Читаем Заказ на отцовство онлайн бесплатно

Открываю глаза. Темнота.

Ненавижу ночные звонки и визиты. Они никогда не сообщали о чем-то хорошем. Всегда на пределе отрицательных эмоций и переживаний.

Но кто-то упорно долбится в дверь. Звонок взрывается хаотичными трелями. Завтра же его отключу.

В груди больно. Сердце сваи забивает. Громко, сильно, ритмично. Ночная тишина сковывает движения.

На часы смотрю - два ночи.

Может, помощь нужна кому-то? А я боюсь сама открывать. Чем я помогу? У меня веса-то пятьдесят килограмм.

Ночью, если срочно, то, как правило, о плохом сообщают.

Звонок входной двери лопнет сейчас от напряжения. А у меня голова.

Все равно уже не усну. Накидываю халат и поднимаюсь.

Тихо на цыпочках пробираюсь к двери. Полы халатика на груди стягиваю и к телу прижимаю. От очередного стука в дверь подпрыгиваю и, неожиданно для себя, тихо вскрикиваю.

- Кать, открой. Катя… - узнаю голос брата, выдыхаю и тут же открываю.

На скуле синяк, на губе свежая рана. За бок держится.

- Боже, заходи, - затаскиваю его в квартиру, осматриваю лестничную клетку. Там пусто. Закрываю дверь на нижний замок. Потом и верхний на всякий случай. - Что случилось, Кирилл? Кто тебя так?

- Воды дай, - сглатывает и шумно дышит через рот. Откидывает голову назад, упираясь затылком в стену, и прикрывает глаза.

Быстро на кухню и набираю стакан прохладной воды из-под крана. Влажные салфетки и антисептик с собой беру.

- Рассказывай!

Протягиваю стакан.

Он не спеша открывает глаза. Забирает и жадно пьет воду, оставляя на ободке стакана кровавый отпечаток. Для него сейчас моя квартира - крепость. Для меня - поле битвы.

- Катя, беда.

Два слова. Он всегда так. Беда, а ты решай, Катя.

- Каждый раз, когда ко мне приходишь, у тебя беда. Хоть бы раз с хорошим чем-то пришел. - Промакиваю рану антисептиком.

- Катя, меня в угол загнали, понимаешь?

Пальцы в волосы запускает и сжимает голову. Сегодня он не такой. Кир часто расстроенный, когда неприятности, но всегда меня подбадривает, что прорвемся, мол, сеструха.

- Что ты натворил? Опять карты? - Глаза поднимает. Там пустота и страх. Безнадежность и надежда. Кивает и глаза прячет. - Я не буду тебе помогать.

Я старшая сестра и обещала родителям присматривать за братцем, но его желание легких денег и халявы мне уже порядком надоело.

- Сколько? - все равно спрашиваю.

- Квартиры и машины заложить не хватит. Прости, Кать. Так шло все хорошо, я выигрывал. А потом потерял контроль.

- Ты дурак?! - Рука соскальзывает и оставляет на его щеке след от пощечины. Он даже не сопротивляется. Все терпит. Есть еще что-то, чего я не знаю. - Я же просила, а ты обещал, - в горле как стеклом больно режет. Слезы вот-вот устроят потоп. - Это не только твоя квартира! Родители оставили нам ее пополам! А ты живешь так, как будто все бесконечно. Не бесконечно. Жизнь может быть долгой, а можно здорово ее укоротить, если не думать о своих поступках и последствиях.

- Я думал, справлюсь. Выиграю. Уеду отсюда. Новую жизнь начну.

- Начал, идиот? Где жить будем, если квартиру продадим?

Он вдруг опускается на колени передо мной и обхватывает мои ноги.

- Катя, помоги мне. Спаси. Обещаю, я больше не зайду в то казино. Вообще никуда не пойду. Я тебе клянусь.

- Ты сам себе это пообещай. Встань, Кирилл.

- В монастырь пойду, постриг приму. Отмолю все. Помогать тебе буду.

- Что ты от меня хочешь?

- Помоги. Ты только можешь.

- Мне за тебя пойти долг отрабатывать?

- Роди ему ребенка.

- Кому ему? - В плечи упираюсь и отталкиваю. Показательные выступления надоели уже.

- Тому, кому я должен денег. Он знает про тебя и сказал, что простит долг, если ты родишь ему ребенка.

- Бред. Как я должна родить ему ребенка? Почему я?

- Он знает, что у меня есть сестра. Все будет искусственно. Там есть специальная процедура. Он все оплатит. Но ты никогда не увидишь отца ребенка и не узнаешь, кто он. Просто родишь и отдашь ребенка. Кать, умоляю.

В глаза заглядывает. Щенка беспомощного включает.

- Нет, Кир. Иди на завод, вагоны разгружай и отдавай свой долг.

- Меня заставят заниматься таким, что лучше умереть. Убивать других придется, если ты не родишь.

- Должен быть другой способ, Кирилл.

- Нет другого способа.

Еще Фрейд говорил, что сновидения - реакция души на внешние раздражители, которые действуют на спящего.

За эту ночь я увидела все. Самые запрятанные глубоко страхи ожили и обрели очертания. Ничто уже не могло их растушевать.

У меня уже большой живот, но ребенок в нем не шевелится. Он жив, но ни разу за беременность не шевельнулся.

У него всевозможные пороки. Рожать страшно, но я не могу ослушаться. Мерзким угрожающим голосом приказ отдают рожать. Сегодня.

Сделать ничего не могу, хоть и понимаю, что рано еще рожать. Зрение и органы дыхания не до конца сформированы.

Мне бы проснуться, но Морфей не дает. Вошел во вкус. Муза его торжествует. Он рисует и рисует свои абстракции.

Дети, много детей. Маленькие и постарше. Очереди. Всех проверяют. На теле рисуют отметки. Мне ничего не говорят, но я как будто понимаю, что у них отмечают здоровые органы.

Я всех их хочу защитить, а сама оказываюсь в кабинете. Уже без одежды. Обнимаю себя, прикрываясь. А на животе замечаю такую же отметку.

Малыш в моем животе тоже пойдет на органы.

Голос украли. Во рту пересыхает. Остановить это пытаюсь.

Снова темно и скальпель перед глазами.

Металлический блеск как насмешка надо мной. Я беспомощна. Одна. Никто не поможет. Руки привязаны. Я сделать ничего не могу. Хочу крикнуть, но рот зашит. Мне и сказать ничего нельзя.

Возразить запрещено. Душно. Гул в голове сносит все мысли здравые.

Остановите это. Не хочу. Не хочу. Он же маленький. Еще рано.

Ребенка достают, а боли не чувствую. Тела не вижу, но вижу две головы.

Я зажмуриваюсь и только слышу:

- Одну удалить.

Слышу и вскакиваю с криком. Глаза раскрываю.

Ночь. За окном барабанит дождь. Сильно. Гулко. Плачет о ком-то.

Молния взрывается далеко. В такую погоду все тайные дела и делаются.

Сорочка вся мокрая. К телу противно прилипает.

Во рту пересохло от частого дыхания. Сколько я так уже бьюсь. За минуту все это увидела или за полчаса.

Ледяными пальцами живот проверяю. Не беременна. Приснилось все. Но так реалистично. Голоса реалистичные. Мысли. Ощущения.

Живо. Жутко. Жалостливо.

Боюсь. Кошмаров таких больше не хочу.

Роди ребенка.

Как будто это так просто. Как арбуз вырастить и продать. Но ребенок это не фрукт и не овощ, и даже не ягода. Не собачка или котик. Это человек живой. Гражданин. С паспортом и личным номером.

Нет. Никаких детей я рожать не буду никому. Пусть брат сам выплачивает свой долг. Почти тридцать лет мужику, а он как маленький.

Брата своего непутевого люблю все равно. Но таким способом помогать не буду. Пусть думает что-то еще. Я его долги не должна отрабатывать.

Поднимаюсь и иду на кухню. Спать страшно ложиться после этого. На часах полчетвертого.

Так и с катушек слететь можно, если еще такие сны увижу. Всегда была впечатлительная. Бывало, перед экзаменом выяснится, что у меня не автомат, а надо сдавать, так во сне обязательно со шпорами словят. Или начальник дал задание сложное, так во сне я все запорола и уволили. Хотя на самом деле происходило все штатно.

Открываю банку кофе и завариваю крепкий, без сахара. Без него мысли путаются.

Тихие шаркающие шаги по коридору.

Брат появляется на кухне. Молча садится. Смотрит в одну точку.

Вид убийственный. Ему досталось вчера. Но я даже вникать не хочу от кого. Квартира наша общая, прописаны оба, но он снимает себе жилье. Нам так проще. Хотя, когда проблемы, всегда идет в родительский дом. Как будто тут силы есть, которые ему помогают.

- Где твои ключи?

- Я не брал, не собирался к тебе приходить.

- Утром нельзя было все рассказать?

- Хотелось побыстрее решить.

Я для себя все уже решила. Твердое нет.

- Ночью завалиться и передо мной на коленях это быстрее?

- Кать, прости. - Глаза поднимает. Чуть не плачет. Снова жалко его становится. Он как будто другой человек, когда играет. У него на плечах явно и ангел, и демон. И ангел, по большей части, спит.

- Следующий раз мне надо будет почку продать? - цепляюсь к его просьбе. Он и так понимает все это.

- Не будет следующего раза.

- Да что ты говоришь! Я это уже раз сто слышала.

- У меня неделя есть.

- Ищи деньги, бутылки сдавай, не сиди!

- Этому человеку не нужны деньги. Ему нужны услуги.

- Какие?

- Есть люди, которые ему мешают. Кто-то должен от них избавляться. Время такое, сестра. Еще в историю войдут. Девяностые.

Хах. Я живу иллюзиями, что в мире все благополучно, и никто никому не желает зла. Просто я такая. Хочется, чтобы и все так.

- Ты сам хотел такой жизни.

- Кать, если б я мог, сам бы родил ребенка.

- Вот и роди. Найти того, кто родит и за тебя долг отдаст.

- Я попробую.

- Но это все равно бесчеловечно. Вынашивать для кого-то ребенка, а потом его отдавать. Ты сам подумай. Ты бы своего отдал? Вот у тебя родился ребенок, а тебе надо его отдать за долги. Куда отдать и кому? На органы? Или что? Я не понимаю.

- Ты права. - Встает и идет к двери. - Я знаю, что делать.

- И что?

Накидывает молча куртку.

- Ты куда, Кирилл, ночь?

- Решать проблему.

- В три часа ночи? Ты же глупостей не наделаешь?

- Не дождутся. Пока, Кать. Люблю тебя. - Обнимает и целует в лоб.

- Подожди, ну куда ты в ночь?!

Трезвый он как будто более адекватный, но и опасный. Хотя бы идея с ребенком тоже кажется ему бредовой.

- Кир, звони если что. Будем думать. Всегда есть выход и другой вариант можно поискать.

Последний его взгляд на меня волчий. Злой. Недовольный. Понять не могу, на кого направлен. На себя. На меня или того, кому должен.

Вгрызается и исчезает.

На три дня.

Лучше уж какие-нибудь новости, чем полное неведение.

Отчет по работе уже два раза переделывала. Как говорят бухгалтеры, дебет с кредитом не сходится.

Все мысли вокруг Кирилла. Где он пропал? Что с ним? На съемной квартире телефона нет. Обычно он сам мне звонил или я к нему приходила, когда надо было встретиться. Может, уже надо в полицию заявлять? Три дня почти прошло.

Уже подташнивает от этой неизвестности. Толком и не ела ничего эти дни.

Мысли все плохие обрезаю сразу. Да, он иногда так может пропасть. Но теперь случай другой. И ставки другие.

Интересно, а если бы надо было меня, скажем, замуж за того мужика отдать, он бы тоже отдал? Продал? Просил бы выйти замуж? Торговать телом? Где заканчиваются границы у его совести? Или он и ее уже проиграл? Заложил в долг?

- Катя, - зовет шепотом Машка, моя подруга, - чайку может? Время, - показывает на часы на руке, - расскажешь, что случилось.

Сердечко как будто оживает. Рвется к подружке. Пожалиться, поделиться. Я тут же киваю.

Отвлечься - это может помочь.

Мы с разницей в одну минуту покидаем кабинет и встречаемся в комнате приема пищи.

- Ты чего тусклая такая с утра уже? Опять Кирилл? - Я сажусь, а она заваривает нам чай.

Только киваю. Она тоже грустит. Человек такой. Не будет пытаться подбадривать и говорить, что все в порядке, когда очевидно, что все плохо.

Стыдно даже рассказывать про такое.

Подношу кружку к губам и дую на горячий напиток, чтобы охладить верхний слой. Взгляд невольно цепляется за гвоздики на подоконнике. Кто-то после восьмого марта оставил. А у них уже лепестки высохли, воды почти нет. Отцветают. У всего есть свой цикл.

- Кир пропал опять.

Поделиться с кем-то хочется.

Вдыхаю аромат, но даже он сейчас не радует и не бодрит. Все равно делаю глоток.

- Воспитателям в детском саду мало платят, а хлопот ого-го.

Но не глотаю. На подругу смотрю.

К чему это она?

- Ты как нянечка ему. Кирюша то, Кирюша се. Ему тридцать лет. Пора бы уже как-то повзрослеть!

Маша права, только что с этого?!

- А если не взрослеют? - Глаза снова на эти гвоздики. Выкинуть бы их. Да жалко. Ставил же кто-то. Может, ему обидно будет? - Я же на работу его устроила неплохую, а он не может работать с восьми до пяти. Ему нужны быстрые деньги. Неделю калымил - месяц живет. И потом это его квартира тоже. Он, когда плохо все, на нуле, от съемной отказывается и ко мне приходит жить.

- Каждый раз одно и тоже.

- Я запуталась.

- А если разменять квартиру и отдать Киру его долю.

- Так он и ее прогуляет и все равно ко мне придет. Это просто и безнадежно одновременно.

- Лучше без брата, чем с таким.

- Родителей и родственников не выбирают. - Качаю головой.

- Надо что-то придумать.

- Сейчас все вышло из-под контроля. Я уже не понимаю, это шутка или нет, - понижаю голос до шепота, - но последний раз, когда он проигрался, взамен потребовали, чтобы я родила ребенка, и долг спишут.

- В смысле родила?

- Вот так, - понижаю голос до шепота. - Выносила, родила и отдала неизвестно кому, неизвестно зачем.

- Они там совсем крышей поехали? Плюнь ты на своего брата. Вот честно, может и грешно так говорить, но тебе легче бы стало, если б он исчез, а от тебя отстали.

- Он исчезнет, его долги на меня лягут. Не знаю, что лучше. - Пожимаю плечами.

- С долгами рассчитаешься как-нибудь, я своего Жорика попрошу помочь, и будешь дальше спокойно жить.

- Угу, и всю жизнь с мыслью, что я виновата перед ним? Сначала родителей не стало. А если и брата… то совсем одна останусь. Хоть какой, но родной же. Как можно желать ему смерти?

- Как можно мучить тебя постоянно? Ему как спится, нормально?

- Герц и Иванова! Почему не работаем? - Еще и начальник застукал. - Я уже прислал задание на сегодня, надо сделать. Кто не успевает, тот задерживается.

Выливаю недопитый кофе и иду работать.

Слова Машки такие противоречивые и со стороны правильные. Большой мальчик - решай свои проблемы сам. А если не получается, что перевоспитывать? Папа ушел из жизни, когда Киру было двенадцать. Как раз начался переходной возраст. Мы с мамой не могли его сдержать. Видимо, отцовской жесткости и твердости и не хватило. Мы отовсюду пытались его вытащить. Мама несколько раз договаривалась с участковым, носила взятки, чтобы его выгородить. Потом и мамы не стало.

В итоге выросло, что выросло.

С возрастом он остепенился, конечно. Приводов в милицию больше нет. Выучился, но вот это умение перекладывать свои проблемы на других так и осталось.

А я как старшая сестра, отличница, считала своей обязанностью всем помогать и поддерживать. Заложено так во мне. Не могу я отвернуться. Хочу отвернуться. Отворачиваюсь. А потом все равно помогаю.

Задерживаюсь на работе допоздна. Я умею решать свои проблемы сама. Отвлечься хочется хотя бы работой.

Кирилл в голове постоянно. Нашла в записной книжке парочку его дружков, даже им позвонила, но никто не знает, где он.

На съемной квартире вчера была, там тоже нет, и непонятно, когда был последний раз.

А может, и правда, я должна отпустить его? Позволить самому строить свою судьбу и не вмешиваться.

Кладу в папку начальнику отчет, выключаю технику, теплое пальто надеваю. Март в этом году ледяной. Хочется поскорее уже весны и тепла, солнца побольше. Может, наладится все само как-то. Весна же как новый этап в жизни.

Выхожу в холл и снова замечаю увядшие гвоздики. Никто их не убрал. Не избавился от старого.

Оглядываюсь и, пока никого нет, достаю из вазы и отправляю в урну. Нет смысла ждать, что оживет то, что погибло уже.