Читаем Назови цену онлайн бесплатно

Их первый раз настолько банален, что вполне можно забыть о нем на следующий же день.

Эта девчонка сидит напротив в самолете, и, глядя на ее джинсы, разодранные на обеих коленках, Павел думает о том, что она напоминает ему его самого лет десять назад. Расслабленного, свободного.

Она чертит что-то в своем блокноте, забросив одну ногу на другую, и все время покачивает носком дешевого кроссовка в такт какому-то ритму, звучащему в собственной голове.

Павел на может оторвать взгляда от этого кроссовка. Размер — не больше 36-го. Подошва не белая, но и не грязная. Хорошо потасканная, явно находила не один километр асфальта. Шнурки — желтого цвета, когда сами кроссовки — синие. Одним словом, безвкусица полная, но что-то в этом есть такое, от чего у Павла в груди щемит, и целых полчаса он таращится в сторону, не представляя, как это понимать.

Наконец, странное чувство проходит, и он продолжает рассматривать незнакомку.

Волосы — каштановое, чуть вьющееся отросшее каре. Лицо — бледное, с мягким румянцем. В ушах — серебряные сережки без камней, а на руках — браслеты из бисера. Ей можно дать как восемнадцать, так и двадцать восемь. Тот типаж, когда узнать, сколько человеку на самом деле лет можно, лишь заглянув в паспорт.

Глаза — синие, бегающие по бумаге.

Когда Павел встает, чтобы достать книгу из сумки, девушка поднимает глаза и смотрит на его ширинку. Через три минуты Павел матерится, ударяясь локтями, коленками и всем остальным о стенки туалета, но не может прекратить вдалбливаться в ее тело, подстраиваясь под сбивчивый шепот и громкие стоны.

Узкая и складная, она умудряется в этом катастрофически маленьком пространстве подмахивать бедрами, ловить рот Павла губами и прикусывать свои пальцы.

Это не самый умопомрачительный секс в жизни Павла, но это секс, который напоминает ему о чем-то, и он никак не может понять, о чем именно.

С силой сжимая загорелые бедра и вгоняя член до самого конца, он знает, что, кончив, не сможет насытиться.

Павел не говорит ей красивых слов о том, как она пахнет и о том, насколько прекрасны ее глаза. Павел дипломат. Он привык выкладывать все прямо и начистоту.

— Я занятой человек. У меня нет времени искать девушек для регулярного секса, — говорит он, пока она катает кубик льда по бокалу и лениво оглядывает интерьер ресторана. — И я не люблю шлюх, они слишком пресные.

Девушка вскидывает аккуратные брови.

— Хочешь, чтобы я спала с тобой?

— Просто назови цену.

— Очень. Дорого.

Хм. Вероятно, она тоже любит говорить в лоб. Что ж, тем лучше. Значит, они на одной волне.

Павел оглядывается.

Не то чтобы его беспокоит, что о нем подумают. Просто он впервые ведет настолько откровенный разговор в таком месте.

Он вспоминает, что так и не спросил ее имени.

— Как тебя зовут?

— Яна.

— Сколько лет?

— Двадцать один.

— Павел. Тридцать девять. Со мной ты ни в чем не будешь нуждаться, — он протягивает руку и ждет, когда ее пожмут.

Яна не спешит касаться чужой ладони. Смотрит на нее со странным выражением лица. Очевидно, ее манит это предложение, но также очевидно, что с ней такое впервые.

Ох уж этот компромисс с самой собой.

Она мнется, думает, ведет внутренний диалог. Павлу нравится наблюдать за эмоциями, которые девушка пытается скрыть, но она слишком хороша и слишком свободна от предрассудков. И ответ очевиден.

— Если ты хоть раз назовешь меня своей шлюхой — я оторву твой член. И это не шутка.

Она соглашается.

Яна учится на третьем курсе, снимает квартиру с двумя соседками, и ей нужны деньги.

Все ее родные живут в тысячах километрах от нее, да и отношения с ними складываются далеко не самым лучшим образом, так что брать у родителей деньги Яна не хочет.

Она постоянно где-то работает, берет все подработки из возможных. За два с половиной года она как будто перепробовала все: от раздачи листовок в огромном костюме рыбы до уборки гостиничных номеров. Но из-за учебы она не может надолго удержаться на одном месте. Даже те рестораны быстрого питания, что обещают студентам золотые горы, в итоге перестают быть лояльными, когда дело доходит до экзаменов и зачетов.

Да, в Москве ей туговато. Жилье дорогое, а кредит, что она взяла на учебу, нужно чем-то платить. Также не помешало бы что-то есть и покупать себе вещи, хотя бы по погоде. Яна способна прожить неделю на тысячу рублей, она научилась, но жизнь вообще не дешевеет. И она не представляет, как будет дальше.

Возможно, поэтому она и не крутит пальцем у виска, когда Павел предлагает ей «встречаться».

Спать с кем-то за деньги — это край, но когда этот кто-то — роскошный Павел, ты перестаешь об этом заморачиваться. Не сразу. Но перестаешь.

Итак, она соглашается на предложение Павла и целую ночь после этого лежит в своей комнате и смотрит в потолок.

Сначала она думает «До чего же ты докатилась».

Потом проверяет баланс своей карты, куда Павел кинул охренеть какую сумму с припиской «это для поднятия настроения», и у нее офигеть как поднимается настроение!

Потом она вспоминает, как было жестко. Жарко и страстно в туалете самолета с Павлом и понимает — да пофиг.

Даже если она шлюха, что с того?

Она дорогая шлюха, ясно вам? И очень даже своенравная. Уйдет, когда посчитает нужным.

С этими мыслями она засыпает таким крепким и сладким сном, что сама себе завидует.

Павел присылает за ней машину в субботу вечером.

Яна уже полностью готова как в гигиеническом плане, так и в эстетическом. Она подозревает, что перед таким как Павел не нужно строить из себя цацу, поэтому надевает простые узкие джинсы и белую кофточку без каких-либо логотипов. Чуть брызжет на себя духами и проводит по волосам расставленными в стороны пальцами.

Уже в машине, сидя на заднем сидении и разглядывая бритый затылок водителя, Яна понимает, куда она попала.

Судя по марке авто, по тому, во что одет водитель — этот Павел реально очень богатый тип.

Становится немного не по себе.

То есть…

Да, такие отношения могут поправить ее финансовое положение, но также есть опасения.

А если Павел — маньяк? Если он окажется неадекватным садистом и будет заставлять Яну делать то, на что она не согласна? Что если у него нет никаких рамок в голове и, покупая Яну, он реально считает, что покупает ее всю, целиком?

И если Яна не согласится, то… что? Что с ней сделают?

В пути она накручивает себя так сильно, что когда машина спускается на подземную парковку в очень-очень-очень дорогом районе, у нее уже трясется все тело, и она готова сбежать.

Дышать тяжело, и Яна чувствует, как ее накрывает паникой, пока не видит внизу, у лифта, Павла.

Он стоит там в обычной одежде — свитере и штанах. Увидев подъезжающую машину — идет навстречу и открывает для Яны дверь.

Яна не хочет показывать, что ей страшно — она вообще ненавидит выглядеть слабой. Поэтому делает вдох и натягивает улыбку, выходя из машины.

Павел оглядывает ее с головы до ног.

Потом приобнимет за плечи.

— Ты вкусно пахнешь, — сообщает он и клыкасто улыбается.

Яна чувствует, как мурашки проползают по плечам.

Нет, не маньяк.

Каннибал.

Пока они едут в лифте, Яна ведет переговоры сама с собой.

Ей нужны деньги.

Настолько нужны, что если она не найдет их в срочном порядке, то в следующем полугодии ей придется съехать из квартиры, бросить учебу и вернуться к родителям в родной город.

Она совершенно не хочет возвращаться. Не из-за города — из-за самоощущения. Вернуться будет означать, что она не справилась. Что сдалась, так и не добившись ничего, а ведь у нее были грандиозные планы.

Чтоб вы понимали — Яна не из бедной семьи. У ее отца небольшой бизнес, мама — может позволить себе сидеть дома и не работать. Но единственное, в чем помогают ей родители — оплачивают билеты на самолет, когда она приезжает домой. Потому что Яна — «не такая как они». Потому что Яну «Москва испортила».

Нет, она не собирается ничего доказывать родителям. Да, она не такая. Ей нравится ярко одеваться, проявлять себя и говорить в лоб то, что она думает, она не собирается это скрывать, и она обожает в себе это гипертрофированное чувство справедливости. Мать сказала, что ей достаточно прикинуться милашкой перед отцом, и все будет отлично, но Яна лучше сдохнет, честное слово.

Так и живет теперь — возвращается домой пару раз в год, чтобы провести выходные в компании своей старой комнаты (единственное, по чему она скучает) и отцовского бубнежа. Обычно все ее поездки оканчиваются тем, что они с отцом жестко срутся напоследок. Почему же она продолжает туда возвращаться? Она и сама не знает, честно говоря. Как будто случится что-то неизбежное, если она перестанет. Как будто тогда она окончательно потеряет свое прошлое. Совсем.

Но пора возвращаться в настоящее.

Лифт останавливается, и Яна идет за Павлом по коридору. Идет как агнец на заклание, если честно.

Павел ничего не говорит, молча открывает ей дверь и пропускает в квартиру.

Обстановка… обычная. Яна оглядывается, пока Павел забирает ее куртку и вешает в шкаф. Серые стены, белая мебель, скучные картины, смысл которых понять без подсказки невозможно. Яна уверена, каждая из этих картин стоит кучу денег, как и эта мебель, как и этот ковер под ногами, но…

Тоска.

Наверное, она демонстрирует это всем своим видом, потому что Павел спрашивает:

— Что? Не то, чего ты ожидала?

Яна пожимает плечами.

— Можно и так сказать.

— А что, ты думала, ты здесь увидишь?

— Как минимум по огромной кровати в каждой комнате и плетки, плетки — вместо картин.

Павел смеется.

Яна думает, что у него приятный смех и… какого-то черта смущается.

— Если ты очень хочешь, я могу заказать плетку. Ее привезут в считанные часы.

— Не хочу.

— Тогда — прости. Кровать у меня всего одна, в спальне.

— И что, даже красной комнаты как в «50 оттенков серого», нет?

По лицу Павла видно, что он даже не представляет, о чем речь.

— Эм…?

— Ладно, — шепчет Яна. — Проехали.

И… внезапно успокаивается.

Да, определенно существуют маньяки, которые живут в обычных квартирах и не демонстрируют свои пагубные пристрастия напоказ. Но почему-то Павел вообще не кажется маньяком.

Он провожает Яну в гостиную — даже не в спальню сразу. Здесь поуютнее, пахнет каким-то приятным ароматизатором, на полу — мягкий ковер, по которому хочется ходить босиком. Гигантская плазма занимает всю стену, а перед ней — диван, который в целом больше, чем вся комната, что снимает Яна. Еще одна стена занята книжным шкафом. Яна подходит к ней и пытается найти взглядом хоть одну знакомую книгу, но, кажется, здесь только бизнес-литература и всякие подарочные издания скучнейшей классики.

Что ж, вердикт таков: Яна попала в дом к какому-то душниле.

Павел все то время, что Яна осматривается, стоит в стороне, наблюдая за ней. Наконец, осторожно спрашивает:

— Выпьешь что-нибудь?

Яна поворачивается к нему.

— А что есть?

— Да в целом… Все.

Яна вскидывает брови и удовлетворительно хмыкает.

— Тогда бокал белого вина, если можно.

Павел уходит на кухню, а Яна подходит к окну, чтобы оценить вид, а заодно и подумать.

Господи, что она делает?

В этом районе квадратный метр стоит больше, чем вся Яна, даже если продать ее на органы. Даже съем жилья на месяц здесь будет ей по карману, только если она будет копить пару лет, живя под мостом.

Ей здесь не место.

Парковка внизу забита машинами, чьи названия Яна даже выговорить не в силах, а люди… Яна уверена — здесь нет ни одного случайного жильца. Все здесь богаты до неприличия. Блогеры, артисты, мажоры, бизнесмены.

Так что она забыла здесь?

Пока она гоняет эти мысли в голове, Павел возвращается с бокалом вина для Яны и стаканом виски — для себя. Он ставит все это на журнальный столик и приносит закуски — сырную нарезку, крошечные шоколадки и ягодное ассорти.

Яна не знает, как реагировать.

Она не принцесса и о подобной жизни никогда не мечтала. Он и на свиданиях-то ни разу не была, а те встречи, что заканчивались сексом, начинались обычно прелюдией. Без вина, клубники и прочей атрибутики.

Она делает глоток вина. Оно оказывается чертовски хорошим. Потом берет сочную малинку, забрасывает в рот и жует. А в следующую секунду Павел припечатывает ее губы своими.

Видимо, он такой всегда.

У него все рывками, резко, прямолинейно, без церемоний.

И Яна понимает, что ее это полностью устраивает, когда чувствует язык у себя во рту, когда ощущает руку в волосах.

Все происходит почти так же, как в самолете. Грубо и быстро, когда в голове почти нет мыслей о сексе, и он…

Случается.

Яну размазывает по телу Павла, по его коже, по его рукам. Она становится ватной вся, не только ноги. Чувствует только, как у нее забирают бокал, а потом — как ее прижимают к себе тесно-тесно, и ощущение чужой горячей кожи на своей — потрясающее.

Павел очень любит все делать хладнокровно и жестко… От этого и заводит сильнее.

Яна охает, когда ее ставят на колени на диване — поворачивают задом, стягивают джинсы.

Глаза ее расширяются, и она впивается пальцами в спинку, успевая только захватить воздух ртом, а потом — ее вылизывают, как последнюю суку.

Боооже.

До чего ж у Павла шикарный язык.

Яна даже не пытается не стонать.

Она не затыкает рот руками и не сдерживается — выплескивает наружу все эмоции, всю страсть.

То, как Павел делает это, сводит с ума.

У Яны сразу становится мокро между ног, в ту же секунду. Лицо горит, голос срывается.

Она чувствует жар чужих ладоней на своих ягодицах, когда их раздвигают, чтобы погрузиться глубже, смочить сильнее…

Павел мучает ее.

Мучает так сладко, что у Яны трясутся руки. Она утыкается лбом в спинку дивана, дышит, но воздуха все равно мало.

Грудь ноет от напряжения, кажется, она вся сейчас — оголенный нерв. Язык продолжает путешествовать в ее промежности бесстыдно и жарко. Павел и сам постанывает, как будто вылизать Яну всегда было главной целью его жизни.

Это тяжело.

Так сильно хотеть и так долго оттягивать — тяжело.

Яне мучительно стонать в голос и умирать от желания наконец получить член в себя.

Она хрипло просит:

— Остановись…

Просто потому что не простит себя, если позорно кончит сейчас, когда ее даже не трахнули.

Она любит секс до безумия. Она любит жесткую долбежку, ей важно, чтобы ее трахнули, простой прелюдии ей будет мало.

— Пожалуйста, — шепчет она, а сама не может прекратить подмахивать бедрами, насаживаясь на язык.

Павел лижет и лижет, вкручивается в нее, присасывается, втягивает в себя распухшую плоть.

В какой-то момент Яна издает такой стон, что сама пугается и, очевидно, Павел воспринимает это как знак.

Замедляется.

А потом и вовсе отстраняется от нее, и Яна медленно выдыхает, радуясь этому крошечному перерыву, радуясь тому, что у нее есть шанс не опозориться.

Она слышит, как Павел растягивает резинку по члену, чувствует прохладу смазки на своей промежности, как будто естественной смазки им мало, надо еще.

Когда Павел приставляет член, у Яны сердце замирает. Она так ждет этого, что готова скулить.

Наконец, Павел вставляет головку и, не церемонясь, сразу загоняет на всю длину…

Яна вскрикивает, зажмуривается от первой легкой боли, но она не сравнится с удовольствием, которое она получает, и это…

Это божественно.

Яна теряет рассудок сразу же. В ту же секунду, как только Павел оказывается внутри нее.