Читаем Мы - ошибка онлайн бесплатно

Если бы два года назад меня спросили, хочу ли я жить дальше, я бы ответила "нет". Но время лечит. Точнее не лечит, а плотно затягивает раны в том месте, где когда-то было невыносимо больно.

Сейчас там лишь плотный, толстый рубец, безобразно затянувшийся кое-как. Сам собой. Но любое воспоминание — и он снова начинает тянуть. Ныть там, где когда-то билось сердце. Сейчас же оно дергается просто для того, чтобы показать на кардиограмме, что я еще жива…

Мысли постепенно упорядочиваются вместе с равномерным стуком каблуков, разносящихся эхом по коридору. Все вокруг в этом офисном пространстве ведут себя непринужденно и раскованно. Улыбаются и обсуждают что-то, обмениваясь бумагами и советами. Я не знаю тут никого. И даже перекинуться фразой о погоде сейчас задача с двумя звёздочками.

Три последних этажа, арендованных в одном из небоскребов "Москва-Сити" и оформленных эстетически и функционально в одно пространство под стеклянной крышей, поражали воображение. Множество рабочих зон, каждую из которых можно занимать для работы. Объединял все это пространство большой амфитеатр для проведения конференций и презентаций. Я остановилась, чтобы рассмотреть огромные переговорные, напоминающие металлические яблоки. Их вид доказывал, что предела у человеческой фантазии нет. Интерьер хотелось рассмотреть подробней, но не сейчас. Не впопыхах.

Я немного ознакомилась с планом, поэтому поднимаюсь на этаж выше, чтобы попасть в конференц-зал.

Неосознанно разглаживаю складки, которых и так нет, на пиджаке и брюках. Только я знаю, что на мне надето тонкое, кружевное, чёрное белье, тщательно подобранное для моих выпуклостей. За два последних года, правда, его видело только мое зеркало, но ощущение на себе этих идеальных лоскутков ткани, скрытых от посторонних глаз, всегда придавало мне максимум уверенности, чтобы чувствовать себя в новом месте комфортно.

Но сегодня этого ощущения нет. Слишком велика была ответственность перед той фирмой, которую я представляла и которая дала мне такую возможность. На этот ноябрьский месяц я погружалась в работу с командой незнакомых людей для участия в крупном проекте.

Поправляю низ пиджака и захожу в конференц-зал.

Попадаю в помещение, наполненное светом через большие панорамные окна. Под потолком воздушные люстры, больше напоминающие ёжиков, сделанных из гирлянд.

Я первый раз на таком мероприятии. Первый раз в таком обществе, да и вообще в таком здании. Я быстро осматриваю всех и понимаю, что знакомых мне лиц нет. Нахожу свободное место посередине стола, чтобы с одной стороны хорошо видеть руководителя всего проекта, а с другой — экран телевизора. Усаживаюсь лицом к двери, чтобы наблюдать за теми, кто заходит. Хотя встретить знакомое лицо тут — абсолютно маловероятно. До начала ещё пятнадцать минут. Люди заполняют конференц-зал, растекаясь по свободным местам и занимая оставшиеся ячейки за столом. Сердце трепетно бьется.

Ловлю на себе заинтересованные взгляды мужчин и внутренне улыбаюсь. Я могу нравиться другим и могу ещё испытывать трепет от внимания.

Хоть это против правил этикета, но мне надо успокоиться. Я кладу локти на стол, чтобы подмышки хоть немного проветрились. Иначе пиджак придется выжимать, а меня отправлять в химчистку.

Беру со стола бутылку с водой и наливаю себе стакан. Делаю несколько глотков, чтобы освежить пересохшее горло, и останавливаюсь. Бесшумно возвращаю стакан назад. Быстро осматриваю всех и спокойно выдыхаю, каждый занят чем-то своим и никто не обращает на меня внимание.

Постукиваю кончиками пальцев о матовую бежевую столешницу.

Бросаю взгляд на глянцевый декор напротив, где вижу себя и автоматически поправляю волосы.

Если бы кто-то из прошлой жизни встретил меня сейчас, то не узнал. Пушистые вьющиеся волосы я теперь идеально и стильно вытягиваю. Сегодня никак не могла подобрать подходящую прическу, поэтому оставила их распущенными. Не пренебрегаю маникюром и макияжем, хотя и обхожусь минимумом. И, оказывается, в современном мире это играет не последнюю роль.

За всей этой маской независимости и уверенности, сложно разглядеть простую девушку из Подмосковья, которая когда-то работала на обычной станции технического обслуживания автомобилей автомехаником.

Меня пригласили сюда как лучшего специалиста по устройству автомобилей.

Прикрываю глаза на пару секунд и вспоминаю, что если бы не он, то не было бы этого толчка. Мне надо было забыться, отвлечься, погрузиться в работу, какое-то дело. Моя подруга практически силой заманила меня в Москву. Помогла с работой и приютила у себя, пока не буду зарабатывать столько, чтобы самостоятельно снимать жилье.

Сейчас же я участвую в грандиозном проекте, который откроет передо мной возможность уехать в Европу или Азию. Ведь жить на одной территории с теми, кому ты не нужен, и скучать по тем, кого нет рядом, — невыносимо. Несколько мест за столом еще остаются свободными, но мне уже очень хочется, чтобы мероприятие началось.

Я никогда не участвовала в таких масштабных проектах. Тут я представляю свою фирму, хотя и работаю у них всего девять месяцев. Но я показала свои знания сразу. Как я умею. Ведь лучше меня строение большинства машин знает, разве что, конструктор этих машин.

В конференц-зал проходит последняя группа людей, за которыми дверь закрывается. Мы ждём, когда все рассядутся и кабинет погрузится в тишину. Мой взгляд цепляется за одного из мужчин, который идёт с руководителем проекта. Того, кто когда-то предал меня, показав, как может быть хорошо вместе, а потом испугался и бросил. Мой кошмар и мои сладкие сны. Прикрываю ладонью глаза, чтобы не встретиться взглядом с ним. Чтобы не узнал. Я совсем не готова и уж, конечно, не так представляла нашу встречу.

Слишком много плохих воспоминаний принес его уход. Раздвигаю пальцы и наблюдаю за ним. Они идут с мужчиной до середины кабинета. Потом кивают друг другу в знак того, что поняли мысли и намерения друг друга и расходятся. Наш руководитель направляется к своему месту во главе стола, а Марк быстро на всех смотрит и уверенной походкой идёт к свободному месту. Меня не замечает или не узнает. Я забываю как дышать и глотать. Видеть его вот так близко и рассматривать убийственно. Хочется натянуть на голову сумку и сбежать отсюда.

Украдкой рассматриваю его. Такой же красивый. Та же чертова родинка. Только теперь его лицо гладко выбрито. Скулы стали более выразительные. Лицо более уставшим, а взгляд равнодушным. От прежнего Марка так мало. Даже одевается он теперь как копирка рядового офисного сотрудника. Потерял свою уникальность и стиль.

Мысли о том, чтобы отказаться от проекта и сбежать тут же плодятся в голове и хочется плевать на Европу и Азию. Отодвигаю руку на пару миллиметров, чтобы рассмотреть, что он делает. Марк занимает место на противоположной стороне стола, но ближе к руководителю. Спасибо моему ангелу, что не напротив. Иначе вода из моего почти опустошенного стакана уже стекала бы с его с идеально гладкой кожи лица. Ему стоит только поднять глаза и посмотреть вправо, как он увидит меня. Поэтому я откидываюсь на спинку стула и прячусь за плечо мужчины рядом. Но Марк наоборот сосредоточенно смотрит на директора, который начинает свою речь. Почему из всех моих знакомых тут надо было встретить именно его?!

Марк кому-то натянуто улыбается и кивает. Конечно, у него-то тут много знакомых. Даже в кресле он сидит, хоть и на месте подчиненного, но откинувшись на спинку стула и положив правый локоть на край стола. Сейчас в нем нет той искренности и открытости, что были раньше со мной. В работе он совершенно другой.

— Добрый день, — звучит голос руководителя проекта и все разворачиваются к нему. — Меня зовут Виктор Васильевич. Рад вас всех тут видеть. Мы начинаем.

Не хочу, но глаза все равно, как к магниту, тянутся к Марку. Рассматриваю теперь его волосы. Наверное, они остались такими же. Только сильнее прилизаны. Напоминает участника модного приговора, которому навязали стиль, а на самом деле он другой. Пока докладчик рассказывает о цели нашего мероприятия, я окунаюсь в воспоминания. Как любила запускать руки в эти волосы. Как стягивала их. Как его щетина на подбородке, которой теперь нет, царапала кожу, заставляя ее гореть.

Может, мы больше и не пересечемся?

Но было бы слишком просто тому, кто за мной наблюдает и подкидывает сложности, сделать мою жизнь проще. Закрасить наконец черную полосу, если не белым, то хотя бы серым.

— Это крупный инвестиционный проект и нам надо разработать как можно больше кардинальных, направлений. — Возвращает в реальность голос Виктора Васильевича, — Поэтому я собрал тут самых молодых, креативных и перспективных молодых сотрудников со всей Москвы. Разделил всех на группы по пять человек. Направлять и объединять ваши идеи будет руководитель — опытный управленец.

Какова вероятность, что мы можем попасть с Марком в одну группу? Ноль. В обычном случае. Но не в нашем. Не в нашем гребаном случае. Когда рассчитывается вероятность и статистика наших встреч, всегда надо вносить дополнительные корректировки.

— Сейчас я представлю руководителей команд и назову состав.

Я молю услышать свою фамилию раньше, чем его. Лучше попасть в команду к Дьяволу и чистить котлы после сжигания душ, чем, в команду Марка.

Но его фамилию звучит раньше. Никифоров Марк Алексеевич. Марк поднимается, придерживая пиджак в области живота, кивает и возвращается на свое место. Его вид совсем не настраивает на более дружелюбный лад в будущей команде.

— Михаил Воробьев, — называет Виктор Васильевич первого участника его команды. Будь я на месте этого Михаила, не обрадовалась бы такому начальнику. Но одновременно благодарна, что Воробьев вытягивает счастливый билет в компанию Марка.

— Аркадий Шашков.

Второй. Марк не смотрит на людей. Не пытается увидеть тех, кто с ним будет работать. Он вообще улыбается-то людям или разучился?! Заполняю мозг дурацкими мыслями, чтобы не привлекать внимание Вселенной с ее неудачными стечениями обстоятельств на свою сторону. И, на всякий случай, скрещиваю пальцы и молю всех святых, чтобы оказаться не с ним. Только не с ним в одной команде.

— Леонид Андилевский.

Внутренне выдыхаю. Трое из четырех названы. Я спокойна и пытаюсь думать, о чем угодно, только не о нем. В конце концов, команды общаться между собой не должны. А если мы встретимся где-то в коридоре, то я сделаю вид, что не узнала Марка. Перспектива остаться тут работать все больше пугает.

— Марк Алексеевич, и последний в вашей команде.

Последний. Окончание "-ий". Он. Мужчина. Точно не я.

Расслабляюсь и выпрямляюсь. Быть в разных командах — это лучший подарок, что могла преподнести нам Вселенная, после его слов, что мы — ошибка.

— Алиса Астахова, — слышу свое имя и фамилию. Ну нет. Глаза сами ищут знакомый профиль, чтобы увидеть его реакцию. Скажите, что мне послышалось…

Марк дёргает подбородком вверх и впервые на его лице выражение, отличное от равнодушия. Он слышал. Он точно слышал знакомую ему фамилию и мое имя.

Никифоров быстро скользит взглядом от начала стола в конец, сканируя лица и подбирая одновременно совпадение с картинкой из своей памяти. Это все равно случится, избежать нашей встречи не получится, поэтому я больше не прячусь.

Руководитель проекта рассказывает про следующую команду. Взгляд Марка проносится мимо меня. Усмехаюсь тому, что не узнал. Но тут же делаю лицо равнодушным, когда вижу, как его голова тормозит и медленно возвращается назад. Доли секунды и наши взгляды пересекаются.

Узнал.

Пусть и не с первой попытки. Все звуки вокруг превращаются в один сплошной гул. Я не разбираю ни голосов, ни слов. Все сливается в какой-то прибой и выкидывает нас на необитаемый остров. Есть только он, я и огромная пропасть между нами, соединенная тонким стеклом воспоминаний. Но они настолько нежные и ранимые, что любой шаг — и мы в этой пропасти. В омуте. Я — с изрезанным в лохмотья сердцем и отравленным любовью организмом. А он успешный, довольный и счастливый.

Рассматривает меня долго, будто играет в «найди двадцать отличий» между Алисой прежней и Алисой настоящей. Да, меня сложно узнать сейчас. Я не та, что была два года назад. От рыжих кудряшек, что ему нравились, ничего не осталось. Теперь я не хожу в джинсах и толстовках, а работаю в офисе и ношу платья и брюки. Я выгляжу круто и мне ни капли не стыдно за свой внешний вид. Укладка, шмотки. Я в престижной фирме и участвую в крутом проекте. Я успешна и справилась со всем без него.

Я завязала с ремонтом машин, чтобы однажды ко мне снова не заявился какой-нибудь тип с пробитым колесом. Который перевернет мой мир, а потом бросит.

Подобно тому, как меня рассматривает он, я тоже позволяю себе изучить его повнимательнее. Хотела бы я сказать, что темно-синий галстук невероятно подчеркивает цвет его глаз, но нет. Я бы с удовольствием обкрутила этот галстук вокруг его шеи и подвесила бы за кончик на этой самой люстре с гирляндами!

А из его скучного пиджака, под цвет галстуку, просто следует сделать пугало. Марк накрывает одну ладонь другой и сжимает их.

Я снова смотрю на его лицо. Он не кивает в знак приветствия, не смотрит вопросительно. Его брови не спеша съезжаются на переносице, как от сложного математического вычисления. Надеюсь, он не думает, что это я подстроила и эту встречу, и наше с ним сотрудничество. Знаю, что руководитель проекта делал акцент на том, что хочет собрать именно команду незнакомых людей, которые не привыкли друг другу и способны генерировать больше идей. Поэтому стоит мне или ему сейчас поднять руку и сказать, что мы знакомы, — и нас автоматически перераспределят. Но ни он, ни я этого не делаем.

Было бы прекрасно, если бы он сейчас жалел о прошлом, наказывал себя за случившееся… Но, судя по ему внешнему виду, это не так. В любом случае, я не доставлю ему удовольствия увидеть, как мне было плохо и как я скучала. Потому что я планирую отказаться от этой работы или попрошу перевести меня в другую команду. Скажу, что мы знакомы, а это против правил.

После заключительной речи руководителя проекта, которую я практически не слышала — нам раздают материал, с которым надо ознакомиться. Я собираю вещи в сумочку все под тем же пристальным взглядом. Но делаю вид, что не замечаю его, уверенно перекладывая вещи из одного отсека в другой.

Рукой убираю волосы с плеча… Его голова повернута в другую сторону, но я все еще чувствую на себе этот взгляд, решающий сейчас, как судья, что со мной делать. Он всегда так действовал. Не спрашивал, что хочу я, а делал то, что хотелось ему.