Читаем Между делами онлайн бесплатно

Вэнди Джинджелл

Между делами

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Between Cases

Автор: Вэнди Джинджелл / W.R. Gingell

Серии: Город Между #7 / The City Between #7

Перевод: LadyTiara

Редактор: LadyTiara

Глава 1

Забавно, как понимание меняет некоторые мелочи. Я была питомцем двух фейри и вампира свыше года, и, хотя моё восприятие их отношение ко мне менялось от мысли, что они едва терпят меня, до ощущения, что они могут реально заботиться обо мне настолько, чтобы внести некоторые изменения в это место, мне бы и в голову не пришло, что это зайдёт дальше.

Запредельным чужда забота о людях от слова совсем — и, когда они начинают заботиться, это отдельные люди. Этот человек лучше, чем остальные. Этот человек стоит моего внимания. Типа того. Мне это не нравится, но я вынуждена признать тот факт, что мои психи заботились обо мне, хотя мне бы хотелось, чтобы они также заботились и о других людях. Или, по крайней мере хотя бы заботились о том, чтобы помогать людям, нуждающимся в помощи, а не просто для того, чтобы потакать мне.

Возьмём, к примеру, Зеро: не такого явно неуравновешенного, как Джин Ёна, вампира; как и явно окровавленного. Не такого убийственно умного и втайне кровожадного, как Атилас, его фейри слуги. Хотя есть в нём какая-то безжалостность, которая до чёртиков пугает как людей, за которым он присматривает, так и людей, от которых он их защищает.

Ну знаете, типа такого ощущения, будто он придёт за вашей головой несмотря ни на что; невзирая на ваши желания. Как реально через чур опекающий старший брат. По крайней мере, мне так казалось, и я не могла придумать ничего более оригинального чем обнимать его или прислоняться к нему на диване, как я проделывала с Атиласом. Когда твои соседи по дому страдают эмоциональным запором, требуется много настойчивых объятий, чтобы они перестали быть жестокими.

Всё, что было нужно, чтобы взглянуть на ситуацию под другим углом — убеждённость бывшей подруги в том, что Зеро питает ко мне нежные чувства — всего-то одна малюсенькая, дичайшая фигня, застрявшая у меня в голове и запустившая процесс переосмысления наших отношений.

В те дни я не замечала, как часто он прикасается мой голове, когда проходит мимо меня по дому. Даже когда он читал книгу и проходил с ней мимо спинки дивана, я чувствовала лёгкое прикосновение к своей макушке.

Ничего такого. Мимолётное прикосновение. Что-то из разряда того, что вы бы сделали, чтобы убедиться, что какой-то предмет лежит на тот месте, куда вы его положили. И уж точно вы бы не стали так поступать с кем-то, кого считаете равным, и кто вам действительно нравится. А вообще, думают ли фейри об отношениях с точки зрения равенства?

Пугающая мысль, и мне совершенно не хотелось о ней думать. У меня и впрямь хорошо получается не думать каких-то нежеланных вещах в своей жизни, особенно когда они превращают мою жизнь в реальную дичь. Проблемка в том, когда ваше воспринятие меняется, вы внезапно начинаете видеть всё через новые пары линз.

Это точка отсчёта, с которой всё меняется. Или, может, всё действительно было так, а вы только сейчас прозрели? Фиг его знает, что именно. Как я уже вам говорила: я хороша в том, чтобы не думать о вещах, о которых думать не хочу.

В общем, ситуация, которая прямо сейчас была перед глазами, казалось мне актуальнее с точки зрения перспективы и перемен.

В то утро я вышла из дома летящей походкой и с почти порхающим сердцем, и когда вошла в бетонный туннель, соединявший одну сторону пешеходной дорожки с другой под бетонным мостом, единственным человеком передо мной был мальчишка в тёмно-синей школьной форме со светло-голубым воротничком, на вид лет семи-восьми.

Он тоже был осторожным мальчуганом: огляделся по сторонам, прежде чем войти в туннель, и для пущей убедительности бросил на меня подозрительный взгляд. Походу он остался доволен увиденным, потому что, окинув меня беглым взглядом, направился в туннель, а я поспешила за ним, засунув руки в карманы, гадая, что же он задумал.

Туннель был не очень длинным: как раз такой длины, чтобы перекрывать двухполосную дорогу с небольшим выступом по краям. На другом конце был круг света, внезапно потемневший, когда появился ещё один школьник, направлявшийся к нам. Этот ребёнок был намного крупнее первого, и я была почти уверена, что мальчуган узнал его, потому что худые плечики передо мной напряглись, а уверенные, мрачные шаги на секунду замедлились.

И только когда ребёнок постарше окончательно углубился в туннель, мне пришёл в голову вопрос, как ему удавалось поглотить так много света, когда туннель был добрых три метра в диаметре, или, если уж на то пошло, почему казалось, будто он поднялся с земли, вместо того чтобы свернуть с пешеходной дорожки в туннель.

Как только я задумалась об этом, то увидела, что тень выглядит не совсем правильно. Если бы вы посмотрели на него с точки зрения, что троллей не существует и что вероятно, это был просто очень крупный школьник, вы всё равно могли бы обмануть себя, решив, что шишки по бокам его головы — просто очень выпуклые уши, похожие на цветную капусту.

Вы могли бы сказать себе, что квадратная глыба, которую он сжимал в правой руке, была всего лишь коробкой для завтрака, а не деревянной дубинкой. Возможно, вам бы даже удалось убедить себя, что невероятная вонизма, исходившая от предполагаемого школьника, была результатом его нежелания чаще мыться.

Но как только до меня дошло, какую часть туннеля он занимает, с моей точки зрения, которая, включала троллей, кстати, переключилась, позволив мне увидеть реальные очертания этого существа: большого, уродливого и излучающего угрозу.

Ну, круто. Это был тролль, перешедший от мира между нашим миром и миром За. Я немного прибавила скорость, и мальчуган передо мной, споткнувшись, остановился. Что бы ни было у него на уме, без сомнения, он был в ужасе.

— Давай их сюда, карлик, — сказал тролль. Как ни странно, его голос всё ещё звучал как у старшеклассника.

Малыш попытался. Он сказал:

— Н… не смогу съесть ланч, если я отдам их.

— Не волнует. Давай сюда.

— Мама этим утром не дала их мне, — сказал малыш. Какая глупая отмазка, но он был юн и напуган.

Я перешла на бег трусцой, беспокоясь о том, как сильно сжалось расстояние. Между не должно было распространиться настолько далеко; тролль, должно быть, манипулирует им, чтобы его жертва не смогла сбежать, если попытается слинять.

Судя по тому, что он вымогал у парнишки деньги на ланч, я была уверена, что знаю, какой это тролль. Я училась хотя бы для того, чтобы немного отдохнуть между тренировками с Зеро и Джин Ёном, и готовкой еды.

Это был мостовой тролль. В отличие от девяноста процентов троллей, которые были склонны угождать людям, мостовые тролли были злобными, территориальными и склонными брать дань частями тела, если не могли получить её в виде денег.

Блин. Ну и что мне делать-то? Тролль уже заграбастал парнишку за ногу, но бедняжка даже не кричал, а просто захлёбывался испуганными рыданиями, обхватив голову руками, пока его трясли в поисках монет.

И в мыслях не было драться с мостовым троллем. Даже понятия не имела, смогу ли я с ним сдюжить, несмотря на все мои недавние дополнительные тренировки — эта фиговина была чертовски громадной. И всё же, что ещё мне было делать, когда ребёнок захлёбывался собственными соплями и вот-вот лишился бы головы?

Я резко затормозила перед троллем как раз в тот момент, когда пара двухдолларовых монет звякнула о бетон, и, задыхаясь, выдохнула:

— Поставь мылыша на землю.

Тролль замер, чутка похожий на пса с чем-то в пасти, чего там быть не должно.

— Ты не можешь меня видеть, — сказало оно, голосом холодным и дребезжащим, как камни в дробилке.

— Не имею привычки говорить сама с собой, дружище, — вставила я, выравнивая дыхание. — Слышь, если тебе просто нужна дань, как насчёт поговорить и кое-чего перетереть…

Он отшвырнул пацана в сторону, сминая ногами опавшие листья и алюминиевые банки, и направился ко мне.

— Ты не можешь меня видеть, — повторил он, и на этот раз это была угроза, а не выражение недоверия.

У меня не было оружия. Я не планировала сегодня драться с троллем: сегодня я вышла, чтобы встретиться с тритоном насчёт флешки.

К счастью для меня, то же восприятие, которое позволило мне понять, что старшеклассник на самом деле был мостовым троллем, позволило мне найти оружие среди окружающей обстановки — в любой обстановке, к которой я могла получить доступ в странном мире между мирами. Мы так и называем его — Между. Интригует, не?

Я уже осматривалась вокруг в поисках оружия; нынешними временами уже инстинктивно. Не мешкая, я наклонилась за потрёпанным и дырявым зонтиком, наполовину погребённым под опавшими листьями, и почувствовала на ручке органическую слизь чего-то, надеюсь, на основе мха. Рукоять твердела под моей хваткой, пока я не удержала длинный меч с плетёной кожаной рукоятью, который должен был быть слишком большим и тяжёлым для меня.

Всего лишь один меч, а я уже привыкла к двум клинкам, но в этом мече было что-то особенное. Понятия не имею, что именно это был за меч, но я вытащила его из случайно подвернувшегося под руку зонтика уже в двух разных случаях, и я была уверена, что так не должно было получиться. Меч Эрлинга снова появился специально для меня.

У меня не было времени решать этот ребус — какими были последствия того, что у меня в руках оказался Меч Эрлинга — я даже не до конца понимала, что это был за Меч Эрлинга — потому что мостовой тролль, который был уже слишком близко и к тому же был уродлив, замахнулся на меня своей дубинкой.

Я блокировала удар, даже не задумываясь о своей реакции, проведя удар двумя руками сверху влево в блоке, от которого у меня в левой руке хрустнули кости. Я проследила за блоком и одним движением поднырнула под его руку, завершив ещё одним ударом по ближайшей ко мне ноге, когда тролль, спотыкаясь, двинулся вперёд, слишком увлечённый своим ударом, чтобы остановиться. Это был скользящий удар, от которого почти не было крови, но он дал мне хорошее представление о скорости и силе, которых следовало ожидать от тролля.

Если бы я могла двигаться достаточно быстро, со мной всё было бы в порядке. Если бы мне удалось попасть в него, я, вероятно, была бы совсем мертва или сначала испытала бы сильную боль, а затем была бы совсем мертва.

Я снова насторожилась, чувствуя тяжесть меча в своих трясущихся руках, и тролль обернулся.

— Стой смирно, мелкая блоха, — сказало оно.

— Да щаз, — ответила я, когда он снова неуклюже двинулся вперед.

На этот раз тролль попытался ударить меня тыльной стороной ладони, и я, не защищаясь, поднырнула под удар, сделав круг вправо, чтобы сбить его с толку. Не мешало и то, что этот манёвр увел меня ещё дальше от дубинки тролля. Однако я не рассчитывала, что другая его рука окажется так близко и так быстро: тролль ударом ладони отправил меня в полёт через туннель.

Каким-то образом мне удалось удержать меч в руке, и я сильно ударилась костяшками пальцев о бетон, когда под тяжестью меча они ударились о бетон. К сожалению, из-за того, что у меня перехватило дыхание, было очень трудно что-либо сделать, кроме как смотреть на тёмный изогнутый потолок туннеля, и мне пришлось заставить себя подняться, медленно и мучительно.

Тролль был медлителен, но и я тоже. К тому времени, как я поднялась, он был уже почти надо мной. Я попыталась попятиться назад, чтобы снова выставить защиту, но рукоять меча упёрлась в бетонную стену у меня за спиной. У меня не было времени отстраниться и попробовать ещё раз, или даже изменить угол наклона меча, но это не имело значения, потому что тролль споткнулся о разбитый бетон и, пошатываясь, как пьяный, двинулся на меня.

К моей удаче, это привело к тому, что острие меча оказалось примерно на уровне живота мостового тролля, и его дубинка ударилась о стену слишком высоко, когда он пытался удержаться на ногах. Оно превратилось в шашлык само по себе, без какой-либо помощи с моей стороны, едва не раздавив меня, когда его голова ударилась о стену, и я шагнула влево, когда тело неизбежно откатилось вправо, на ходу вытаскивая меч.

Кровь, густая и желеобразная, собиралась в шарики и медленно стекала по лезвию. Мягкое шлепанье капель о бетон подчеркнуло последний судорожный вздох мостового тролля, и я прокашлялась в наступившей тишине.

Я произнесла трупу «Извиняй» и осмотрелась вокруг в поисках парнишки, когда тролль начал превращаться в старый комковатый матрас, а мир Между погрузился в себя и снова принял облик человеческого мира. Судя по всему, он давно исчез. Во всяком случае, определённо в туннеле его нет.

Что вовсе не означало, что я была одна. Я почувствовала его запах ещё до того, как увидела: почти голубое дуновение насыщенного ароматами ветерка, которое ударило почти так же сильно, как удар мостового тролля. Мгновение спустя он неторопливо вошёл в туннель, тщательно выбирая путь между самыми большими кучами мусора, чтобы не испачкать свои остроносые ботинки.

Джин Ён: вампир, любитель вонючего одеколона и чеснока, когда-то служивший в корейской армии, а теперь ставший для меня постоянной занозой в заднице — иногда буквально, — когда отказывался говорить по-английски и обращался ко всему миру, понимавшего его или нет, только по-корейски.

Я раздражённо вздохнула, счищая с меча кровь тролля. Только этого мне и не хватало: чтобы маленький, остроносый комаришка увидел, как я делаю то, чего делать определённо не следовало, и настучал Зеро. С Джин Ёна станется. Было время, не так много недель назад, когда он притворялся моим другом и сражался за меня. И, ладно, он действительно был ранен: фактически, чуть не умер. Но он всё же был со мной по приказу Зеро, всё ещё нашептывал Зеро всякие гадости за моей спиной. Это было трудно забыть — или простить — даже несмотря на то, что с тех пор мы сражались вместе.

Джин Ён брезгливо принюхался, когда приблизился, и по-корейски, коверкая слова, чтобы их можно было понять, сказал:

— От тебя воняет.

— А вот дудки, это тролль воняет, — поправила я его. — Наверное, сейчас сезон выпадения перхоти. В общем, не думаю, что в это время года выпадает снег.

— Если бы ты не убила это, оно бы воняло в другом месте, — сказал он.

— Только в таком случае у нас были бы большие неприятности. Тогда он вернулся бы снова, чтобы ограбить следующего школьника. Ой, — добавила я, поднимая с земли четыре доллара, — как думаешь, сможешь снова найти того малыша и рассовать деньги по его карманам?

Джин Ён изучал меня несколько секунд, как будто размышляя сам с собой о том, стоит ли требовать оплаты за свои услуги, затем сказал:

— Ne.