Читаем Мой долгожданный онлайн бесплатно

Все началось с того, что я влюбилась. По крайней мере, тогда я была уверена, что это любовь. Мне очень нравился брат моей подруги. Он был старше меня на три года и вел не самый примерный образ жизни. Это сейчас я понимаю, что ничего хорошего, кроме смазливой внешности в нем не было. А тогда он казался мне идеальным. Он почти всегда был немного навеселе и, как выяснилось позже, иногда баловался травкой.

С шестнадцати лет я мечтала об отношениях с ним, а он ни разу не назвал меня правильно по имени. Хотя имя проще моего, еще нужно поискать. Но при всем при этом я была для него: Инной, Мариной и даже Наташей, но только не Ирой. Думаю, виной всему моя совершенно непримечательная внешность. На фоне своих сверстниц я всегда выглядела бледно. При всем при том, что моя мама, преподаватель философий в университете, который я закончила в свое время, была настоящей красавицей. Никто не мог поверить в то, что я ее родная дочь. Я не унаследовала от нее ни тонкую кость, ни изящный профиль, ни шикарные волосы, ни ее грациозные повадки и особенную стать, которой она отличалась от многих женщин.

Нет, конечно, во мне ничего ужасного. Сейчас я прекрасно это понимаю. Тем более, что в тридцать семь своей внешности приходится уделять особое внимание. Но в юности моя невзрачность была для меня настоящей катастрофой.

Все случилось на дне рождении моей подруги Кати. Тогда я уже была студенткой — второкурсницей. Родители отпустили меня с ночёвкой на дачу к Токаревым. Тем более, что с Катей мы дружили с начальной школы. Мы планировали отмечать своей компанией. Шесть девчонок, трое из которых были со своими парнями. А я, Катя и Лиза были сами по себе, потому что девочки ни с кем на тот момент не встречались. А я не встречалась ни с кем в принципе.

Все мы отлично друг друга знали, поэтому неплохо проводили время. Парни пили пиво, девочки вино. Мы веселились, танцевали. Голова у меня слегка кружилась. Я не привыкла к алкоголю, поэтому его воздействие было довольно ощутимым. Ближе к полуночи мне дико захотелось спать, и я отправилась в спальню, в которой днем оставила свои вещи.

Голова кружилось очень сильно, предметы в глазах расплывались. Ощущение было такое, что пол под ногами мягкий как матрас. Как я могла так перебрать? Я и раньше пила вино, не больше бокала, конечно, но ощущений таких не испытывала. В голове мелькнула мысль, а не разбавили ли его парни чем-то более крепким? Но думать об этом у меня не было сил.

Я просто выключила свет в комнате и легла на кровать. Задремала, но не отключилась полностью. Я отчетливо слышала, как на первом этаже сменилась музыка. Заиграл рок или металл. Я плохо в этом разбираюсь. Но то, что вечеринка стала шумнее, это однозначно. То и дело слышались визг девочек, дикий хохот, свист. На секунду показалось, что мне это снится. Но все же я отчетливо понимала, что я еще не сплю.

Мне захотелось в туалет. Пришлось подняться. Я знала, что на втором этаже есть санузел. Поэтому по стенке побрела к нему. Я умылась перед зеркалом. Взгляд был поплывшим и затуманенным. Какая-то тревога меня сковывала. Но любопытство взяло верх, и я пошла посмотреть, что происходит внизу. Спустилась по лестнице и заглянула в гостиную. Четверо новых парней рулили новой вечеринкой. Среди них был Максим. Они очень шумели, курили. Лиза сидела на коленях у незнакомого парня, они целовались, а он шарил руками у нее под кофточкой.

Я не ханжа, прекрасно понимаю, зачем парочки заняли отдельные комнаты на ночь. Благо в этом доме их достаточно. Но все равно мне стало не по себе, и пока меня не заметили, я решила подняться в спальню. Я надеялась, что утром их здесь уже не будет.

Отключилась, но через некоторое время почувствовала, что я не одна в кровати. Липкий ужас сковал мои конечности. Я поняла, что кто-то пытается задрать мое платье. Попыталась закричать, но этот человек зажал мне рот ладонью.

— Т-ш-ш-ш. Не ори, — прошептал мне кто-то прямо в лицо. А у меня сердце замерло. Это был Макс. Ночь была звездная, шторы я не задернула. Поэтому в тот момент я четко разглядела его черты. — Тише. Не дергайся. Тебе понравится. Думаешь, я не замечаю, как ты на меня смотришь все время? Лови момент… Сегодня я в настроении сделать девушке приятно, — с какой-то ухмылкой произнес он. — Не будешь кричать?

Я отрицательно помотала головой. При всей абсурдности ситуации. Мне на самом деле не хотелось его отталкивать. Наверное, алкоголь продолжал воздействовать на меня. Я понимала, что будет дальше, но решила, что хочу пережить это сейчас. И пусть это будет он. Парень, который казался мне совершенно недосягаемым. От него пахло алкоголем и еще чем-то мне неизвестным. Но и это тоже меня нисколько не оттолкнуло.

Он не слишком то нежничал со мной, а когда понял, что я была девочкой, разозлился.

— О таких вещах предупреждать нужно. Дура! — матерясь себе под нос, он быстро натянул джинсы и вышел из комнаты.

В тот момент мое сознание каким-то образом прояснилось. И я четко осознала, что я натворила. Я прекрасно понимала, что он не побеспокоился о предохранении. Но не возможная беременность сейчас расстраивала меня больше всего и ни риск того, что он мог меня чем-нибудь заразить. Я все же взрослая и прекрасно понимала, чем может обернуться случайная связь с таким человеком. Осознание того, что он просто пришел и воспользовался мной, просто справил нужду. Бетонной плитой придавило меня к кровати. И я беззвучно расплакалась. Мне было так паршиво.

Почему я не оттолкнула его? Ведь это не было насилием. Я сама ему позволила. Возможно, если бы я стала сопротивляться, исход все равно был бы подобным. Но тогда уж я точно не ощущала бы себя настолько гадко. Ведь я сама ему отдалась. Только зачем?

Это сейчас бы я немедленно вызвала такси или позвонила кому-нибудь из родителей. Что бы поскорее покинуть это место. Но почти двадцать лет назад. Мне не пришло в голову ничего подобного. Точнее, о такси я, конечно, подумала. Но вызвать его среди ночи в дачный поселок за сорок километров от города. Было не так-то просто. К тому же ехать такую дорогу с чужим человеком наедине после случившегося, казалось особо опрометчивым поступком. А вызывать сюда папу было еще глупее. Мой отец полковник МВД, вряд ли бы пришел в восторг от компании, в которой я оказалась.

Я чувствовала себя просто отвратительно. Хоть бы они уехали. Жутко не хотелось столкнуться с ним утром. К тому же мне нужно было как-то привести в порядок постель. Все же это не гостиничный номер. Нельзя оставлять кровать так, как есть. Поскольку я не расстилала ее. Испачканным оказалось только покрывало, но к моему несчастью, оно было бежевого цвета. Я была в панике! В шкафу нашла плед, который вполне мог его заменить.

Если бы это была простынь, я, наверное бы просто сунула ее в рюкзак и выбросила где-нибудь по дороге домой. Кинула бы ее в любой мусорный контейнер и пошла дальше. Но покрывало было объемным, поэтому мне ничего не оставалось делать, разве что только сложить его и положить на место пледа. Так я и поступила. Я кое-как привела себя в порядок, благо у меня была сменная одежда, и в пять утра, заглянув в комнату к Кате. Которая, к слову, тоже оказалась не одна. Сообщила ей, что ухожу на электричку. Подруга удивилась, но долго не возражала. Поэтому через пять минут я уже шагала по проселочной дороге.

Мое состояние невозможно было охарактеризовать каким-то определенным эпитетом. Несколько дней я прожила как в тумане. Ни Катю, ни тем более ее брата, ни вообще кого-либо из той компании я не видела. Сказалась больной и на учебу не ходила.

Вероятно, я действительно выглядела неважно. Родители сами предложили мне отлежаться несколько дней дома. Решили, что я переутомилась. А мне было ни хорошо, ни плохо, ни гадко, ни больно. Мне было просто никак.

Я давно приняла свою невзрачную внешность и неидеальную фигуру. И как бы паршиво это не было, решила, что было и было. Остаться старой девой, наверное, еще хуже. Да, в восемнадцать лет перспектива остаться старой девой не на шутку пугала меня. Какой же все-таки я была глупой…

В то время мою неуверенность в себе, сама того не осознавая, подпитывала моя мама. Хотя могу утверждать, что она считала, что помогает мне. Что ей со стороны виднее, что мне подходит, а что нет. Какую стрижку мне лучше сделать и сколько сладкого и мучного я могу себе позволить.

— Ира, неужели ты не видишь? Когда надеваешь что-то, хоть иногда смотри на себя в зеркало. Твои колени открывать нельзя. Подбери себе что-нибудь подлиннее, а лучше брюки. Классика всегда в моде. Только ни вздумай надевать джинсы для них тебе бы не помешало скинуть два-три килограмма.

Я слушала маму, разглядывая ее красивые колени, тонкие лодыжки и изящные запястья. Разве она может пожелать мне плохого?

— Доченька, давай подстрижем тебя под каре? Ты знаешь, у нас одна девочка на кафедре недавно такую стрижку себе сделала. Тебе бы она очень подошла. У вас один типаж.

— Мам. Я не хочу убирать длину.

— Ир. Ну какая длина? Я тебя умоляю. У тебя же три пера. Посмотри, хвостик мышиный. Думаю, все же тебе нужно подстричься. Ты уже девушка взрослая, начинай за собой следить.

Сама же мама носила волосы ниже лопаток. А на работу убирала их в изящную ракушку.

Она постоянно поправляла мои волосы слева таким образом, чтобы слегка прикрыть немного оттопыренное ухо. Эту оттопыренность видела только она. Отец не раз срывался на нее за это. Он считал, что это дурость, поскольку сам никакой проблемы у меня не видел. Сказать честно, я тоже не могла этого разглядеть. Уши как уши. Ни мамины, конечно, но вполне себе нормальные. Из-за этого же она не позволяла носить мне крупные серьги.

— Не стоит подчеркивать свой недостаток. Зачем лишний раз привлекать к нему внимание — говорила она.

Впрочем, красится она мне позволяла, только в меру. Опять же только что бы подчеркнуть, а не закрасить.

При своем довольно скромном росте метр шестьдесят два я весила пятьдесят восемь килограмм. И сейчас я осталась в таком же весе. Со слов мамы, это только благодаря ей я не превратилась в необъятный дирижабль, путь к которому я намечала себе, уплетая мороженое, шоколад и сдобу в невероятных количествах. Опять же, невероятность этих количеств определяла именно мама. С тринадцати лет все это мне было категорически запрещено.

Думаю, мой портрет достаточно описан для того, чтобы понимать, что я невысокая женщина в теле. Толстой, назвать себя у меня язык не поворачивается. Поскольку никаких обвисших боков и живота я не имею. Просто мои параметры далеки от модельных, вот и все. Ношу короткую стрижку, машинально всегда прикрываю волосами левое ухо — привычка, которая осталась у меня с детства. Волосы у меня бывают разного цвета. Я была уже и брюнеткой, и блондинкой, и шатенкой. Так и не определила для себя, что подходит мне больше. Сейчас ношу свой природный русый, немного мелированный. Глаза серо-голубые, нос небольшой, но с едва заметной горбинкой. Некоторые называют такой профиль греческим. Губы ни толстые, ни тонкие, свои собственные. Инъекциями красоты не балуюсь.

В основном ношу строгие костюмы, как правило, брючные, иногда платья длиной на ладонь ниже коленей, привет маме… Типичная скучная, серая училка.

Я завуч по учебно-воспитательной работе в лицее, преподаю английский язык. Посвящаю своей работе семьдесят процентов времени. Домой никогда не спешу. Потому что спешить мне не к кому…

То, что я беременна, я поняла еще до задержки. Да, не имея в этом никакого опыта, я четко ощущала все перемены. Я ждала месячные и надеялась, что это просто мои больные фантазии. Ну как я могла залететь с первого раза? Кроме распирающего ощущения и резкой боли я ничего не почувствовало. Все началось и закончилось очень быстро. Только отвратительные мокрые ощущения позволили мне осознать, что он все же довел дело до конца.

И без того не маленькая грудь потяжелела. Бюстгальтер стал давить. Тянущие боли внизу живота и в пояснице тоже намекали на то, что со мной происходит что-то не ладное. Кто-то скажет, что это обычные предвестники месячных, но беда в том, что критические дни проходят у меня совершенно безболезненно. Они приходят четко в каждый двадцать восьмой день.

Более того, я ни была настолько темной, чтобы не понимать, что секс случился в середине цикла, как раз на тринадцатый день. Откуда я все это знала? От девочек, с которыми дружила в школе и университете. Они гораздо опытнее меня. Многие из них имели отношения и регулярные, и случайные. Поэтому эти темы часто обсуждались нами.

А когда ко всему прочему добавилась еще и тошнота, поняла, что я пропала. Единственной мыслью, которая засела у меня в голове, был вопрос. Как скрыть этот факт от родителей? Папа у меня строгий, но при этом он очень меня любит. Он непременно начнет выяснять, кто стал причиной моего интересного положения. А поскольку влюбленность, которую я проживала несколько лет, каким-то чудесным образом рассеялась, имя отца моего будущего ребенка мне тем более называть не хотелось. Я не думала его прикрывать, но и общего ничего с этим человеком иметь больше не хотела. Он стал мне отвратителен и противен.

Когда мои опасения подтвердились, я была в настоящей панике. Я не знала, что мне делать. Страшное слово аборт мигало в моей голове неоновой надписью. Но самое ужасное — мне совершенно не с кем было этим поделиться. Ближе Кати у меня никого не было, но с ней по известной причине я поделиться не могла. В университете я общалась с одной девочкой, которая более или менее внушала мне доверие. Но вряд ли скромная и застенчивая Алина могла посоветовать мне что-либо в таком вопросе. Больше двух недель я носила эту информацию в себе. Родители сетовали на то, что я какая-то вялая. Мама навязывала мне витаминный комплекс, считала, что виной всему переутомление и авитаминоз. А я с ума сходила и перебирала в голове все возможные варианты, как решить эту проблему самой, не посвящая в нее никого. Сейчас вспоминаю все это, и меня передергивает от понимания, что в то время я даже мысли не допускала оставить ребенка. Я была к нему совершенно не готова. Пойти в студенческую поликлинику я не могла. Моя мама бы сразу узнала эту новость.

Мне был необходим человек, который бы помог мне. Желательно взрослый и имеющий определенные связи и знакомства. Поэтому, больше не раздумывая, я пошла к девушке старшего брата. Она работала медсестрой в одной из поликлиник.

С Верой мы никогда особо не общались. Вообще, мой брат разочаровал отца выбором своей спутницы. Они жили отдельно и с родителями отношений не поддерживали.

Паша, сын папы от первого брака, был старше меня на десять лет. По настоянию отца он закончил юридический, но, к папиному сожалению, по его стопам не пошел. Работал юрист-консультантом на машиностроительном заводе.