многим детям, возвеличить уже начинающий угасать род. Она, кто раньше не имела даже имени. Улыбнувшись своим мыслям, Аггуль вспомнила тот момент, когда ей была дарована новая жизнь. Тогда, 70 лет назад, никому неизвестная, брошенная девочка, получила имя Аггуль — Белый Цветок из-за своих серебристых волос. Ей оказали честь, ей дали имя. И она не спасовала. Уже через 10 лет, никто не называл ее просто Белым Цветком. Она по праву носила имя ко Арджит, Непобежденная…

Аггуль снова улыбнулась. Да, она многое сделала, но осталось еще кое-что.

Через несколько часов, готовая в дорогу, Аггуль спустилась вниз. Теперь уже не в силах ехать верхом, Аггуль предпочитала удобные крытые повозки. Возница задорно вскрикнул, стеганул лошадей, и повозка двинулась.

Откинувшись, чтобы не напрягать уставшую спину, Аггуль смотрела на пробегающие мимо нее пейзажи. Здесь ничего не изменилось. В Балии было спокойно, как и много лет назад. Воистину край, не знавший невзгод. Балия принадлежала семье ко Арджит, здесь правили старейшины этого благородного рода. И правили, следует заметить, умело. Чего только стоил тот факт, что страна была раздираема войнами, но в Балии никогда не происходило военных действий, даже мелких стычек. Никто не знал, чем это объяснить. Никто, кроме ко Арджит. Они берегли то, что принадлежало им. И простой люд, и те, у кого не было имени, уважали их. И боялись.

Поля были засеяны, повсюду сновали рабочие: кто-то собирал созревший ранний урожай на полях, кто-то облюбовал цветочные поляны, чтобы приготовить красивые корзинки с яркими цветами к предстоящим праздникам, а кто-то нагружал полные возки фруктами. Люди работали и не думали о войне. Все пеклись о благе родного края, не забывая и о собственных нуждах. После того, как рабочие уходили, наступало время тех, у кого не было имени. Сироты, брошенные, сбежавшие от войны, те, кто не имели права носить имя, ждали своей очереди собрать оставшийся на полях урожай или забытые, недосмотренные рабочими фрукты. С отверженными не разговаривали, считалось, что это не к добру. Тот, у кого нет имени, может забрать удачу, или своим жалким положением навести на доброго человека болезнь или еще чего похуже. Но и не мешали им. Здесь в Балии к ним относились терпимо, не то что в других уголках огромной страны. Может быть, поэтому их было здесь так много.

Аггуль наблюдала все это много лет подряд, но ничего не могла изменить в существующем порядке вещей. Таковы были законы. Единственное, что было старейшине под силу — облегчить ужасное существование безымянных. Аггуль никогда не забывала, откуда она пришла. Не зная своей семьи, она выжила вопреки многому. И испытывала вечную благодарность перед своим наставником, который подобрал ее на улицах Балии. Теперь же ее очередь исполнить свой долг перед теми, кто этого достоин. Она не знала, что тогда увидел в ней наставник, почему выбрал именно ее, чем она заслужила такую благодать. Она не осмеливалась спрашивать, а он так и не сказал.

Аггуль была единственной ученицей главы рода ко Арджит — господина Эрагаля. Она всегда вспоминала наставника с благодарностью и нежностью. Гордый, властный, жестокий с другими, даже с собственными детьми, он был бесконечно добр и терпелив с ней, отверженной, безымянной. Именно таким она его и запомнила, таким хранила в сердце. Именно в память о нем, она решилась на такой поступок. И ни о чем не жалела.

Скоро, уже скоро она прибудет на место. Еще долго старейшина благородного рода смотрела на яркие ковры цветов, как будто вытканные гениальным мастером, на золотистое зарево заката, когда ее уставшие глаза закрылись, и пожилая женщина уснула.

И опять она видела тот же сон… Грязь, разрушенные хибары, босые исцарапанные ноги, отводящие взгляды люди, и голод. Так холодно. И среди этого мрака к ней тянется рука. Голос, говорящий:

— Смотрите, настоящий белый цветок…

Аггуль проснулась, когда повозка мягко остановилась. Женщина потеплее укуталась в шаль, и вышла. Приказав вознице покормить лошадей, она посмотрела на возвышающееся перед ней здание из красного кирпича. Плетущиеся растения окутали трехэтажный дом так, что даже не было видно окон. Осыпавшиеся кое-где стены, трещины, блеклые, давно некрашеные ворота — все это дополняло картину небогатого существования.

Открыв жалобно скрипнувшую калитку, Аггуль поторопилась к парадному входу. Накрапывал дождик, и старейшина вновь с раздражением поймала себя на мысли, что боится за свои старые кости.

Никто не вышел ей навстречу, никто ее не ждал. Так и было задумано. Аггуль никогда не извещала людей, что собирается приехать, не важно, по делам, или просто с визитом. Она хотела видеть жизнь такой, как она есть, без прикрас и подхалимства. Наверное, этим она и отличалась от всей семьи ко Арджит.

Громко постучав в деревянную дверь, Аггуль терпеливо ждала несколько минут, когда ей открыла немолодая уже женщина и спросила:

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

— Прошу прощения за неожиданный визит. Можно пройти?

Осторожно выглянув, хозяйка дома не увидела никого и ничего, угрожающего ей. Только старуха. Посчитав, что все в порядке, женщина кивнула и открыла дверь, приглашая гостью в дом. Перед Аггуль открылась убогая обстановка: две обшарпанные лестницы вели на второй этаж, полы, вымытые до блеска, не скрывали в углах зияющих дыр, на стенах висели бледные копии известных картин, потолок был покрыт влажными коричневатыми пятнами. Темно, всего лишь одна свеча в руке хозяйки. Осмотрев все это «убранство», Аггуль лишний раз убедилась, что у нее не будет особых проблем.

— Я бы хотела с вами поговорить, госпожа Бахти, — начала Аггуль.

— Вы меня знаете? — удивленно спросила хозяйка дома, — однако, я не имею чести быть с вами знакомой.

— Вы позволите войти? Давайте присядем.

— Да, конечно-конечно, — взволновано проговорила госпожа Бахти. Указав на изъеденный молью диван с округлыми ручками и довольно высокой спинкой, госпожа Бахти присела и сказала:

— Я вас внимательно слушаю.

— Я бы хотела посмотреть на детей. Я довольно состоятельна, но так вышло, что детей у меня никогда не было. Возможно, кто-нибудь из них скрасит мою старость, — Аггуль улыбнулась, видя, как удивленно смотрит на нее хозяйка Бахти, и продолжила: — вы поистине счастливая, госпожа, вы окружены детьми.

Так как хозяйка дома молчала, Аггуль позволила себе предположить:

— Наверное, дети еще не спят. Можно мне взглянуть на них?

— Да-да, конечно, — запинаясь, ответила госпожа Бахти, — но, сначала, я бы хотела узнать ваше имя. Я не могу отдать детей неизвестно кому.

— О чем речь, думаю, вы меня знаете. Я — Аггуль ко Арджит.

По изменившемуся лицу хозяйки Аггуль поняла, что Бахти наслышана о ней, что было совершенно неудивительно. Аггуль правила этими землями больше 50 лет и, хотя в лицо ее мало кто знал, имя вызывало благоговейный трепет.

Наконец, спустя несколько минут, тишина была нарушена и хозяйка Бахти, пробормотала:

— Прошу простить меня, благородная госпожа за неподобающий прием…

— Не стоит, не стоит. Давайте не будем терять время, — перебила ее Аггуль, — я бы хотела взглянуть на детей, — еще раз настойчиво напомнила она.

— Прошу вас, госпожа, — поклонилась Бахти, — я провожу вас.

Женщины поднялись по скрипучим ступенькам на второй этаж и повернули направо.

— Это половина девочек, — пояснила хозяйка Бахти, — сейчас они, наверняка, делают уроки, выполняют задания на завтра. Во всяком случае, я на это надеюсь, — тихо прибавила женщина, но Аггуль ее услышала и ухмыльнулась.

Они вошли в просторную комнату, здесь был старый камин, весело трещащие в нем головешки и угли смешивались с веселым гомоном детей. В комнате было 9 девочек: некоторые сидели за столами и, обставившись книгами, готовились к предстоящим занятиям, двое шили что-то необъятное из маленьких лоскутков ткани, совсем маленькие, лет по 5 рисовали.

И тут Аггуль обратила внимание на стены, они были завешены детскими рисунками. Вот, дом хозяйки Бахти, вот, летний сад, дети, соседская кошка, первая прогулка в лесу. Аггуль всматривалась в эти рисунки, а хозяйка почтительно ждала, не произнося ни слова. Девочки же, забыв о правилах приличия, посматривали на появившуюся старушку в сопровождении их наставницы, тихонько переговаривались, пытаясь угадать, кто же она такая и зачем пожаловала. Сама же Аггуль медленно обходила эту детскую галерею. Внезапно она остановилась перед небольшим неровно отрезанным клочком пожелтевшей бумаги. На нем было изображено небо, довольно примитивно, но создавалось впечатление чего-то живого, как будто юная художница смогла передать реальность, чему не помешали даже дешевые краски. Обернувшись к хозяйке, Аггуль спросила:

— Кто это нарисовал?

Хозяйка, подойдя ближе и щурясь, взглянула на рисунок.

— Похоже, это Айа, она все время рисует небо, звезды и…

— Я бы хотела ее увидеть, если это возможно, — перебила Аггуль, все так же всматриваясь в рисунок.

— Да, да, конечно, — пролепетала хозяйка, и, быстро осмотрев комнату, добавила, — ее здесь нет, если вы не против, я поищу девочку?

Аггуль слегка кивнула и продолжала рассматривать рисунки. Девочки в комнате несколько оживились, увидев, что наставница вышла и смелее посматривали на незнакомую госпожу. Никто, однако, не решился с ней заговорить. Аггуль же изучая рисунки, не забывала наблюдать за детьми. Ее зоркий глаз отметил и склоненную за книгами спину темноволосой девочки, ее уставшие покрасневшие глаза, и исколотые ручки белокурой малышки, сшивающей лоскуток за лоскутком. Остальные дети не так сильно заинтересовали госпожу. Она решила подойти ближе к занимающейся девочке. Невольно Аггуль закрыла собой свечу и, увидев, как девочка поморщилась от того, что ей стало плохо видно, и кто-то помешал ее занятиям, улыбнулась.

— Как тебя зовут?

То как неохотно темноволосая девочка встала, предварительно отметив место в книге, где она закончила читать, слегка недовольно поклонилась, позабавило Аггуль. Еще больше ее удивил ответ.

— Меня зовут Эрра, госпожа.

— Но разве это не мужское имя? — недоуменно спросила Аггуль.

Девочка, изо всех сил стараясь быть вежливой, все же не смогла скрыть раздражение и, просто пожав плечами, промолчала.

— Кто же подарил тебе такое имя? — произнесла Аггуль, с любопытством глядя на опустившую глаза девочку.

В этот момент в комнату вошла хозяйка, она вела за руку девочку лет 8 с покрасневшими и еще влажными руками, не смотря на то, что малышка усердно продолжала вытирать их о свой заштопанный фартучек.

— Госпожа, это Айа. Айа, поклонись госпоже, — пробормотала хозяйка, недовольная недогадливостью своей подопечной.

Девочка довольно неуклюже и смешно поклонилась. На что Аггуль дружелюбно сказала:

— Не стоит, не стоит. Мне очень понравился твой рисунок, Айа. Ты любишь рисовать небо?

Перепуганная и донельзя смущенная девочка нашла в себе силы только для того, чтобы кивнуть. Отчаянная попытка спрятать красные, обветренные руки, не имела успеха, и Аггуль поняла, что девочка стирала.

— Спасибо, здесь я увидела все, что хотела, — произнесла Аггуль и улыбнулась всем девочкам в комнате.

— Хозяйка, это все дети, которые живут у вас?

— Нет, госпожа, есть еще и мальчики. Да и задания по ведению дома распределены между другими воспитанниками. Позвольте вас проводить?