Читаем Не было ничего онлайн бесплатно

— Нет такого слова “хочу”, есть такое слово “надо”, - одними губами произношу фразу, пока желтый “Икарус”, набитый плотно детками разных возрастов, растягивает свою гармошку на поворотах и весело скрипит, утопая в галдеже. Эта последняя фразу, которую мама мне сказала, уговаривая поехать с ней в пионерский лагерь “Сосновый бор”. Ради нее. И оказаться в этот раз на стороне всевластия, то есть на стороне воспитателей.

Мама каждый год исправно ездила на одну-две смены в летний детский лагерь. Так получилось, что мужчина, которого она любила, смог осчастливить ее только одним ребенком, то есть мной. А сам взял билет в неизвестном направлении, но с известной маминой подругой и укатил, оставив нас одних.

Поэтому теперь она каждый год отрывается на целом отряде детей, даря им свою нескончаемую любовь, потому что мне иногда бывает ее уж слишком много.

— Ксюша, скоро будем на месте, — поворачивается ко мне мама, — соберешь наш отряд, и построитесь перед автобусом. — Наклоняется ближе и говорит на ухо, чтобы перекричать бесконечный шум. То есть мне студентке уже второго курса университета придется подрабатывать тут помощником воспитателя.

— Мам, тут дети двух возрастов, совсем малыши и взрослые. Наши какие?

— Все кто выше меня, да и тебя ростом, это наши. — Мама моя была невысокая, но поразительно умела организовать всех. И первоклашек и этих переростков девятиклашек. И, если ей это давалось легко, то в моих способностях справляться с теми, кто почти мне ровесник, было сомнительно.

— Такие взрослые? Да им по пятнадцать-шестнадцать. Они и слушать меня не будут.

— А тебе уже девятнадцать, между прочим. Сразу поставишь себя строго и все так и будут относиться. — Натянуто улыбаюсь, соизмеряя свои силы с отрядом детишек, доставшихся мне в полное распоряжение на эту летнюю смену. — За ними конечно надо глаз да глаз. Тут уже могут быть девочки, сигареты и все вытекающие.

— Может, есть какой-то секрет, заклинание, волшебное действие, чтобы они шли за мной и делали все, что я скажу? Типа волшебной флейты?

— Я им на это время заменю и маму, и папу, а ты будешь просто помогать. К тому же с нами еще будет Алиса. Она хоть и на четвертом курсе, но умеет держать всех в тонусе. Так что не волнуйся. Отдыхай и организовывай досуг детей. А мы займёмся воспитанием.

Организовывай… Вот свой я могу организовать. Сходить в клуб, связать шарф, приготовить пиццу. Я много чего люблю, а вот что любят эти, кроме своих гаджетов, я не знаю.

— Мам, — наклоняюсь к ней. — А кто знает, что я твоя дочка?

— Алиса знает, кое-кто с других отрядов и директор.

В общем, так получилось, что фамилии у нас разные, поэтому сейчас это даже на руку.

— А давай мы не будем это афишировать перед детьми. Так они будут лояльней что ли и я смогу больше влиться к ним в доверие.

— Стесняешься меня?

— Нет, конечно, но не хочу, чтобы они этим манипулировали. Ну, узнают так узнают, но пока не знают, мне проще.

— Хорошо, скажу Алисе, — мама на удивление быстро согласилась и протянула планшет со списком нашего отряда. Пробегаю глазами, чтобы найти знакомых или знакомые знакомых и облегченно выдыхаю, потому что таких нет.

— Становимся все сюда, — понижаю я голос до баса, чтобы звучать старше в их ушах.

— Ты кто такая, мелкая? — слышу чей-то бас над ухом и оборачиваюсь. С высоты птичьего полета меня осматривает парень. Да таким прищуром, что я под давлением его глазных яблок должна собственноручно сдать свои полномочия и уступить ему место у руля.

Да и не похож он на девятиклассника. Если только не переросшего двоечника-второгодку. Вот чую, что история такая же темная как моя.

— А что Гулливер заблудился и не нашел свой отряд?

***

Оля обещала. Оля выполнила. Вы хотели почитать подростковую историю без 18 + про летний лагерь, я вам ее выложила. Так что можете сказать "спасибо" звездочкой.

— С каких пор лилипуты главные? — парирует в ответ.

— Для вас Ксения Олеговна, — возвращаю свой нормальный голос и намекаю, что главнее тут все же пока я.

— Тогда я Алексей Валерьевич.

— Фамилия?

— Огурцов, — сжимаю губы, чтобы не прыснуть со смеха. Этакий мажорчик. Модная стрижка. Дорогие часы. Приехал за званием местный мачо с фамилией Огурцов. Пробегаю глазами по спискам и ищу тысячу и один способ, чтобы не заржать. Огурец блин. Лучше бы не приезжал сюда с такой провокационной фамилией. Как ни странно, но семейство тыквенных в списках нахожу. [Огуре́ц обыкнове́нный — однолетнее травянистое растение cемейства Тыквенные — прим. автора]. И даже год указан на целых два меньше моего. То есть ему действительно семнадцать. Хотя по внешнему виду и не скажешь.

Ставлю напротив него галочку. Не знаю для чего, но определенно хочу показать ему важность моей миссии в этой смене.

— Огурчик, станьте, пожалуйста, в строй, — застывает с приоткрытым ртом, останавливаясь даже жевать жвачку, и чувствую арбузное дыхание от Дирола.

— Можешь не распаковывать вещи, ты тут надолго не задержишься, — пробирается через уши, что заморозить и напугать. Огурцы огурцами, а нас Степановых не так просто взять врасплох. Пусть у тебя и симпатичная внешность с нотками доминанта.

— Сделаете бутербродов в дорогу, Алексей Валерьевич? — смеюсь в спину. И только возникшая рядом мама не даёт нам продолжить перетягивание словесного каната.

Я вожатая. Черт. Это какой-то статус и положение. В городе я студентка университета. Тут я важная птица. Могу кем-то поруководить и все должны меня слушаться. И мне уже нравится эта команда из двенадцати девочек и десяти мальчиков. Во главе с Корнишоном.

Под отряд выделялся целый двухэтажный корпус, разделенный на небольшие комнаты на два человека. Мне доверили разместить девушек по комнатам и показать, что где есть, рассказав порядок и правила.

Благо девочки уже были большие и сами сдружились и сгруппировались по парам. И да, проверяя как все устроились, я поняла, что за ними, как и за парнями нужен будет глаз да глаз. Обсуждения, кто симпатичней темненький Максим или светленький Женя, уже щебетом разносились в комнатах.

Кто же так распределял отряды. Десять мальчиков и двенадцать девочек. Две останутся не удел в любом случае, да еще и, скорее всего, делить остальных будут. И не факт, что все разобьются на пары. Статистика и анализ мои сильные стороны, а вот у руководителя лагерем явно хромает. Потому на десять девчонок по статистике… Или кто-то не хотел легких путей в виде ровного количества тех и тех.

— Что смешного, Ксения Олеговна? — чую знакомый аромат арбуза и усмешку сбоку.

— Вот думаю, почему теперь огурцы пахнут арбузами? — разворачиваюсь и складываю руки на груди.

— А это чтобы вы не думали об огурцах. — И так плавно скользит нахал от глаз вниз.

— Нужна в чем-то помощь? — перехватываю щелчком пальцев взгляд и возвращаю на место.

— Да, — криво улыбается. Вот чую, что затеял какую-то ерунду, но и отказать не могу. — Где тут туалет?

Тихо хмыкаю, не зная, откуда и ждать подвоха, но иду в сторону мужских туалетов.

— Вот ваши, огуречные. Девочки сюда не ходят. Так что никто не побеспокоит.

— Мне кажется, именно сюда пару минут назад и зашла девчонка. Я не пойду. Можете проверить? — Серьезно так смотрит. И я на пару секунд теряю бдительность.

Захожу внутрь, прохожу дальше к кабинкам и окликаю. Никто не отвечает. Я готова даже к встрече с другим мальчиком. Не думаю, что вид семнадцетиклассника в труселях меня смутит. Никого. Что и следовало ожидать.

Разворачиваюсь и врезаюсь в него. Откуда-то взялась бутылка в руках, которая специально сейчас за пару секунд облила мне футболку и шорты. Спереди. Несложно представить картину и доиграть фантазией до остального.

— Очень смешно, — выговариваю медленно, вкладывая во фразу весь сарказм. — Могу поспорить, там сейчас все стоят с телефонами и ждут, когда я выйду вся мокрая. Так? — Открываю дверь и выхожу, попадая, черт возьми, сразу в объектив камеры. Видимо его друга. Хоть и была к такому готова, а все равно неприятно ловить дебильные смешки от всех.

Мое адское самообладание в какой-то момент дало сбой. Ну как в какой-то. В конкретный момент. Когда слышу за спиной: “Она сказала, что всем даст посмотреть грудь за шоколадку”.

Подхожу к оператору и, взяв его свободную руку, кладу себе на грудь.

— Твой друг такому может только завидовать. — Оставляю на его щеке лёгкий поцелуй и ухожу.

Надеюсь, паренек не влюбится в меня после этого, ведь спектакль был совсем для другого.

— Держи телефон, — слышу за спиной удивленный голос, — Леха, я все заснял.

Когда меня достанут, я поистине могу делать провокационные вещи.

Быстро иду к себе в комнату, что находится в девчачьем крыле. Переодеваюсь в сухую одежду и, выдохнув, снова выхожу на бой. На этот раз буду заниматься девочками.

— Ксения, — слышу голос мамы внизу. — Выхожу из комнаты и, подойдя к перилам наверху, перегибаюсь, чтобы узнать, что от меня хотят. — Собирай всех, сейчас пойдем обедать.

— Хорошо, Таисия Михайловна. — Лилейным голосом отвечаю маме. Играть в дочки-матери будем потом. Сейчас главное, чтобы маме никто не капнул, как ведет себя ее дочь-вожатая. В первый же день соблазняла мальчиков, только вошедших в пубертатный период.

Делаю шаг назад и попой врезаюсь в кого-то. Мой адский кошмар по фамилии Огурцов со смартфоном в руке в такой позе, словно он что-то снимал на камеру. Сзади. У согнувшейся девушки. Он что уже следит за мной?! И принялся воплощать свой план в действие? Как жаль, что ещё не начала нарезать бутерброды в обратную дорогу.

— Открой интернет и изучи всю женскую физиологию там, если она так тебя волнует.

— Не люблю теорию, я больше практик и наблюдатель. — Боже, какой придурок, а не наблюдатель.

— Ты знаешь, что телефонами пользоваться запрещено в корпусе? — Вспоминаю один из пунктов правил и хочу преподать ему урок. Подхожу и протягиваю руку. — Сдавай. — Лишь смеется в ответ. Да уже легко доминировать, когда ты выше. И тяжело командовать, когда ты ниже. Надо бы узнать в википедии, как Наполеон справлялся с этим недугом. — Девочки и мальчики на обед. Выходим из комнат и спускаемся вниз, — кричу на весь корпус. — А ты сдай свой телефон.

— Не собираюсь. — И я ведь понимаю, что он не собирается. Но он не знает про мои родственные связи, поэтому у меня есть запасной вариант на этот счет.

— Что ты хочешь от меня?

— Хочу, чтобы ты свалила.

— А если нет?

— А если нет, тогда я покажу руководству, как ты совращала малолетних, давая тискать себя за грудь. Как ходила в мини юбке и соблазняла детей.

Черт, Ксюша, он снова тебя обыграл. И набирает очки одно за другим. Таким образом, скоро выиграет всухую.

— Хорошо, — киваю соглашаясь.

Ничего к чертям не хорошо, но я просто не могу сейчас спорить и что-то доказывать. Придется действовать грязно. Но и они не ангелы, что спустились на землю, ради спасения моей грешной души. Засранцы.

И, несмотря на то, что мама за пятнадцать минут до отбоя всем сказала сдать телефоны и при виде их лиц у меня должен лопнуть рот от удовольствия. Но на моем лице все равно красовалась кислая мина. И шутка про то, что я съела кило лимонов, частично правда. Я действительно стрельнула на кухне один и съела его. И до сих пор во рту все сведено и щипит.

Потому что я знала, что не смогу не засмеяться, когда мама сама это сделает. А уж я во всю расписала ей, что режим есть режим. Пусть они и скоро совершеннолетние, но один человек подставил всех. Там и быть я не скажу им, кого они должны за это благодарить. И сегодня все телефоны в моем распоряжении.

Встречаюсь взглядом с корнишоном и вспоминаю про лимон, который съела десять минут, чтобы не рассмеяться. Надеюсь, он не Вольф Мессинг и не прочитает мои мысли, которые посылают ему: “Ты проиграл, лузер. Я никуда не уеду”

Просыпаюсь по будильнику в два часа ночи и, натянув толстовку без замков, как боец-допризывник неумело пробираюсь к складу с боеприпасами. Открываю золотым ключиком дверь и проникаю внутрь.

Подсвечиваю фонариком полку с телефонами. Один круче другого. Девятый айфон, десятый айфон, парочка ксяоми, самсунги. Моего мальчика, конечно, простым Самсунгом не удивишь. Айфон. Тёмно-серый металл. Стильный до безобразия. Откусила бы и себе кусочек от этого яблочка. Разблокирую телефон и понимаю, что этого я не учла. Пароль. Отпечаток пальца. Мне бы сейчас вызвать одного из друзей Оушена и снять кожу с пальца засранца. Есть замена в виде графического кода. Рисую квадрат. Единицу. Зигзаг. Черт. Не вариант. Так я гадать до утра буду.

Придется пробираться в парник к стучкообразным, чтобы разблокировать телефон.

Тихо приоткрываю дверь. Хоть и смелая, но сейчас сердце грохочет. Попасться — значит окончательно упасть до уровня этих детей. Никогда уже не поднять свою репутацию с колен.

Мне везет. Парень спит, не догадываясь, что сейчас против него затевается лагерный переворот. Если кто-то из президентов хотел свержения власти, то именно так и следовало бы действовать. Ночью во сне.

Нахальный огурец даже в темноте хорош собой, и он это знает паршивец. Специально снял футболку, чтобы я не могла сосредоточиться и правильно приложить палец с первого раза.

Телефон недовольно откликается вибрированием на непринятый отпечаток, и я замираю. Проснется огурчик или нет? Облизывает во сне губы и спит дальше. Фух. Пронесло. Снова подношу палец к телефону, и экран загорается, устанавливая между нами связь. Посылаю мальчикам сладкие воздушные поцелуйчики и желаю своего степашкинского спокойной ночи, малыши.

Найдя в галерее видео со мной, под тихое гудбай отправляю его в виртуальную корзину. Да и остальные фото со мной летят туда же.

Но обои экрана в зелёных тонах заставляют улыбнуться. Он, похоже, специально выбирает себе такие. Подчеркнуть причастность к травянистому составу.

Заодно проверяю облако и почту. Нахожу копию злосчастного видео. Огурец сообразительный и отправил копию на облако. Но я тоже не промах, поэтому удаляю и оттуда. Интересно, я узнаю завтра новые слова из русского матерного или обойдёмся старым лексиконом?

Знаю, что лазить по чужим вещам нельзя и все такое, но я запускаю свои нейроны памяти и штудирую его телефон. Пару мальчишеских игрушек. Список контактов. Мальчики. Девочки. Деканат. То есть деканат?!

Колледж? Или университет? Записываю себе номер, чтобы потом узнать, что к чему. Листаю галерею, чтобы найти какой-то компромат.

Ох, Леша, Леша…

Возвращаю телефон на месте и, с чувством выполненного долга, ложусь спать.