Читаем (Не) родная онлайн бесплатно

— Таисия Игоревна, порадовать вас нечем. — Слова врача буквально выбивают почву у меня из-под ног. — Вы не сможете выносить ребенка.

Лечу куда-то в неизвестность, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Опять. Почему я? Почему это все со мной?

— Неужели ничего нельзя сделать? — судорожно всхлипываю и закрываю лицо ладонями. Ошибки молодости дают о себе знать с особой жестокостью и уничтожая меня.

— К сожалению, в вашем случае терапия не дает должного эффекта, — разводит он руками. — Но мы, конечно, будем пробовать и дальше…

— Еще одно ЭКО? — с надеждой спрашиваю я и умоляюще смотрю на него, словно от его ответа зависит вся моя жизнь.

Врач лишь качает головой и поджимает губы. Это конец.

— Слишком большая нагрузка на организм, опасно… Если вы когда-нибудь и родите — это будет настоящим чудом. И я с радостью напишу диссертацию по этому случаю.

Злая ирония и профессиональный цинизм бьют наотмашь, но я не обижаюсь. Мне в принципе уже все равно. В полной мене ощущаю свою неполноценность, и хочется выть волком. Этот специалист был последней надеждой, которая не оправдалась. Мне казалось, я давно сумела справиться с этим и перемолоть внутри себя, но, видимо, ошиблась. Больно, как в первый раз. Раны так и не затянулись в сердце и кровоточат.

— Господи, неужели я никогда не стану матерью… — шепчу отчаянно, едва сдерживая подступившие слезы. Пять лет надежд, пять лет попыток заставить организм перестроиться и дать мне хотя бы крохотный шанс, и все напрасно. Один поступок перечеркнул мою жизнь и лишил счастья материнства. Какой же я была дурой… малолетней и глупой.

— Увы, последствия аборта непредсказуемы. Вам просто не повезло… — Врач смотрит на меня с сочувствием, но я не готова принимать информацию. Собственные переживания захлестывают с головой.

— Возможно, имеет смысл рассмотреть другие способы? — Врач искренне пытается как-то приободрить меня. — Суррогатное материнство, например?

— Это же очень дорого… — тяжело вздыхаю и качаю головой. Я на ЭКО-то с трудом насобирала, на мою зарплату об этом стоит только мечтать.

— Тогда усыновление?

Качаю головой. Не представляю рядом с собой чужого ребенка. Смогу ли я полюбить его, как родного? Сомневаюсь. Кажется, мне не доступна эта функция. Или она просто атрофировалась со временем. Никогда не умилялась чужим детям, особенно их шалостям и капризам. Может, я просто дефектная? Может, поэтому мне не дано?

— Ну тогда я не знаю, чем вам помочь…

— Спасибо, доктор, — смахиваю непроизвольные слезы и поднимаюсь на ноги. — Я пойду, — забираю медицинскую карту и выхожу из кабинета.

В коридоре меня ждет единственная подруга Ульяна. Увидев меня, отрывается от телефона и приближается.

— Что он сказал? — взволнованно спрашивает и забирает из рук карту, пролистывая последние страницы.

— Ничего хорошего…

Обессиленно прислоняюсь к стене и прикрываю глаза, чтобы не разреветься еще больше.

— Шансов нет?

Уля всегда говорит прямо, даже не пытаясь смягчить слова. Обычно я спокойно на это реагирую, но сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не накричать на нее. Лишь до боли закусываю губу и отрицательно качаю головой.

— Не переживай, все образуется, — тихо говорит Ульяна и сгребает меня в охапку.

— Наверное… — всхлипываю, уткнувшись ей в плечо. — Спасибо, Уль, но не надо.

— И все из-за этого козла Гордеева, — зло цедит она сквозь зубы.

— Нет, из-за меня, — отстраняюсь и качаю головой. — Никто же меня не заставлял.

В отличие от нее, я давно пережила эту стадию. Когда-то очень любила Алексея, потом ненавидела, обвиняя во всех своих бедах, а сейчас мне все равно. Я смирилась с неизбежным и больше не виню никого, кроме себя.

— Конечно. — Подруга закатывает глаза к потолку. — Бросил тебя одну в такой ситуации.

— Мы оба были слишком молоды и глупы… — зачем-то оправдываюсь, хотя ничего уже все равно нельзя изменить. Наши отношения давно закончились, а копаться в прошлом — последнее дело.

— А расплачиваешься за ваши общие ошибки ты одна, — возмущается Ульяна и тащит меня к выходу.

— Да… это моя карма, — не сопротивляюсь ей, и совсем скоро мы оказываемся на улице.

Пронизывающий ветер сразу же пробирает до костей. Ежусь и обхватываю себя руками, пытаясь сохранить ускользающее тепло. Погода как-то резко испортилось. Вчера вроде еще было лето, а сегодня внезапно наступила осень.

Ульяна щелкает брелоком, и ее «ласточка» приветливо моргает нам фарами. Садимся в салон, подруга заводит двигатель и поворачивается ко мне.

— Нельзя сдаваться, давай сходим к другому врачу?

Хорошо знаю этот горящий взгляд. Уля очень зла и готова на подвиги. Она всегда была такой, бойкой и отчаянной, в отличие от меня, тихони и серой мышки. Как мы нашли друг друга, до сих пор загадка, но с самой школы остаемся практически неразлучными.

— А смысл? — грустно усмехаюсь. — Диагноз-то понятен и не изменится.

— Ну, может, другие методики какие-то.

— Нет, хватит, — сокрушенно качаю головой. — Не хочу ничего. Устала.

Без особого энтузиазма наблюдаю за проплывающим пейзажем и пытаюсь найти гармонию с собой. Но внутри неспокойно. Буря не желает утихать, а наоборот, набирает обороты и рвется наружу. Сложно примириться с неизбежным, а противостоять законам природы сил больше не осталось.

— Хорошо, тогда тебе надо отвлечься и переключиться на что-то положительное, — доносится до меня голос Ульяны.

— На что, например? — поворачиваюсь к ней.

— Личная жизнь, — назидательно произносит и широко улыбается. — Пора выбираться в люди, а то ты уже пылью покрылась.

— Нет, вот этого мне хочется меньше всего, — отрицательно качаю головой и недовольно складываю руки на груди, прекрасно зная, что будет дальше. Точнее, что Уля уже все придумала и сейчас начнет вить из меня веревки.

— Правильно, но выход из зоны комфорта — первый шаг к переменам.

— Я не хочу перемен! — решительно не соглашаюсь. Единственное, чего сейчас хочу — вернуться домой, налить чаю и посидеть в тишине.

— Хочешь-хочешь, только не знаешь еще об этом, — смеется подруга, не обращая внимания на мой настрой.

Никогда не могла понять, откуда в ней столько энергии и позитива. В любой, даже самой патовой ситуации, Ульяна находит если не выход, то положительные моменты точно. Как ей это удается — загадка.

Шумно вздыхаю, всем своим видом демонстрируя отношение к ее идее, но Ульяна упрямо продолжает.

— Скоро встреча одноклассников. Десять лет спустя. Нам непременно надо пойти на эту ярмарку тщеславия.

— Ни за что! — испуганно вскрикиваю я. Сердце, как сумасшедшее, колотится в груди и норовит выпрыгнуть наружу. Даже в страшном сне не могу представить себе этот ужас.

— Не переживай, твоего Гордеева там не будет, — снисходительно хмыкает Ульяна и продолжает заговорщическим тоном. — Мне сорока на хвосте принесла, что он живет где-то в столице и в наш Мухосранск не собирается.

— Все равно не хочу, — упираюсь из принципа. Не готова к выходу в люди. Да и видеть бывших одноклассников тоже нет никакого желания. Что даже странно, у нас был очень дружный класс, и со всеми остались хорошие отношения.

— Брось! Пора начинать новую жизнь!

— А старая чем плоха? — с сомнением спрашиваю я.

— Несбывшимися надеждами и ожиданиями. — Улыбка подруги становится шире. — Все. Хватит киснуть, поехали лучше выберем тебе новое платье!

Смотрю на часы. Надо бы ускориться, а то опоздаю в салон. Прибавляю шаг и до сих пор не верю, что опять согласилась на авантюру подруги. Встреча выпускников. Ну зачем она мне? Ведь не собиралась никуда идти, но послушно купила платье и записалась в салон на укладку. Глупость какая. Может, ну его? Лучше посидеть дома с кофе и книгой? Вздыхаю и качаю головой. Тогда Ульяна примчится ко мне и устроит армагеддон. А еще все равно потащит на это дурацкое мероприятие. Только без укладки и макияжа.

Невольно улыбаюсь, представляя эту сцену, и плотнее кутаюсь в тонкое пальто. Погода портится стремительно, видимо, из салона придется ехать на такси.

— Мама! — Отчаянный детский крик пронзает меня насквозь. — Мамочка, забери меня!

Вздрагиваю и инстинктивно оборачиваюсь на звук. Вижу маленькую девочку за прутьями высокого забора Дома ребенка.

— Ты мне? — спрашиваю удивленно и осматриваюсь. Ни одного человека в радиусе нескольких метров. Странно как-то. Дети обычно одни не гуляют.

— Тебе, — сквозь слезы отвечает она и вытирает нос рукавом тоненькой потрепанной курточки.

Подхожу ближе, не зная, как себя вести в подобной ситуации. Да и девочку эту вижу в первый раз в жизни. Маленькая, худенькая, с огромными и такими несчастными голубыми глазами. Смотрит прямо в душу, переворачивая все вверх дном.

— Малышка, ты ошиблась, — мягко отвечаю, нервно сглатываю и присаживаюсь перед ней на корточки. — Я не твоя мама.

Еще раз смотрю по сторонам, ища воспитателя или нянечку. Должен же быть кто-то из взрослых. Но никого не видно.

— Не ошиблась, — шмыгает девочка носом. — Я слышала, что дети сами выбирают родителей. Я выбрала тебя.

Сердце пропускает удар и болезненно сжимается, а на глаза наворачиваются слезы. Малышка… Бедный ребенок даже не знает, насколько близка к истине. Только вот мой малыш меня никогда не выберет… От этого становится так тошно, что хочется выть волком. Опускаю голову и зажмуриваюсь, чтобы не разреветься. Только не сейчас, не перед испуганным ребенком.

— Мамочка, — судорожно всхлипывает девочка и тянет ко мне худенькие ручки. — Не бросай меня. Пожалуйста…

В груди так давит, что трудно вздохнуть. Нестерпимо хочется прижать к себе эту девчушку, чтобы успокоить, но железные прутья не позволяют приблизиться. Протягиваю к ней руку и мягко глажу по светлым волосам.

— Сонька! — Девочка вздрагивает, опасливо оглядывается и сильнее прижимается к ограждению. — Дрянная девчонка, вот ты где!

К нам спешит растрепанная дородная женщина и эмоционально размахивает руками.

— Значит, ты Соня? — с улыбкой спрашиваю я. Поддаюсь порыву и нежно касаюсь щечки кончикам пальцев, стирая соленые капли.

— Да, а ты?

— А я Тася.

— Вот непутевая! Зачем опять сбежала? — доносится до нас женский крик, а сама надзирательница приближается.

— Чтобы маму позвать, — огрызается на нее Соня.

— Сколько раз тебе говорить, умерла твоя мама. — Женщина оказывается рядом с нами, грубо хватает Соню за запястье и дергает к себе.

— Подождите, что вы делаете? — пытаюсь заступиться, но в глазах этой женщины столько злости, что вряд ли это поможет.

— Забираю негодницу, — недовольно шипит та. — Еще и на цепь посажу, устала носиться за ней по всей территории.

— Ну так же нельзя, — качаю головой и от волнения кусаю губы. Не понимаю, как можно так обращаться с малышкой, еще и брошенной родителями. Она же ни в чем не виновата.

— А как можно? — рявкает на меня женщина. — Вдруг с ней случится чего, кто отвечать будет? — машет на меня рукой и тащит Соню к зданию Дома ребенка.

— Пусти, я хочу к маме! — Девочка всеми силами упирается и кричит, разрывая мое сердце на куски. Невозможно выдержать. Глаза невольно наполняются слезами, и горячие капли текут по моим щекам.

— Нет у тебя мамы, а не прекратишь хулиганить, и не будет никогда!

— Неправда! — отчаянно кричит Соня, захлебываясь слезами, вырывается и бежит к зданию.

— Зачем вы так? — спрашиваю с укором и качаю головой.

Пытаюсь как-то оправдать эту жестокость, но не могу. В голове не укладывается, как так можно. Этой девочке сейчас страшно и больно, а пожалеть и приласкать некому. Это даже не профдеформация, а какая-то халатность или непригодность.

— Не лезьте вы не в свое дело, — фыркает женщина и идет за Соней.

Я лишь грустно вздыхаю и с жалостью смотрю им вслед, но сделать ничего не могу. Это система, ее не перестроить по щелчку пальцев. А полномочий у меня никаких нет.

Телефон призывно вибрирует в кармане. Смотрю на дисплей — номер неизвестный. Сдвигаю зеленую трубку в центр и прикладываю к уху.

— Алло, — выдыхаю расстроенно.

— Здравствуйте, Таисия Игоревна? — раздается в динамике недовольный женский голос.

— Да, — отвечаю я и озадаченно хмурюсь.

— Вы записаны на укладку, придете?

— Конечно! — спохватываюсь и резко ускоряюсь в сторону нужного здания. — Уже бегу.

— Мы вас ждем.

Звонок сбрасывается. Убираю телефон в карман и спешу в салон, ругая себя за нерасторопность.

Настроение опустилось ниже нуля, а желание куда-то идти пропало напрочь. Не понимаю, как буду веселиться на вечере встречи одноклассников, когда маленькая девочка так страдает. Господи, что ж мне так везет-то? Зачем я пошла пешком? Могла же взять такси… а теперь не могу найти покоя. Фантомы преследуют, выворачивая душу наизнанку.

Я словно нахожусь в какой-то прострации и со стороны наблюдаю за происходящим. Парикмахер колдует над моими волосами, укладывая их в красивую прическу, а я неотрывно смотрю на себя в зеркало и не вижу отражения. Перед глазами лицо девочки за прутьями высокого забора. Огромные голубые глаза, из которых катятся слезы, и дрожащие губы, что-то шепчущие мне.

«Мамочка» — эхом звучит в ушах и колючие мурашки прокатывают по телу. Бедный ребенок. Сердце болезненно сжимается. Как ей, наверное, одиноко…

Надо как-то взять себя в руки. Нельзя же зацикливаться. Столько брошенных детей в нашей стране, всем не помочь.

— С вами все в порядке? — словно сквозь вату слышу голос парикмахера и фокусирую на ней взгляд.

— А? Что?

— Ваш телефон звонит который раз, — кивает она на мой гаджет, дребезжащий на полочке. Так углубилась в свои мысли, что не слышала совершенно.

— Извините, — переворачиваю экраном вверх и вижу с десяток пропущенных сообщений от Ульяны. — Вы закончили?

— Практически да. — Девушка доделывает последние штрихи и отпускает меня.

Сбегаю в соседнее помещение и перезваниваю подруге.

— Тась, ты готова? — взволнованно отзывается та.

— В смысле? Конечно нет, — недоуменно округляю глаза. — Я еще в салоне…

— Время-то уже!

Хочу сказать, что передумала идти на мероприятие, но не решаюсь и закусываю губу, ругая себя за трусость. Но противостоять урагану Ульяна у меня нет резервов.

— Я все успею, — выдыхаю я обреченно, понимая, что отмазаться не удастся все равно.

— Знаю я тебя, копушу, — поддразнивает Уля, а я невольно улыбаюсь.

— Вообще-то это ты всегда опаздываешь, — напоминаю с готовностью и закатываю глаза к потолку. Не было еще ни одного раза, чтобы Ульяна пришла к назначенному времени. Ее всегда приходится ждать.

— Скорее, ты приходишь раньше, — фыркает она и быстро переводит тему. — В каком ты салоне?

— На Бутлерова.

— Жди меня там, я за тобой заеду…

— Это что, конвой? — смеюсь, потому что похоже больше всего именно на это. Уля переживает, что я сбегу и ей не удастся затащить меня на эту идиотскую ярмарку тщеславия. Далась она ей…

— Да прям, — снисходительно отвечает подруга и чуть тише добавляет: — Надо рассказать тебе кое-что важное.

— Что же?

— Ну не по телефону же. Все, жди.

Сбрасывает звонок, оставив после себя интригу. Как всегда, растормошила мое любопытство и пропала. Но делать нечего, придется ждать.