Читаем Не твой формат онлайн бесплатно

Не тот за столом

Правило номер один в моей работе: никогда не показывать заказчику, что ты на грани нервного срыва.

Даже если этот самый заказчик опоздал на встречу на сорок минут, а ты уже выпила три эспрессо и в деталях представила, как поджигаешь его дорогой итальянский пиджак.

Я поправила манжету шелковой блузки, сделала глубокий вдох и толкнула тяжелую дубовую дверь VIP-кабинета ресторана.

За длинным столом переговоров сидел мужчина. Один.

Никакой свиты, никаких помощников. Только безупречно подогнанный темно-синий костюм, широкие плечи, едва заметная седина на висках и холодные, абсолютно равнодушные серые глаза, которые смерили меня быстрым, оценивающим взглядом.

— Вы ошиблись дверью, мисс, — произнес он бархатным, но сухим голосом, не выражавшим ни единой эмоции. — Репетиция детского утренника на втором этаже.

Я замерла на месте. Серьезно?

— А вы, похоже, ошиблись эпохой, — выделила я каждое слово, проходя вглубь кабинета и с тихим кликом ставя свой кожаный планшет на полированный стол. — Рабовладельческий строй отменили, а уважение к чужому времени так и не завезли. Я Арина. Руководитель съемочной группы. И я жду вас сорок минут.

Он медленно откинулся на спинку кресла. В его взгляде проскользнуло кое-что новое — невозмутимость сменилась хищным, едва уловимым интересом.

— Марк, — коротко представился он, не протягивая руки. — И я не опоздал. Я выжидал, пока вы перестанете нервно тарабанить пальцами по экрану телефона через стеклянную перегородку. Мне нужны исполнители с крепкими нервами, Арина. А не импульсивные девочки, готовые вспыхнуть от одной фразы.

Воздух между нами мгновенно загустел. Провоцирует. Проверяет на прочность.

— Мои нервы выдержат даже вас, Марк, — я присела на противоположный стул, чуть наклонившись вперед. — А вот ваш проект без меня сгорит за три дня. Так мы будем обсуждать концепт или вы продолжите оценивать мою стойкость?

Он чуть сузил глаза, и на его губах мельком тенью проскользнула дерзкая, полутемная ухмылка.

— Начнем с концепта. Но предупреждаю: я привык контролировать абсолютно всё. От света на площадке... до людей, которые на ней работают.

— Удачи, — улыбнулась я в ответ самым фальшивым из своих профессиональных соусов. — Со мной этот номер не пройдет.

Коктейль с ароматом ошибки

Секреты — штука паршивая. Особенно когда твой главный секрет сидит напротив в костюме за полмиллиона и делает вид, что мы встречаемся впервые.

Я на автомате крутила в пальцах стилус, слушая, как Марк сухо разбирает задачи по проекту. Его голос звучал безупречно. Ни одна нота не выдавала того, что три недели назад этот же самый голос шептал мне на ухо совсем другие вещи.

Три недели назад. Закрытый бар на Покровке.

В тот вечер я пришла туда одна — выпустить пар после сорванной съёмки. Полумрак, приглушенный джаз, сигаретный дым и дозировка джина, слегка превышающая норму.

Он появился из ниоткуда. Прошел к барной стойке, сел через один стул от меня и заказал неразбавленный виски. На нем не было этого строгой брони — расстегнутый ворот рубашки, слегка взъерошенные волосы и взгляд человека, который тоже пришел сюда сбежать от всего мира.

Наши глаза встретились в отражении зеркала за стойкой.

— Сложный день? — бархатный баритон прорезал гул бара.

— Сложная жизнь, — отмахнулась я, пригубив коктейль. — А у вас?

— Скучная, — отрезал он, повернувшись ко мне. — До этой минуты.

Между нами не было долгих прелюдий. Никаких глупых вопросов про работу, фамилии или статус. Только дикое, физическое притяжение, которое накрыло с первой же минуты. Мы говорили обо всем и ни о чем, подкалывали друг друга, а к третьему бокалу его ладонь случайно — или не совсем случайно — накрыла мою руку на барной стойке.

Пальцы у него были горячими. Кожа к коже — и по спине прошел разряд такой силы, что перехватило дыхание.

— Как тебя зовут? — тихо спросил он, наклонившись так близко, что я почувствовала аромат его парфюма — сандал, дорогой табак и что-то терпкое.

— Неважно, — выдохнула я, глядя прямо в его губы. — Давай без имен. Только сегодня.

Он мельком ухмыльнулся, сузив глаза:

— Правила мне нравятся.

А через сорок минут мы уже поднимались в номер ближайшего отеля, не в силах оторваться друг от друга еще в лифте…

Настоящее время.

— Арина? Вы меня слышите? — строгий голос Марка вернул меня в реальность VIP-кабинета.

Я моргнула, встречаясь с его ледяным серым взглядом. Он чуть приподнял бровь, и в глубине его зрачков на секунду вспыхнул тот самый знакомый, опасный огонек из бара.

— Слышу, Марк, — ровно ответила я. — И с условиями согласна. Жду техзадание на почту.

— Отлично, — он поднялся, кнопкой застегивая пиджак. — Тогда до завтра. И, Арина... личные правила из прошлого на площадке больше не действуют.

Первый раунд

Правило номер два в моей профессии: на съемочной площадке Главный — это продюсер. Не инвестор, не заказчик и уж точно не мужчина с завышенным эго.

Павильон гудел как улей. Софиты выставлялись, ассистенты носились с кабелями, а я сверяла чек-лист на планшете. Всё шло по графику, пока у входа не возникла знакомая фигура в идеальном сером костюме.

Марк Громов вошел так, будто владел этой историей целиком. Без предупреждения. Без звонка.

— Перерыв? — раздался за моей спиной его низкий голос, от которого по затылку мгновенно пробежали мурашки.

Я медленно повернулась, сохраняя на лице абсолютное спокойствие.

— Подготовка к первому кадру, Марк. Мы закончим выставлять свет через пять минут. Что-то случилось?

Он подошел ближе — настолько, что я смогла уловить едва заметный шлейф его парфюма. Тот самый сандал.

— Наблюдаю за расходованием своего бюджета, — он оперся о стойку с монитором и скрестил руки на груди, оценивающе глядя на локацию. — Свет слишком холодный. Картинка будет выглядеть дешево.

На площадке на секунду повисла тишина. Оператор замер с осветителем в руках, ассистенты переглянулись.

— Свет выставлен строго по утвержденной вами же раскадровке, — я сделала шаг к нему, уменьшая дистанцию и понижая голос, чтобы нас слышал только он. — И если вы хотите давать советы по колористике, Марк, то вам стоит сначала окончить хотя бы ВГИК.

Его губы чуть дернулись в знакомой ухмылке. Он наклонился чуть ближе к моему уху, и его дыхание обожгло кожу.

— Я оплачиваю этот процесс, Арина. И я имею право получать идеальный результат, а не компромиссы.

— Идеальный результат вы получите, когда перестанете лезть под руки профи, — я посмотрела ему прямо в глаза, не сдавая ни сантиметра. — На площадке командую я. Или мы прямо сейчас расторгаем контракт, и вы ищете новых исполнителей.

Мы смотрели друг на друга пару секунд, и напряжение в воздухе можно было резать ножом. В его серых глазах вспыхнул азарт. Он явно не привык, когда ему ставят ультиматумы.

— Ладно, — тихо выдохнул он, чуть сбавив тон, но не сводя с меня хищного взгляда. — Посмотрим на твой первый кадр. Но если мне не понравится... мы вернемся к этому разговору вечером. Наедине.

Граница контроля

Первый съемочный день завершился успехом. Кадр за кадром мы собрали идеальный материал, и даже самые скептичные ассистенты признали: картинка выглядит дорого.

Громов просидел в углу павильона всё время. Он не вмешивался, но его присутствие ощущалось физически — как грозовой фронт перед бурей.

Когда съемочная группа начала разъезжаться, я осталась у монитора переносить исходники на жесткие диски. Шаги за спиной прозвучали тихим, уверенным ритмом.

— Ты хороша в своем деле, — произнес Марк, останавливаясь рядом. На нем уже не было пиджака, ворот рубашки расстегнут, а рукава закатаны до локтей.

— Я всегда хороша в том, за что берусь, Марк, — я не оторвала глаз от экрана, хотя пульс мгновенно участился. — Надеюсь, вопросы по свету сняты?

— По свету — да, — он наклонился к столу, опершись руками по обе стороны от моего стула, фактически заперев меня в кольце. — А вот по твоему упрямству — нет. Ты наслаждаешься тем, что провоцируешь меня?

Я медленно повернулась вместе с креслом. Расстояние между нашими лицами сократилось до пары сантиметров. Я могла рассмотреть золотистые вкрапления в его серых глазах.

— Я просто защищаю свои границы. И на площадке, и за ее пределами.

— Границы? — Марк чуть сузил глаза, и его баритон опустился до шепота. — В том баре три недели назад ты об этих границах не думала, Арина.

— В том баре мы договорились: никаких имен и никакой истории, — жестко напомнила я, хотя сердце уже колотилось в ребра. — Это была ошибка одного вечера.

Марк медленно протянул руку и кончиком пальца задел прядку волос, выпавшую из моей прически, плавно проведя по шее вниз к ключице. По коже мгновенно побежали мурашки, выдавая меня с потрохами.

— Ошибка? — уголок его губ полз вверх. — Ты сама не веришь в то, что говоришь.

Правила игры

Его прикосновение подействовало как разряд тока. Я резко отстранилась, скрестив руки на груди, и посмотрела на Марка самым холодным взглядом, на который только была способна.

— Не заигрывайся, Громов. Мы на работе.

— А я предельно серьезен, Арина, — он выпрямился, убирая руку в карман брюк, но его взгляд продолжал сканировать мое лицо. — Ты можешь сколько угодно делать вид, что между нами ничего не было. Но в том баре ты не была такой недотрогой.

— В том баре я не знала, что ты — заказчик проекта с кучей амбиций и тяжелым характером, — отрезала я. — И если бы знала, прошла бы мимо.

Марк тихо ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул азартный огонь.

— Врёшь. Ты бы всё равно подошла. Потому что тебя тянет ко мне так же, как и меня к тебе.

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как щеки обжигает румянец. Наглость этого человека не имела границ. Но самое мерзкое — он был прав. Мое тело предательски реагировало на каждый его шаг, на каждую интонацию этого низкого баритона.

— Наш контракт рассчитан на три месяца, — ровным тоном произнесла я, игнорируя его выпад. — После этого мы разойдемся и больше никогда не увидимся. Давай просто выполним свою работу без лишней драмы.

— Три месяца... — протянул он, сделал шаг ко мне и наклонился к самому уху, понизив голос до шепота. — Посмотрим, сколько дней выдержит твоя броня, Арина. Сыграем по твоим правилам. Но последний ход всё равно будет за мной.

Он развернулся и уверенной походкой направился к выходу из павильона. Я осталась стоять у стола, пытаясь заставить сердце биться в нормальном ритме.

Это будут самые длинные три месяца в моей жизни.

Рабочий градус

Съемки на локации всегда вносят хаос, но когда заказчик лично контролирует каждый кадр, этот хаос превращается в заминированное поле.

Действие происходило в загородном ресторане. По сюжету рекламного ролика герои должны были считывать друг друга с полувзгляда. Актеры старались, но кадр выходил пластиковым.

— Стоп! — я подняла руку, оставив оператора. — Не верю. Вы смотрите друг на друга как коллеги на инвентаризации. Нужна страсть, а не отработка гонорара.

— Арина права, — раздался за спиной спокойный голос Марка. Он подошел к монитору, встав слишком близко. — Нет искры. В кадре должен быть голод.

Я повернулась к нему, скрестив руки на груди:

— Если у вас есть конкретные предложения, Марк, кроме общих фраз, с удовольствием послушаю.

— Есть, — он ухмыльнулся и неожиданно сделал шаг ко мне, слегка наклонившись. — Покажи им сама. Покажи актрисе, какой именно взгляд ты от нее ждешь.

В павильоне снова стало слишком тихо. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки от его близости.

— Я продюсер, а не актриса, — ровно ответила я, глядя прямо в его серые глаза.

— Но ты прекрасно знаешь, о чем говоришь, — понизил он голос до шепота, предназначенного только для меня. — Помнишь тот взгляд в баре? Воспроизведи его. Или тебе нужно освежить память?

Мое сердце сделало ощутимый кувырок. Я сделала шаг назад, разрывая дистанцию, и посмотрела на актеров:

— Перерыв пять минут. Актеры — на грим. Громов — за мной, надо обсудить сцену.

За закрытыми дверями

Я зашла в гримерку и дождалась, пока Марк войдет следом, после чего плотно закрыла дверь.

— Ты переходишь все границы, — сразу начала я, повернувшись к нему. — Что за спектакль на площадке?

Марк медленно сократил расстояние между нами, прижав меня спиной к закрытой двери. Его ладони уперлись в дерево по обе стороны от моих плеч, полностью блокируя путь.

— Это не спектакль, Арина. Это реальность, которую ты пытаешься игнорировать.

— Я пытаюсь работать! — выдохнула я, чувствуя, как его парфюм заполняет всё пространство вокруг. — И ты мешаешь.

— Я мешаю? — он чуть сузил глаза, склонившись к моему лицу так близко, что его губы почти касались моих. — Или ты просто боишься оставаться со мной наедине, потому что знаешь, чем это закончится?

Его дыхание обожгло мою кожу, и разум на секунду отключился. Пальцы сами сжались на лацканах его пиджака — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы притянуть ближе.

— Марк... — выдохнула я.

— Скажи, что ничего не чувствуешь, — тихо попросил он, касаясь губами моей скулы. — Скажи прямо сейчас, и я уйду.

Я открыла рот, чтобы соврать, но вместо этого просто затаила дыхание, чувствуя, как его ладонь медленно перемещается на мою талию...

Вспышка в темноте

Напряжение в гримерке можно было физически нащупать руками. Я ощущала тепло, исходящее от его тела, и видела, как в серых глазах Марка рушатся последние барьеры самоконтроля.

— Арина... — его голос прозвучал почти шёпотом, но от этого имени, произнесенного им, внутри всё перевернулось.

Он наклонился ещё ближе, намереваясь закрыть эти считанные миллиметры между нашими губами. Я зажмурилась, готовая сдаться, когда снаружи резко раздался громкий стук в дверь и голос оператора:

— Арина! Мы готовы к следующему дублю! Через две минуты начинаем!

Звук вернул меня в реальность как ушат ледяной воды. Я резко упёрлась ладонями в грудь Марка и оттолкнула его. В этот раз он позволил мне это сделать, хотя его взгляд всё ещё горел темным пламенем.

— Нас ждут, — выдохнула я, судорожно поправляя пиджак и пытаясь вернуть голосу рабочую интонацию. — На площадку. Быстро.

— Ты снова сбегаешь, — отрезал Громов, выпрямляясь и взъерошивая волосы рукой.

— Я делаю свою работу, — я взяла с кресла планшет и подошла к двери. Потянув за ручку, я обернулась. — И тебе советую заняться тем же.

Второй блок съемок прошёл на одном дыхании. Актеры выдавали идеальные эмоции — видимо, воздух в павильоне был настолько пропитан электричеством, что это передалось всей команде. Марк больше не вмешивался, но стоял у монитора до самого конца, не сводя с меня глаз.

Когда в одиннадцать вечера свет в студии наконец погас, а команда разбрелась по машинам, я вышла на парковку. Осенний воздух приятно освежал горящие щеки.

Рядом со мной плавно остановился черный внедорожник. Опустилось тонированное стекло.

— Садись, — коротко бросил Марк из салона. — Я отвезу тебя домой. Это не обсуждается.

Ночная поездка

Я хотела отказаться, набрать такси и уехать одна, но усталость зашкаливала, а взгляд Громова не оставлял пространства для споров. Открыв дверь, я села на пассажирское сиденье.