Читаем Надежда Град онлайн бесплатно

Надежда Град — молодая ста двадцатитрехлетняя арианка — нежилась в тёплой солёной воде Сиреневой лагуны. Перевернувшись на спину, она полностью расслабила тело, отдавшись ласке невысоких покатых волн, лениво набегающих через узкую горловину бухты, и рассеянно следила за плывущими в ослепительной синеве перламутровыми облаками. Недавно взошедшее местное солнце — звезда главной последовательности спектрального класса F7 — стояло невысоко, позволяя сквозь густые ресницы смотреть в зенит. Уже через час это сделается невозможным даже для арианки, не говоря об антитеррианине Льве Глюке, который ближе к полудню не посмеет и на пять минут высунуться на открытое место. Антитеррианине Льве… Лёвушке… ничего себе — антитеррианине! Да по ветрености и легкомыслию в отношениях с женщинами её ненаглядный Лёвушка даст сто очков вперёд самому беспечному уроженцу Афродиты-2! Нет! И угораздило же её всерьёз влюбиться в этого бабника! Словно она шестидесяти- семидесятилетняя девчонка, а не зрелая ста двадцатитрёхлетняя женщина!

Надежда Град вздохнула и машинально погладила левой ладонью подплывшего Поля — взрослого «самца» из рода саламандр-амфибий. Польщённый вниманием женщины, Поль радостно хрюкнул и проурчал нечто вроде «спасибо» — голосовой аппарат саламандр плохо справлялся со звуками человеческого языка, и понимать амфибий без фонопреобразователя было трудно. Впрочем — как и саламандрам людей, пытающихся щёлкать и свиристеть на языке земноводных. Вообще — если бы не увенчавшийся успехом многосотлетний опыт землян по налаживанию ментальных контактов с дельфинами, люди не скоро признали бы саламандр разумными существами. В самом деле: живут в основном в воде, не имеют никаких орудий, а если и пользуются языком, то самым примитивным… по первому впечатлению! Слава Богу, в ходе длящейся вот уже 650 лет Второй Звёздной Экспансии люди в значительной степени смогли отказаться от антропоцентрических взглядов на мир, и когда 220 лет назад на Хроносе-2 были обнаружены говорящие саламандры-амфибии — вопрос о колонизации этой планеты сразу отпал.

Описав вокруг Надежды Град крутую спираль, Поль умчался в открытое море: обладая большой способностью к эмпатии, саламандры всегда чувствовали, когда следует приблизиться к человеку, а когда — оставить его в одиночестве.

Молодая женщина-экзопсихолог, заметив внезапное исчезновение Поля, никак на это не отреагировала — сейчас она не была специалистом экзопсихологом, сейчас она была просто ревнивой женщиной. Нет, и угораздило же её влюбиться в этого рыжего ста шестидесятилетнего мальчишку! Который, несмотря на блестящую научную подготовку и большой опыт в области конструирования и эксплуатации средств Мгновенной Связи, так и останется навсегда мальчишкой! И не только в отношениях с женщинами. Одержимый идеей мгновенного перемещения материальных объектов он, видите ли, не желает «гноить себя» в «тухлых» лабораториях, а предпочитает быть «вольным собирателем камешков» на берегу… чего? Ручейка, речки, океана? Для Лёвушки — не суть, для него главное: быть вольным собирателем.

Вообще-то — а как всякий психолог, Надежда Град знала основы психиатрии — у её возлюбленного явно параноидальный склад ума, но… не лечить же Льва от гениальности?! Другое дело — надрать уши! Разумеется, не за его завиральные идеи, а за Ирмочку Кох — не обременённую интеллектом длинноногую восьмидесятилетнюю соплячку.

Утешив себя тем, что человеческую природу не переделаешь, Надежда Град внутренне расслабилась и, прикрыв глаза, стала измышлять для своего неверного возлюбленного какое-нибудь болезненно-сладостное «наказание», как вдруг сквозь сведённые веки ударил ослепительный свет. Опередив сознание, тренированное тело молодой женщины мгновенно скользнуло на дно лагуны — на глубину тридцати метров. Задержав дыханье, Надежда ждала, когда над ней пронесётся мощная взрывная волна, но прошли минута, другая, третья, а играющая рябью поверхность воды оставалась спокойной.

Почувствовав, что ей не хватает воздуха, Надежда Град вынырнула на поверхность. Повертев головой, женщина нигде не увидела никаких следов взрыва: ни столбов дыма и пыли — вблизи, ни грибовидного облака на горизонте. Да, но ослепительная-то вспышка была? Причём — настолько яркая, что инстинкт сработал быстрее разума. А ведь, в отличие от сознания, инстинкт не обманешь ни галлюцинациями, ни миражами — и? Что же так ослепительно полыхнуло? И сразу погасло, не оставив никаких следов? Или?.. или Лёвушке всё-таки удалась его безумная затея?! Да, но в этом случае?.. Боже!

В несколько взмахов достигнув берега, Надежда Град стремительно бросилась по ведущей к Станции тропинке. Сто шагов, двести, триста — стоп! Женщина сходу вломилась в густые заросли усыпанного крупными цветами кустарника. До поляны, на которой расположилась Станция, оставалась не более пятидесяти метров, но ведущая к ней тропинка вдруг потерялась в непроходимых зарослях. Надежда Град, вся в цветочной пыльце и царапинах выбравшись из кустов, недоумённо огляделась: где мощёная известняковыми плитами тропинка, где стройные пальмы по её обочинам, где подстриженная трава газона, где, наконец, Станция? Вместо ухоженной территории, вокруг кряжистые древесные великаны да густой подлесок из незнакомых женщине кустов, лиан и прочей ни на что не похожей растительности — словом, дебри. Проблуждав в которых не меньше часа, отчаявшаяся Надежда рухнула на землю и бурно разрыдалась: Лёвушка, что ты наделал?! И где ты теперь — любимый?! Вообще — где все люди?! Неужели на Хроносе-2 она осталась в полном одиночестве?! Но — почему?! Ведь если Льву удалось воплотить в жизнь свои бредовые идеи, то на этой планете никому из людей не могло быть места! Ей — в том числе! Тем не менее, она здесь, а другие… нет! Станция, конечно, здесь! Просто из-за вдруг выросшего густого подлеска она не может её найти! Сейчас! Она отдохнёт несколько минут и обязательно найдёт людей!

Выплакавшись, Надежда Град смогла взять себя в руки и заняться планомерными поисками Станции — тщетно. Единственное, что удалось женщине после двух часов блуждания в почти непроходимых джунглях, это выйти на берег лагуны.

Волны, проникающие сквозь узкую горловину в коралловом рифе, по-прежнему лениво накатывали на широкий песчаный пляж, по-прежнему нестерпимо сияло солнце, в воде по-прежнему резвились разумные саламандры. Здесь, на берегу, Надежде на миг почудилось, что в мире ничего не изменилось, что стоит ей ступить на начинающуюся у раздвоенной пальмы тропинку и она через пять, семь минут придёт на Станцию, задаст ласковую трёпку своему ветреному любовнику и, простив Лёвушке его легкомыслие… увы! Ничего подобного быть уже не могло! Всё изменилось. Даже отсюда, с будто бы сохранившегося в прежнем виде пляжа, Надежда Град не могла не заметить, что прибрежные пальмы уже не те, которые она знала. Не говоря о поднимающихся за ними, увитых лианами лесных гигантах. И, конечно, начинающаяся на берегу тропинка никуда уже не ведёт — ибо нет Станции, нет людей, нет Лёвушки. А есть… а что, в самом деле, есть? Кажется, есть она, Надежда Град… Которую — совершенно непонятно почему! — этот мир не изверг из себя. Несмотря на то, что — теоретически — после удавшегося Льву эксперимента, она сделалась чужеродной этому миру. И, тем не менее, вопреки всем теориям, она здесь — на одном из сотен небольших, затерявшихся в бескрайних просторах Южного океана, островов. Отныне — единственный представитель вида Homo sapiens на Хроносе-2… а единственный ли?

Трепеща от смешанного с робкой надеждой предчувствия неудачи, женщина активировала вживлённую под кожу левого предплечья капсулу Мгновенной Связи — молчание. Находящаяся в девяти тысячах километров отсюда Северная Станция не ответила, а это могло означать только одно: в результате Лёвушкиного эксперимента — в полном соответствии с его бредовыми идеями — Северная Станция исчезла также как и Южная. Причём — вместе со всеми исследователями. В противном случае индивидуальная капсула МС автоматически отозвалась бы на вызов Надежды Град — будь её обладатель хоть без сознания, хоть даже мёртвым, ибо повредить капсулу МС чрезвычайно трудно, практически невозможно. И из всего этого следовало, что на Хроносе-2 она осталась единственной женщиной в радиусе двадцати семи световых лет.

Осознав своё полное одиночество, Надежда Град почувствовала такую тоску, что не смогла даже заплакать — какие слёзы, когда на расстоянии двадцати семи световых лет нет никого, кто бы мог их утереть? И вдруг…

— Нджда, тнг нна дна. Мна с тба.

«Надежда, ты не одна. Мы с тобой», — поняла женщина скрипуче щелкающую речь незаметно выбравшегося на берег и приблизившегося к ней Поля.

Благодарная Надежда Град коснулась ладонью плеча разумной саламандры и, почувствовав исходящие от неё волны дружелюбия и участия, немного приободрилась — действительно! Ох уж этот антропоцентризм! Страдая от обрушившегося на неё несчастья, она совершенно упустила из вида, что Homo — ещё не всё, что не менее важно — sapiens. Значит, в главном — в реализации интеллектуального потенциала — она не одна. И всё же… интеллект интеллектом, а душа душой! Не говоря обо всём прочем, смогут ли разумные саламандры удовлетворить её потребность в элементарном общении с себе подобными?

Однако сейчас, чувствуя рядом дружелюбно настроенное разумное существо, женщина смогла заплакать — теперь, образно выражаясь, было кому утереть её слёзы. Надежда Град плакала, а Поль, бережно гладя её по плечам и спине рукой-ластой, эмпатировал ощущения нежности, заботы, понимания и любви. И женщину покорила эта ненавязчивая ласка разумного земноводного — выплакавшись, Надежда Град смогла увидеть мир не в столь чёрном свете, как прежде. Да, конечно, тревога за судьбы пропавших людей и, особенно, Лёвушки оставалась, но женщина вдруг почувствовала, что все они живы, хоть и находятся в невообразимой дали. И, значит, их возвращение вполне вероятно?..

…Надежда Град вдруг вспомнила, что её индивидуальная капсула МС, если убрать ограничитель, пригодна для связи не только на межконтинентальные, но и на межзвёздные расстояния. Да, использование индивидуальных средств МС для сверхдальней связи разрешалось только в исключительных обстоятельствах, но сейчас был как раз такой случай.

Отыскав острую раковину, женщина сделала небольшой надрез на коже левого предплечья, слизнула выступившую капельку крови и, ногтем указательного пальца подковырнув утопленный в корпусе миниатюрной капсулы шпенёк, извлекла предохранитель — тонкую, но чрезвычайно прочную нить. Теперь, ориентированная на десятки тысяч стационарных приёмников Мгновенной Связи, индивидуальная капсула Надежды Град должна была автоматически посылать сигналы бедствия по всем направлениям — чёрта с два! Прошло пять секунд, десять — минута — никакого ответа! Поломка? С какой стати? Ведь индивидуальные капсулы МС, кроме того, что исключительно прочны — дьявольски надёжны. И сейчас, не получая ответного сигнала, женщина чувствовала, что впадает в панику: неужели вздорный Лёвушкин эксперимент мог иметь такие глобальные последствия?! Хотя… если Льву Глюку действительно удалось воздействовать на удалённые во времени критические точки, последствия могли оказаться самыми непредсказуемыми. Ведь в этом случае вмешательство в мировой событийный ряд случилось на одном из самых глубоких уровней — на уровне виртуальных причинно-следственных связей. Что — конечно, сугубо теоретически — могло привести к исчезновению всей актуальной вселенной. Однако — по ощущениям Надежды Град — не привело. А вот Лёвушка — её неверный возлюбленный — бесследно исчез. И она, ста двадцатитрёхлетняя арианка…

…если бы не Поль и другие присоединившиеся к нему разумные саламандры, женщина вновь впала бы в безудержное отчаяние, но эмпатируемое аборигенами Хроноса-2 чувство соединённости всех со всеми отвратило Надежду Град от желания немедленно утопиться. Вздор! Человечество не исчезло! Просто испортилась её индивидуальная капсула МС! Или… женщине вдруг пришло в голову, что в результате безответственного эксперимента Льва Глюка Мгновенная Связь могла оказаться ещё не открытой видом Homo sapiens? Более того — этот беспокойный вид до сих пор не освоил межзвёздные перелёты?

По счастью, эмпатируемые земноводными дружелюбие, нежность, любовь удержали женщину от нового витка отчаяния, и представившиеся Надежде картины вечного одиночества вызвали у арианки лишь ностальгическую грусть: что же — не она первая, не она последняя. Во все времена было немало изгоев разлучённых с родной страной, родным языком, родной культурой. Взять хотя бы того же Робинзона Крузо…

…в отличие от которого, у Надежды Град не было при себе ничего из сделанного людьми: ни припасов, ни инструментов, ни орудий, ни даже минимальной одежды — если люди входили в воду Сиреневой лагуны хотя бы в плавках или бикини, саламандры не вступали с ними ни в какие контакты, объясняя это тем, что всё искусственное резко подавляет чувство эмпатии. Соответственно, купалась Надежда Град полностью обнажённой. А поскольку от её коттеджа до берега Сиреневой лагуны было не более полукилометра, то и пришла она сюда тоже голенькой. Благо, нравы исследователей позволяли подобную вольность. Да плюс тёплое летнее утро — вообще: мягкий субтропический климат острова, на котором располагалась Станция.

Так что в обеспеченности припасами и снаряжением Надежда Град безнадёжно проигрывала Робинзону Крузо. (Конечно, если не считать капсулу МС, о многих возможностях которой арианка, потрясённая свалившимся на неё несчастьем, в данный момент напрочь забыла.) Зато в другом — в возможности общения с братьями по разуму — женщина была в несравненно лучшем положении, чем потерпевший кораблекрушение матрос…

— Надажда, таба нада ахадать. Здась бать нальза. Бадать штарм. Скара. Сачас. Падам. Аз пакажа, гда мажна бать.