Читаем Мой чертов бывший онлайн бесплатно

У каждого из нас есть Главный Бывший.

Тот самый, который все сломал.

Выдрал с корнем, потоптался по сердцу ногами.

Обычно после такого отходят годами, а, случайно увидев на улице, прыгают в канализационный люк, лишь бы с ним не столкнуться.

Я своего называю Чертов Бывший, потому что он — ну точно прямиком из ада. И чтобы не прыгать в канализационный люк, я уехала в другой город — наилучшая альтернатива.

Но вообще, давно это было. Три года назад.

Я не ненавижу его, нет.

Ненависть — слишком сильное чувство, его нужно заслужить.

Я хочу, чтобы он стерся с лица земли — вот что я к нему испытываю. Исчез, как в легенде про «Дикую охоту». Я хочу, чтобы испарились все воспоминания о нем, чтобы на планете не осталось ни единого человека, кто помнил бы его. Чтобы стерся его запах, исчезли без следа все его куртки и толстовки, и высокомерный взгляд. Чтобы он просто… перестал существовать.

Вот тогда, и только тогда я, возможно, смогла бы дышать спокойно.

Я уехала, да.

С одной синей спортивной сумкой, переброшенной через плечо, села в такси, отдала последние деньги и ни разу не обернулась.

Было сложно, но я вытащила себя из этого, я справилась.

Сменила номер, удалила все соцсети, нашла работу, жилье, новых друзей. Нашла себя — одинокую, но твердо стоящую на ногах. Нашла те свои качества, о которых не подозревала, пока Чертов Бывший был рядом и уничтожал меня изнутри.

Я… смогла.

— Жирный заказ перепал, — радостно объявляет Арсений. — Твоя машина еще на ремонте? Тогда заеду за тобой в одиннадцать, будь готова. И портфолио возьми.

Мы с Арсением не друзья.

У него хорошо получается находить нам работу, но в остальном — мы слишком разные, чтобы быть друзьями.

Я — с гиперответственностью, высшим образованием, в максимальной коммуникации с клиентом, а Арсений — человек-настроение. И это плохо. Потому что работаем мы на общий результат.

Но пока он — лучшее, что у меня есть.

Главное, что я не сижу без работы.

Мы выезжаем в одиннадцать, я беру все свои распечатки и, на всякий случай, ноутбук, чтобы можно было быстро набросать варианты.

— Свадьба на богатом, — рассказывает Арсений, пока я отчаянно пытаюсь проснуться. В последнее время беру мелкие заказы на дом, отчего почти перестала высыпаться и сбила весь режим. — Почти двести человек, жених — чей-то сын. Чей — я не уточнял, но, судя по бюджету, мы все мечтаем о таких папочках.

Он подмигивает мне, как будто говоря: «если ты понимаешь, о чем я».

Я терпеть не могу эти его шуточки. Пошлые и сальные, они вызывают во мне рвотные позывы.

Стараюсь не обращать внимания и отворачиваюсь к окну.

Арсений — неплохой организатор свадеб. У него в штате парочка ведущих, диджей и я — дизайнер-оформитель.

Мне моя работа нравится.

За три года успела наработать и свой уникальный стиль, и неплохое портфолио, и клиентскую базу, которая приглашает декорировать и другие свои мероприятия.

В целом, проблем никаких нет. Бывают, конечно, накладки, когда невеста сама не знает, чего хочет или когда уже на самой свадьбе обнаруживается, что у жениха аллергия на цветы, выбранные для украшения президиума.

Но это мелочи, которые бывают в любой работе. Главное — деньги платят, и я делаю то, что люблю.

Арсений продолжает болтать, рассказывая о клиентах (в основном, об их баснословных деньгах), а я немного нервничаю, как и всегда, когда предстоит знакомство с новым человеком.

Из-за столика в милой семейной кофейне нам машет девушка, которая выглядит, как ангел. В прямом смысле. Удивительно светленькая, худенькая, с огромными голубыми глазами.

— Привет! — она протягивает тоненькую ухоженную руку. — Я — Аня!

— Здравствуйте! Я — Арсений, это — Даша.

Арс показывает на меня, и я жму Анину руку.

Первые минуты — всегда приветствие, обычный смол-ток, после которого Арсений задает вполне классические вопросы по поводу стиля, бюджета свадьбы, количества гостей и предпочтений.

Аня хочет классику, но, в то же время, чтобы не терялась ее индивидуальность.

Она любит рок, юмор и много-много танцев. Ее жених — сдержанный, но на деле очень ранимый и трогательный.

Арсений смотрит на нее влюбленными глазами, я — все записываю, потому что кто-то же должен.

— Я очень волнуюсь, — сообщает Аня, когда мы заканчиваем с основными вопросами и переходим к моим, профессиональным. — Если бы мой жених был не так занят, было бы чуть проще.

Она такая милая и искренняя, что я не могу сдержаться и широко ей улыбаюсь.

— Все сделаем на высшем уровне, не переживай.

Она кивает мне, и я вижу, как ей важна поддержка, хоть от кого-то.

Судя по всему, она — самая обычная девчонка, которая вдруг попала в очень богатую и влиятельную семью. И ей одной придется заниматься свадьбой, потому что жених много работает, а всем остальным, по большому счету, нет до нее никакого дела.

Я проникаюсь к ней.

Меня цепляют такие люди — искренне влюбленные и трогательные.

Она смотрит мне в глаза, и я тут же вижу, что она полностью мне доверяет, а это — лучшее, с чем мы можем работать.

— Когда мы сможем посмотреть локацию? — спрашивает Арсений перед тем, как мы уходим.

Аня смотрит в календарь.

— Я думаю, что после выходных. У нас будет семейный ужин в субботу, а в воскресенье… другие планы, в общем…

Она смущенно улыбается.

Потом записывает мой номер, так как номер Арсения у нее есть.

Аня задерживается, чтобы допить свой кофе, а я иду за Арсом в машину и уже в голове прокручиваю варианты оформления. Воздушная арка, белая дорожка, много живых цветов и зелени, которая будет потрясающе сочетаться с платьем невесты.

Мы садимся в машину и еще пару минут обсуждаем встречу.

Арс набирает сообщение в чат, я — забрасываю в корзину на маркетплейсе то, что мне нужно купить для осуществления своих задумок: ленты, шары, гирлянды и тонкий шифон.

— О, походу женишок подъехал за Аней, — говорит Арсений, глядя в окно. — Ого, мажор. Ты женишься, чувак, трудно, что ли, пару минут выделить для встречи?

Я посмеиваюсь, не отрываясь от экрана.

Арсений — такой Арсений.

В целом, я с ним согласна, сваливать всю организацию на невесту, тем более, такого скромного милого одуванчика, как Аня — странно. Но, может, у этого есть причины?

А может, я просто хочу верить в то, что настоящая любовь, светлая и добрая, все еще существует? Даже если это — нечто мне недоступное больше.

За три года у меня были попытки в отношения.

Почему «попытки»?

Потому что это было вяло, скучно и без какого-либо энтузиазма с моей стороны.

Для себя я тогда поняла одно — не стоило и пытаться.

Не потому что Марк был кем-то настолько восхитительным, что полюбить после него кого-то еще — это преступление. Еще чего! Просто… Я перестала быть заинтересована.

Как будто тот орган, который отвечает за любовь, вымер внутри меня.

Как будто чувства стали чем-то из разряда фантастики.

Пару раз друзья пытались с кем-то познакомить, свести, оставить номерок. Но и они, в конце концов, бросили все попытки.

И я благодарна, правда.

Единственное, что мне сейчас нужно — это моя работа. И спокойствие. Наконец-то, за три чертовых года, я к этому пришла.

И это…

Так показательно и смешно, что именно эта мысль сопровождает меня, когда я поднимаю взгляд и вижу человека за рулем машины, в которую садится Аня.

Человека.

Из прошлой жизни.

Я вижу его профиль — лишь мгновение, размыто и быстро, пока не закрывается окно и он не исчезает за черным слоем из тонировки.

Сердце мое останавливается.

— Господи, — шепчу я.

Арсений что-то говорит, а у меня в глазах темнеет.

Буквально.

Темнеет в глазах.

Я закрываю их и беззвучно, одними губами произношу: «Неправда, неправда, неправда, мне показалось».

А когда открываю — черный «гелендваген» сдает назад, разворачиваясь к нам лобовым стеклом.

И он…

Он.

Смотрит прямо на меня.

А я, кажется, разрушаюсь до основания в этот самый момент.

В комнате очень темно. Я сижу на стуле, раскачиваясь, как идиотка какая-то, пока Рома не протягивает мне стакан воды.

Я пью большими глотками, пытаясь остудить жар внутри, но это не помогает.

— Может, ты ошиблась? — спрашивает Алена, что все это время молча сидела на диване.

— Клянусь, Аленка, это был он. Он. Я его узнаю, даже если ему голову отрубят.

Мне тяжело дышать, и я откидываюсь на спинку стула.

Руки дрожат, по лбу стекает капелька пота.

Аленка с Ромой переглядываются, и он озвучивает, кажется, их общую мысль.

— Это очень странно. И нелогично. По твоим словам, он — мажор, король тусовок, светских хроник и соцсетей. Что ему здесь делать?

— Я не знаю.

А еще — я не знаю, как объяснить им, что тут невозможно ошибиться.

Это как…

Как видеть каждую ночь во сне ужасное чудовище, а потом встретить его на улице, прямо перед собой.

Это как…

Думать, что ты вновь живешь и дышишь, а потом почувствовать, как перекрывают кислород.

— И что будешь делать? — Аленка встает, чтобы забрать стакан у меня из рук.

Пожимаю плечами.

— Очевидно, позвоню Арсу, попрошу заменить меня на этой свадьбе.

— Хрень какая! — возмущается Ромка.

Он — горячий и вспыльчивый. У него всегда все по справедливости, а еще — ему никогда не понять, как это — бежать от кого-то, полностью меняя свою жизнь! Они с Аленкой вместе со школы. Женаты. Планируют детей.

Они никогда не сталкивались с чем-то подобным.

С кем-то подобным.

— Что? — я поднимаю на него глаза.

— Хрень! Да, именно! Хоть заобижайся!

— Что ты предлагаешь мне сделать? Пойти и устроить ему грандиозную свадьбу?

— Да, потому что это твоя работа. А еще — потому что своему страху нужно смотреть прямо в глаза.

Рома выходит на балкон, и я остаюсь с Аленкой, которая смотрит на меня с жалостью.

— Я умру, если встречусь с ним лицом к лицу, понимаешь? Умру.

— Ты и не должна. Рома, он… Неправ.

Знаю, она это говорит, только чтобы меня поддержать.

На самом деле она полностью согласна с мужем.

Самое ужасное событие этого дня — это даже не встреча с Марком.

Самое ужасное — остаться одной, наедине с собой. Погрузиться в это, утонуть в воспоминаниях, закопать в них себя снова.

Похоронить.

Я не сплю.

И вряд ли усну когда-либо теперь, зная, что Марк в городе.

Я смотрю в потолок и вспоминаю, вспоминаю как все было.

Плохо.

И… господи, хорошо.

Марк трахает меня.

Трахает сзади, заламывая руки, затыкая мне рот моими трусами, чтобы не верещала.

Не верещать — невозможно.

Когда он — такой. Когда он — тот, кого люблю до изнеможения, когда делает хорошо, когда вгоняет и бьет, когда причиняет боль и целует до кровавых ранок на опухших губах.

Подсознательно, с самого чертова начала, когда он подцепил меня, как шлюху, прямо в баре, я понимала, что это закончится катастрофой. Но только подсознательно. Та, мечтательная и романтичная часть меня всегда надеялась на счастливый финал.

Сейчас, годы спустя, я понимаю, что Марк и «счастливый финал» — вещи настолько несовместимые, что все Купидоны мира сдыхают от смеха, слыша это словосочетание. Марк у них в черном списке. Заблокирован навсегда.

А я…

Я мечтаю.

И люблю.

С первого дня.

Откидываюсь на спину, все еще тяжело дыша.

Я кончила фонтаном, громко и мокро, а теперь смотрю в потолок, изрезанный рытвинами, и сердечки пляшут у меня перед глазами.

Марк ищет воду в мини-баре. Я — думаю о том, что он — лучшее, что со мной случалось.

— Заказать поесть? — спрашивает он, нависая надо мной.

Его опавший член все еще слишком крупный, тяжелый, болтается между ног.

Я облизываю его взглядом.

Всего Марка.

Он как будто из нейросети. Таких не существует.

Таких в целом трудно встретить в реальном мире, а тот факт, что он — нашелся, и сейчас весь мой — все еще взрывает что-то в моем мозгу.

Я потираю шею, на которой расцветают засосы, как кляксы алой краски — на листке бумаги.

— Я не голодна.

— И правда. Зачем есть, когда можно трахаться?

Он делает еще один глоток воды и снова нависает надо мной, целуя в губы.

Мы не были идеальной парой.

Скорее, наоборот.

Я однажды встала рядом с ним перед зеркалом и пришла в ужас.

Красивый, спортивный, с сияющей загорелой кожей, великолепными волосами и чернотой карих глаз Марк, и я — бледная моль, обезличенная, скомканная, кривая.

Я никому о нем не рассказывала, потому что знала — не поймут.

Не поверят.

Начнут убеждать меня, что так не бывает.

Надо было рассказать. Хотя, вспоминая, как глубоко меня в Марка засосало, вряд ли я послушала бы хоть кого-то со стороны.

Марк не был моим парнем в классическом понимании этого слова.

Он мог пропасть на три дня, на неделю, на месяц. Он мог позвонить среди ночи и назвать адрес отеля или съемной квартиры, и бросить трубку, больше ничего не говоря.

А я…

Вставала, в панике натягивала на себя первые попавшиеся вещи, вызывала такси, психуя, что долго назначают машину, а пока ехала, потряхивала ногой, потому что нервы сдавали.

А потом видела его в дверях.

— Почему так долго?

— Не могла вызвать машину.

— Я уже подрочил.

Мне казалось…

То, что он делает — это так уникально.

Господи.

Уникально!

Я принимала его скотство за изюминку, которой больше нет ни у кого.

Я целовала его. Гладила. Ласкала. Вставала на колени и сосала, потому что не готова была уезжать. Я унижалась, убивалась, я умирала, чтобы он взял меня.

Чтобы сжалился.

Вспоминая себя ту, слабую, опущенную, совершенно, черт возьми, Марку ненужную, я пытаюсь найти причину… Может, это был гипноз? Помешательство? Происки бабки-ворожихи?

Почему? Почему я готова была на это все?

Вздрагиваю от звонка телефона и понимаю, что за окном уже стемнело, а я так и сижу, в ботинках и куртке, в комнате, и даже не включила свет.

— Да, Арс.

— Привет еще раз! Слушай, Аня звонила — на следующей неделе она уезжает в родной город по делам, поэтому локацию смотрим завтра. Заеду за тобой в восемь, идет?

У меня в ушах звенит…

Аня…

Родной город…

Локация.

Куда мне бежать на этот раз? В какой город мира? Может, на другую планету? Может, устроиться смотрителем на маяк? Они еще существуют?

Мне нужно просто взять и сказать Арсу, что над этим проектом я не работаю. Пусть он разозлится, пусть хоть уволит меня — это вообще не худшее, что может произойти! Я найду другую работу, все равно сбегать!

Мне нужно просто взять и оставить прошлое в прошлом, даже если оно и мелькнуло тенью за стеклом машины.

Но черт побери.

ЧЕРТ ПОБЕРИ, ЧЕРТ ПОБЕРИ!

Глаза Марка, когда мы встретились взглядами, его потемневшие зрачки и губы, сжатые в ниточку… Его образ застыл в моей памяти — острый, злой, и я вдруг улыбаюсь, как дура, перед тем, как сказать:

— Идет. В восемь буду готова.

Я отключаюсь и снова смотрю в окно.

Фонарь у дома напротив давно моргает, но почему-то в этот момент он как будто издает сигнал «Помогите» Азбукой Морзе, а потом погасает совсем.

Поспать почти не получается.

И работа встает колом, потому что в голове то и дело возникают самые худшие сценарии нашей с Марком встречи. Мне удается уснуть лишь на сорок минут, и мне снится, как Марк душит меня белоснежной фатой.

Я солгала Арсу.

Я вообще не готова.

Когда он приезжает и пишет мне «Выходи», я задерживаю дыхание и долго смотрю на себя в зеркало, как будто смогу взглядом что-то изменить в выражении своего лица.

До коттеджного поселка — почти час езды.

Пока Арсений болтает, я пью энергетики, но это не помогает. Все мое тело молит об отдыхе. Я листаю распечатки, а руки дрожат.

— Ты какая-то вялая. Плохо спала? — спрашивает Арс.