Читаем Морок онлайн бесплатно

Пролог

— Да куда ж ты! — закричала я, когда этот посудник припёр меня к сосне и задрал подол цветастого платья. — Тебе что ж ровесниц мало?!

Кругом лес, тьма. Сколько не кричала, никого.

А парень ревел, как зверь, и напирал-напирал. Трусы мои содрал вниз, вроде как поцарапал ногу. Боль царапины заглушил мой остеохондроз. Поясницу кольнуло, а этот чёрт косматый меня подкинул вверх, как будто нет во мне годами набранных сто с лишним килограмм. Ноги раздвинул. Я бы отпор дала, но сердце заболело, внутри что-то защемило. И я уже только об одном и думала, пока он вколачивал меня в дерево бешеными толчками:

— Когда ж ты кончишь уже, животное!

1

Истинная любовь не может говорить, потому что истинное чувство выражается скорее делом, чем словами.

Шекспир.

А началось всё с того, что я заблудилась между деревнями Архангельское и Чёртыховкая. Толи ангел привёл, толи чёрт попутал искать на ночь глядя знахарку, которая с остеохондрозом поможет. Адрес дали, а я заблудилась окончательно.

Хорошо, хоть июль тёплый, не замёрзла. В фонарике села батарейка и, переходя шаткий мостик, я поскользнулась. Опухшие ноги тут же заболели. В последнее время на мне очень плохо заживают синяки, месяцами, поэтому не ходить мне завтра, а ковылять. Сумка с мостика упала в несущийся поток быстрого ручья, и я, забыв о боли, понеслась её вылавливать.

Три часа или даже больше искала сумку, там документы, телефон, ключ от квартиры. Уже под утро села на корягу и закричала диким зверем от горя и отчаяния. Ноги опухли так сильно, что стащить кожаные тапки не представлялось возможности. Я вся отекла, голова кружилась. Неделю назад мне поставили диабет и сердечную недостаточность. Ещё и астма появилась на нервной почве.

Умру, пожалуй. Прямо здесь в лесу.

И тут он. Заросший молодой мужчина в охотничьем костюме с винтовкой за плечами. В моём возрасте и положении боятся уже нечего. Шмыгнула носом, обтёрла глаза раздувшимися пальцами и рассмотрела незнакомца. Высокий, крепкий, темноволосый и кареглазый. "Очень симпатичный мальчик, — думаю, — около сорока примерно".

Он внимательно смотрел на меня, глубоко задумавшись, и ранние лучи солнца наполняли его глаза оттенком золота.

— Ну, что теперь делать, — вдруг вздохнул мужчина. — Как тебя зовут?

На «вы» обращаться он и не думал. Перебирая в голове, по какой причине, решила всё скинуть на его невоспитанность.

— Галина Павловна, — вот так вот я представилась, всхлипывая. — Сумку уронила в воду, не нашла. Заблудилась.

— Так не проблема, малыш, — он не улыбался, был хмур и насторожен. — Документы я тебе восстановлю, сегодня-завтра, когда выведу к деревне.

— Ой, спасибо вам, молодой человек, — хлопнула по коленям руками, а сама подняться не могу.

— Только я плату попрошу, — волком посмотрел на меня.

Ну, что за народ пошёл! Видит же, что бабка больная сидит! Какую с меня плату то взять?

— Немного денег у меня, и то всё утопли. Хочешь, можешь серьги взять. Кольцо я вряд ли снять смогу.

— Не нужны мне твои деньги и твои украшения, — зло отозвался он. — Я тебя возьму.

У меня сердце ухнуло. Маньяк, людоед. И так жизнь моя никчёмная и пустая получилась, так ещё и умереть в лесу от маньяка суждено. Даже не вскрикнула, покорно опустила голову и, совсем обессилев, кивнула.

Я ж не знала, как он меня брать надумал! От болезней своих чуть сознание не потеряла. Смутно помню, как негодяй этот потом тащил меня по лесу и матерился. Говорил, что запретит мне столько жрать.

Миленький мой, я ж два года почти ничего не ем, а пухну, весь организм сбой дал, теперь ничего не усваивается, не переваривается, и жир с тела не уходит.

Крайний дом в маленькой деревне. Перед глазами всё поплыло. Какой-то парень молоденький нас встретил. Хотел маньяку помочь, но тот сказал:

— Своя ноша не тянет, — и потащил меня по узкой лестнице на чердак.

Проснулась я совсем другим человеком. Произошедшее показалось сном, и я, не открыв глаза, усмехнулась. Да разве ж улыбалась бы я, если поскользнулась на мостике, не спала всю ночь, да ещё и сексом занималась? Нет, конечно. А тело приятно хотело потянуться, размяться. Ничего не болело, обычной тяжести не ощущалось. Я приоткрыла глаза и насторожилась.

Комната незнакомая, скромная, но красивая обстановка. Двускатная крыша, небольшое окно. Я лежала на кровати, укрытая лоскутным одеялом. Вокруг пахло сушёными травами и приятной свежестью. Странно, как появилась астма, я запахи не различала. А теперь чувствовала остро, видела ясно, а главное, ухо моё глухое прочистилось чудным образом, и я услышала трель птиц за окном.

Откинула одеяло и уставилась на своё растянувшееся платье. Оно мне стало велико размеров на двадцать. Выскочив на дощатый пол, я оторопело начала хватать свою одежду, потому что платье упало с меня, просто воротом слетело с плеч, а с ним и лифчик, гигантский какой-то. Я наклонилась и рефлекторно ухватилась рукой за поясницу. Вот уже год, как я не наклоняюсь вообще, потом разогнуться не могу. А тут туда-сюда качаюсь и ничего.

Я худая, руки чистые, белые. Пальчики длинные и тонкие.

Подбежала к изящному шкафу на ножках, открыла толстую деревянную дверцу, внутри пусто, но на дверце зеркало.

В отражении на меня смотрела юная блондиночка с огромными голубыми глазами и сочными алыми губами. При переезде в Дупло, мои юношеские фотографии не сохранились. Так потрясающе, восхитительно, сногсшибательно я выглядела только в свои восемнадцать.

Длинная тонкая шейка, грудки с маленькими розовыми сосочками, твёрдый второй размер. Животик плоский, я провела по нему пальчиками и посмотрела на задорные завитки, что треугольником росли на лобке. При движении волосы по пояс раскачивались густым полотном.

— Ух, хороша, — услышала я вздох и резко прикрыла наготу, залившись краской. — Мои мучения того стоили.

Вчерашний знакомый охотник тихо подкрался незаметно и стоял теперь в дверном проёме, пялился на меня во все свои карие глаза. Как самец на самку в течке, аж рот раскрыл и губы пересохшие облизнул. От нетерпения заламывал пальцы. Под тонкой тёмной футболкой играли накачанные рельефные мышцы, а штаны защитного цвета натянулись от эрекции.

— Боже мой! — воскликнула я, — как же я теперь пенсию получать-то буду?!

2

— Подожди, подожди, — тараторила я.

Да куда ж там! Дышит, как бык, глаза потемнели. Футболку скинул с плеч, резко дёрнул пряжку широкого ремня. У меня только глаза на лоб вылезли от испуга. Здоровый мужик, куда против такой мощи.

— Ты меня изнасилуешь? — я перешла на писк, вступила в шкаф и попыталась закрыть за собой дверцу.

— Нет, — рыкнуло животное, одной рукой дрочил, другой оторвал от шкафа многострадальную дверцу. — Я плату возьму за возврат молодости. Один час за один год.

— Это сорок четыре часа, — возмутилась я, упираясь, когда он тащил меня к постели. — Если вчерашнее считать, то сорок три.

— Торговка ты моя ненаглядная, — он кинул меня рывком на кровать, а сам залез сверху и замер, тараща свои страшные ненасытные глазища на моё нежное юное тело.

— А потом, я опять старой стану? — эта мысль меня просто убила. Я в данный момент так хорошо себя чувствовала, что не жалко и заплатить, тем более такому… Красавец мужчина, даже мой первый муж в лучшие годы своей жизни такого тела не имел.

— Ты навсегда юна, пока я жив, — провёл по моим стройным ножкам своими шершавыми ладонями.

— Ты колдун, — догадалась я.

Тут в деревне, видимо, не только травницы знахарки живут, ещё и кудесник. Но не бывает же такого, чтобы вот так сразу сорок с лишним лет смёл одним половым актом. Ведь это я от любви его так похорошела.

А может, я сплю? Или умерла…

— А-а-ах, — и все мысли вылетели из головы.

Его горячий, мягкий и влажный рот припал к моему лону и проехался по клитору. Закинула на его широкие плечи ноги и запустила в густые тёмные волосы, свои изящные, (сама обалдевала) холёные пальчики.

Я ведь когда-то так любила секс, а теперь и думать забыла, да и тело дряхлело с каждым днём. А тут с большой силой вспыхнуло желание, и не в одной точке, где мужчина ублажал, а по всему телу. Ручки чесались, ножки тряслись. Соски возбудились необыкновенно-волшебным образом стали одной из самых чувствительных точек на теле. Только лапища мужская упала на мою грудь, и пальцы зажали сосочек, я взорвалась оглушительным оргазмом, потеряв на время слух и связь с реальностью.

Вот так сон! Лишь бы не просыпаться. Ещё немножечко побыть в этой сказке, в ласковых объятиях мужчины, который жаждет меня.

Он поднялся выше, подпёр под себя и целовал, целовал в беспомощный открытый рот, а потом взял и усадил меня сверху. Зажал предплечьями с боков, подхватил подмышки и натянул на себя.

Резкая боль пронзила моё тело, я начала хватать воздух порциями. Что мне это боль, разве я не знаю, как может болеть тело. А тут через боль, я с опытом своим решила удовольствие получить.

Он сменил позу, опять оказавшись сверху, вдавливая меня в одеяло и подушку.

Можно совсем не напрягаться, мужской орган входил с силой, распирая меня, растягивая для своего удобства. Тёрся внутри об самые глубины, заставляя кричать и выгибаться.

— Малыш, — шептал мой любовник, дурея от нашего слияния, — сладкая девчоночка.

Он звучно вдыхал запах моих волос, моей чистой белой кожи. Он дышал мной. Я прекрасно знаю, как сходит с ума мужчина от желания женщины. И тут было оно самое, глубокое погружение в мои прелести во всех смыслах. Он хотел меня, сорок и более раз. Только вот опыт у меня печальный, мужчины быстро остывают. Что имеют — не хранят, потерявши — ищут замену.

Как бы хотелось, чтобы это была новая жизнь, где другие мужчины, другие подруги, иные заботы.

— Зайчонок, — рычал мужчина, как волк.

Я хихикнула и разрыдалась, толи от боли, толи от чувства полного удовлетворения, а может, это была немыслимая жажда любви, которую я терпела больше двадцати лет.

Мужчина ускорил движения, уронил меня, поджав под себя. Головой упёрся над моим плечом, я почувствовала, как он острыми зубами проезжается по коже. Лизнул. Не сдерживаясь в вопле, видимо ближайшие дома далеко стоят, закричал, зарычал и кончил в меня так, что я всем своим лоном это почувствовала, его фейерверк извержений и бьющую пульсацию по стенкам влагалища. Подалась бёдрами к нему навстречу, крепче обхватила ногами и тоже кончила ещё раз.

Плакала, заливалась слезами.

— Ты чего, глупенькая? — задыхаясь, улыбнулся мой красавец. — Сейчас боль уйдёт, — он сунул свою руку между моих ног и погладил там.

Боль уходила. Какое счастье! Он ещё и кончил в меня, может быть, в этот счастливый раз я смогу забеременеть и родить ребёнка. Это же шанс, которым я буду пользоваться в полную силу.

— Как хоть тебя зовут, волшебник? — как можно ласковей прошептала я, поглаживая его волосы, его бороду.

— Морок, — улыбнулся белозубой улыбкой.

Дорогие читатели! Оставляйте комментарии, дарите звезды, делайте репосты. Ваша активность вдохновляет))) Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропускать новые истории, подписывайтесь на мою группу вк.

3

Внизу была современная печь, красивая кухня, напоминающая мне Америку 30-х годов. На двух окошках клетчатые занавески, тёмная мебель. Все столешницы, включая раковины, и пол были выложены плиткой песочного цвета.

В общем, дом был шикарный по деревенским меркам, даже крохотный душ с унитазом были в углу, отделены от главной комнаты темно-зелёной ширмой.

От холода плитки я приподняла ноги и поставила их на перекладину стула, очень удобного на мой взгляд. Сидела за столом, глядя на свой завтрак, приготовленный мужчиной. Яичница на оливковом масле, много мяса, колбасок, сарделек и свежие овощи.

Не было чувства голода. Последнее время я боролась с ним, а тут просто не хотелось завтракать, как в юности. Стоп! Я и есть в юности. Улыбнулась от блаженства, разлетающегося от сердца по всему телу. Морок напротив, поглощая завтрак тоже улыбнулся.

— Поешь, — предложил он, пододвигая ко мне огромный бокал с чаем.

— Не хочется, — тихо ответила я, продолжая балдеть от своего состояния. — А если не хочется, то не надо.

— Согласен, мне очень хочется, — прищурил хитрые карие глаза и поглотил колбаску.

Он тоже думает о сексе. Это сладкое время, когда двое понравились и не могут оторваться друг от друга. Я готова с ним остаться. У меня ничего нет в той старой жизни. И сейчас я думаю, что её и не было. Одна боль и разочарование. Ни детей, ни нормальных мужей, подруги все предательницы и здоровье подвело.

А сейчас я жила. У меня все органы работают отлично, и нет ничего реальней, чем я и мой колдун напротив.

— Надеюсь, ты не женат, — не хотелось быть просто любовницей. У меня сейчас такой вид, открываются невероятные возможности.

— Нет. Но женюсь, — сообщил мужчина и подмигнул мне.

— Так быстро, — ласково промурлыкала я, выловив себе кусок огурчика. Так, надеюсь, юношеская дурость не вернётся вдобавок. Он же не сказал, что на мне женится. — Ты ничего обо мне не знаешь.

— Взаимно.

— Давай, познакомимся, — предложила я.

— Что ты хочешь знать, малыш? — приподнял одну бровь.

— Как ты колдуешь, чем ты занимаешься и зарабатываешь.

— Я работаю заведующим и не колдун я вовсе, семя моё имеет свойство к регенерации и омоложению.

— Все твои любовницы молодеют? — удивилась я, и приблизилась к столу, сгорая от любопытства.

— Я кончаю только в избранных, — твёрдо сказал Морок.

— И много их? — насторожилась, приподняв бровь.

— Ты третья. Я дважды вдовец.

— А сколько тебе лет? — не уверена, что хочу это услышать. Итак, холодок побежал по телу.

Морок откинулся на стуле, вытер бороду полотенцем и зло сузив глаза, громко крикнул:

— Тебя учили стучаться?!

В дверь в этот момент ввалился парень, запустив в дом приятный ветерок с ароматом цветущих злаковых растений.

Я вздрогнула от неожиданности и посмотрела на пришельца. На вид ему было лет двадцать пять, худощавый с бегающими хитрыми глазками под копной волос.

— Прошу прощения, Иван Фомич, — а у самого ухмылка на узких губах. — Здесь всё, что вы просили.

Не спуская с меня глаз, он поставил у стола большой пакет с вещами и сверху кинул большую женскую сумку очень красивую синего цвета.

— Иди, — недовольно рыкнул Иван Фомич.

Парень поклонился и вышел из дома.

— Тут всё, что тебе нужно, — улыбнулся мне Морок и подвинул покупки ближе к моим… (кайф!) белоснежным, стройным ножкам.

— Спасибо, — я с благодарностью приняла подарки.

Разве ж я могла так радоваться обычным шмоткам ещё пару дней назад. Уже ничего не радовало, а тут от пустяка, с головой накрыло счастье. Схватила пакет и побежала за ширму.

— Ты богат. Дом отлично обставлен, мальчики на побегушках.

— Так и есть, — признался Морок. — Его Витя зовут, если что, обращайся.

— Давно богат? В Союзе все равны были. Каким путём добро нажито? — я могла получить за такие вопросы, но опыт не пропьёшь, я умею серьёзные разговоры оборачивать в лёгкую беседу. А с такой внешность вообще, максимум, сексом накажут.

— Вполне легальным, — отозвался Иван.