Читаем Метод Макаренко онлайн бесплатно

Москва, январь 1997 год.

— Нет, это ты меня не понял, Виталя. Не буду я участвовать в мутных схемах и тем более прикрывать их.

Ларин, щуря один глаз из-за зажатой в зубах сигареты, разлил по рюмкам янтарную жидкость.

— Санёк, — выдохнул он облако дыма, — тебе пора уже понять, что времена изменились. Правильные менты вымирают как вид. Сейчас миром правит бабло, понимаешь? Вот что тебе дали твои принципы и убеждения?

Я не ответил, всё равно не поймёт.

— Вот видишь, сказать тебе нечего, — напирал друг, поддевая вилкой кусок шашлыка. — Ты пойми, братан, щас всё продаётся и всё покупается. Абсолютно. Нужно только знать цену.

Я же потянулся к тарелке с соленьями.

— И я? Продаюсь… — хрустнув огурцом, испытующе посмотрел на друга. — Мои убеждения и принципы — это и есть я, Виталя. Иначе никак. Если бы не они, то это… был бы не «Я». Догоняешь?

— Не-е… Ну ты, ясен пень, это другое. Помню, как ты меня вытащил в январе 1995-го. И именно поэтому я сейчас сижу здесь и без «бэ» предлагаю помощь. Я же вижу… тебе всё равно деваться некуда. Из органов попёрли… А сколько ты оттарабанил? Не досыпал, в засадах жил, язву нарабатывал. Пахал за копейки. Ну скажи мне, Саша…

— Это ещё не окончательно, если надо, то буду судиться, — возразил я и махом осушил рюмку. — Всё это временно, и пока не подлечусь.

Друг хрипло рассмеялся и обновил нам рюмки.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — сказал он, закручивая крышку. — подлечится он… А о Маринке ты подумал? Она ж молодая баба. Ей семья с бюджетом нужна, цацки всякие, шмотки. Что ты ей дашь со своими принципами, кроме седых волос и слез в подушку? Ты ж сейчас даже колготки ей купить не можешь.

Я хмуро посмотрел на друга исподлобья. Захотелось разок по роже заехать, а может, и два. В этом Ларин мастак. У него отлично получается бесить людей.

Мы с ним с самого детства дружили, хоть семьи наши и из разных миров. Его родители — чиновники, мои — обычные люди. Мать — Народный учитель СССР, всю жизнь преподавала в школе русский язык и литературу. Отец — доктор исторических наук. А ещё брат — Игорь. Он тоже решил пойти по стопам родителей и поступил в педагогический. Да и фамилия у нас была подходящая — Макаренко. Один я рылом не вышел и выбрал для себя другой путь. Путь мента.

Как бы там ни было, но всё это не мешало нам с Виталей раньше гонять вместе на великах, играть в войнушку и держать все соседние дворы в кулаке. Потом была юность, девчонки, срочка, война. Там я его и вытащил раненого.

Вот после неё наши дорожки и стали расходиться. Виталя подался в бизнес. Стал мотаться за границу, ворочал большими деньгами и в столице почти что не появлялся.

Ну а я пошел в милицию и стал гоняться за бандюганами. Всё шло ровно до того момента, как по городу и области не прокатилась волна странных и жестоких убийств.

Мы с моим напарником и по совместительству наставником связали это всё в серию. По скупым свидетельствам случайных очевидцев, мы выяснили, что орудует не один человек, а банда. Главаря мы прозвали Художником, потому что на месте преступлений всегда оставался портрет жертвы на стене. Я вышел на след. Но в ходе операции получил ранение, которое и привело к этому разговору на кухне нашей с Маринкой квартиры.

После того как меня выписали из больнички, допуск на службу мне не дали… Забраковала военно-врачебная комиссия. Пулька оставила последствия. Дескать по группе годности в опера не прохожу. Ха! Предложили мне в участковые. Мол, там группа по здоровью третья, а не первая, как в УГРО.

Нахер… я опер… Не согласился. Турнули меня по заключению ВВК. Вместе со мной на пенсию отправили и Мишу, напарника, с которым мы и разрабатывали Художника. А у него на шее жена и два пацана, одному из которых ещё и десяти лет не было.

Именно тогда у нас появились подозрения, что нас намеренно убирают подальше от дела. Только мы не могли понять зачем и почему. Работали хорошо, раскрываемость высокая. Как бы там ни было, но мы остались не у дел. Художника так и не изловили. А вскоре и убийства прекратились. Совпадение? Не думаю.

Вот в этот переломный для меня момент и нарисовался друг детства Виталя. Он приехал в январе, аккурат после Нового года, как Дед Мороз с подарками и предложением, от которого я, по его мнению, не мог отказаться.

— Ладно, что ты предлагаешь? — всё же решил узнать суть его предложения. Не факт, что соглашусь, но хоть выслушаю. Новый год ведь, добрый я.

— Ну вот, — лицо друга расплылось в довольной улыбке. — пошёл конструктив. А предлагаю я охранное агентство. Сейчас они набирают популярность. Нужно оседлать волну, пока можно. Бизнес, Санёк.

— То есть, ты хочешь, чтобы я стал крышевать торгашей и ларёчников? — не понял я. — Предлагаешь мне стать бандосом, с которыми я почти десять лет воюю?

Виталя вздохнул и наколол грибочек на вилку. Затем, дирижируя ею, начал объяснять:

— Не крышевать. Мы не будем заниматься рэкетом и вымогательством. Мы будем ох-ра-нять. Понимаешь? Нормальных людей, которым нужна помощь. Будем подписывать с ними контракты и выполнять условия договора. Всё по-честному. Мы им, они нам. Наймём пацанов, начнём с малого, зайдем на центральный рынок, а там постепенно раскрутимся. Стартовый капитал с меня.

— Угу, только я не пойму вот чего, Виталя. А нахрена тебе я? Бабло у тебя есть. В бизнесе ты шаришь, в отличие от меня. Зачем тебе делить доход на двоих?

— Всё просто, — улыбнулся друг. — Во-первых, твои связи в ментовке. Ты многих знаешь, со многими дружишь. Вхож туда, куда меня не пропустят даже с деньгами. А в бизнесе сейчас это играет немалую роль. Во-вторых, твоя репутация. У тебя есть имя, которому верят. Это поможет нам заполучить клиентуру пожирнее. А там, может, и на госконтракт выйдем, как знать. И, в-третьих, — он серьёзно посмотрел мне в глаза, — я должен вернуть должок за свою жизнь. Ты единственный за мной вернулся и на своём горбу вытащил, сам чуть богу душу не отдал. Без тебя гнить бы мне в плену, ну или червей кормить. Так что принимай моё предложение, Сань, и вместе мы покорим, так сказать, все вершины в этой долбанной жизни. Плечом к плечу, как и делали это всю нашу жизнь. Ну?

И я согласился. Не сразу. Сначала я попытался ещё раз восстановиться в отделе, пройти еще раз ВВК, но получил заключение: «Не годен». Начальство за меня не впряглось, видимо, все же кому-то я перешел дорожку.

А потом серьёзно заболела Марина. Деньги таяли, как снег по весне. На лечение не хватало даже с учётом моих двух работ. Вот после очередной попытки восстановиться, я и набрал Ларина, сказав ему, что согласен на его предложение возглавить фирму.

Но с условием, что с криминалом связываться мы не будем, и кадры отбирать я буду лично. Виталя согласился, оставив за собой организационные вопросы, контракты и договоры.

Первым, кого я взял на работу, был Миша Харченко. После ухода из милиции мы с ним поддерживали связь, иногда калымили вместе. Знал, что ему сейчас тоже непросто. Человеком он был надёжным, честным, с такими же взглядами на жизнь, как и у меня. Я доверял ему как себе, как Витале. Поэтому и пригласил на работу своим помощником.

Поначалу у нас всё шло хорошо. Наше охранное агентство росло, в деньгах недостатка не было, а потом начались проблемы. Будто чёрный кот дорожку перебежал. Проверка на проверке, долги, контрактов новых не было, а зарплату людям нужно было выплачивать. Пришлось платить буквально из своего кармана.

Ларин же отдалился, разъезжал по заграничным командировкам, а когда бывал дома, говорил, что вот-вот скоро получим жирный контракт, и всё наладится. Я ему верил. А как иначе? Это ж друг мой, почти брат. Наша кровь не раз уже перемешалась.

А в ноябре он приехал из очередной командировки и сообщил, что у нас появился крупный заказ. Нам предстояло взять под охрану один завод и прилегающие к нему склады. А в конце декабря нужно будет сопроводить машины с сырьём до другого небольшого завода в области. Заработок обещал покрыть все наши задолженности на фирме и ещё осталось бы. Это должно было положить начало светлой полосе в наших жизнях, а стало концом всего.

Мы подписали контракт, приступили к работе. Наши люди заехали на объект, и всё закрутилось-завертелось. Ничего не предвещало беды. Но в один не самый прекрасный день мне позвонил Ерошкин — наш с Мишей бывший коллега, с которым мы эпизодически ездили на рыбалку.

Ранним утром на всю квартиру зазвонил телефон. Чертыхнувшись, я встал с кровати и побрёл в прихожую под приглушённое ворчание проснувшейся Маринки.

— У аппарата, — ответил я на звонок.

— Здорово Саныч, — пропыхтел в трубку Ерошкин. — Не могу говорить долго, поэтому просто слушай и запоминай. Потом сам решишь, что делать с этой информацией.

— Понял тебя, говори, — после недолгой паузы ответил я, глянув на часы. В такой ранний час Ерошкин не стал бы звонить по пустякам. Голос Серёги меня насторожил.

— Я случайно стал свидетелем одного занимательного разговора. В общем, ваша фирма влезла в мутное дельце, Сань. По документам всё у вас чин чинарём, а по факту вы в жопе. Завод, который вы взялись охранять, пытаются отжать. Там замешаны братки, причём не мелочь какая-то. Хрен знает, в чём там суть, но… В общем, подставить тебя хотят. Груз, который вы будете перевозить, не какое-то там сырьё, а оружие. В чёрную сработать хотят. Его должны подменить ночью в день отправки, после проверки. Ты можешь крупно влипнуть, если вас накроют. А вас накроют, потому что вы уже в разработке Ты меня понял?

От услышанного у меня в глазах помутилось. Я присел на стул и тупо уставился в стену. Сонный мозг сначала медленно, но потом всё быстрей начал обрабатывать информацию. И то, что вырисовывалось, не радовало. Подстава, как она есть.

— Знаешь, кто у руля? — спросил я Ерошкина. — Откуда информация?

— Подполковник лично курирует это дело, — ответил Серёга. — И… Он говорил по телефону с Лариным, Сань.

Твою материю, я боялся услышать именно это. Услышать услышал, но не хотел верить, что это правда. Ну не мог Виталя меня под монастырь подвести. Мы же, как братья. Да ещё и вместе с моим бывшим начальником — Семёнычем.

— Это точно? — выдавил я из себя.

— Сань, — Ерошкин замялся, — я понимаю, как это всё для тебя сейчас звучит. Я тебе передал то, что услышал. Предупредить хотел. А дальше ты думай сам, что с этим делать. Всё, давай. Больше не могу говорить.

Это был последний раз, когда я говорил с Серёгой. В этот день работать не стал, взял выходной. Нужно было всё обдумать как следует. Как бы мне ни хотелось не верить в услышанное, но теперь, я и сам стал подмечать странности, когда разложил всё по полочкам. Слишком слепо я доверял своему другу. А друг оказался вдруг…

Ну а вечером того же дня по новостям передали, что был найден труп сотрудника милиции — Ерошкина Сергея Григорьевича — с запрещёнными веществами и деньгами в кармане. Якобы он погиб в перестрелке, пытаясь скрыться.

Это происшествие поставило точку в моих сомнениях. Ерошкина убрали, много знал — к бабке не ходи. Я хорошо знал и его, и его семью. У него сестра от передоза умерла, и Серёга наркоту на дух не переносил, а тех, кто её толкал, ненавидел ещё больше. Поэтому и подался в менты, чтобы ловить таких.

Ждать и сомневаться времени не оставалось. Через два дня мы должны были сопровождать груз. Как раз в день моего рождения.

На следующий день я решил поговорить с Виталей. Всё ещё теплилась надежда, что он в этой схеме ни при чём. Набрал его, но телефон оказался выключен. Тогда я решил ехать прямо на склад, с которого и будут отправляться машины.

Но прежде чем отбыть, разбудил Маринку. Нужно подстраховаться и отправить её в безопасное место.

— Саша, — простонала она, прячась под одеяло. — Имей совесть, у меня сегодня выходной.

— Мариша, просыпайся. Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное.

Из-под одеяла послышался рык разъярённой львицы. Я усмехнулся.

— Не злись. Это и правда очень важно.

Маринка выползла из-под одеяла и, сонно щурясь, посмотрела на меня.

— Макаренко, ты деспот, — буркнула она.

— Знаю, — щёлкнул её по носу, а следом поцеловал. Отстранившись, посерьёзнел. — Пообещай мне, что сделаешь так, как прошу, и не будешь задавать лишних вопросов.

Марина подобралась, сон слетел с неё моментально.

— Что случилось, Саша?

Я не ответил. Продолжал смотреть на неё и ждать.

— Хорошо, обещаю, — нехотя проговорила она.

— Собирай вещи и езжай к моим родителям в деревню. Не откладывай. Как только я уеду, сразу же начинай сборы. Вещей много не бери. Только самое необходимое.

По лицу Марины было видно, что у неё есть вопросы и много, но она не стала задавать ни одного, как и обещала.

— Сделаю, — коротко сказала Марина. — А ты? — Добавила она спустя непродолжительную паузу.

— А я позже приеду. Нужно на складе с делами закончить и сразу к вам. Всё, мне пора. До встречи. Люблю тебя, — я наклонился и ещё раз поцеловал её.

— И я тебя люблю, — сказала Марина, провожая меня взглядом.

Пока прогревал машину, снова и снова пытался дозвониться до Ларина, но безрезультатно. Телефон по-прежнему был вне зоны действия сети. Пока ехал, тоже пробовал звонить, но с тем же результатом. Потом пришлось прекратить — машина виляла из стороны в сторону на скользкой дороге.

Припарковавшись на складской территории, выскочил на улицу. По пути поздоровался с парнями и поинтересовался у них, не приезжал ли Ларин. Но те лишь отрицательно покачали головами.

Прежде всего отправился к Мише, чтобы оставить ему указания. У него, как у моего помощника, были все номера наших бойцов. Я хотел их отпустить по домам, предчувствие у меня было скверное. И это касалось не только нашего с Ерошкиным разговора. А мне очень не хотелось невинных жертв.

— Мишаня, — ворвался я в кабинет своего помощника и так и застыл в дверях. Он был не один.

— О, — вытаращился на меня Миша. — Саша! А ты чего здесь в такую рань делаешь?

Он бочком-бочком двинулся к шкафу, пряча кого-то за спиной. Я же мысленно выругался, увидев, кого он пытается скрыть.

— Дела, Миша, дела. Здорово, богатырь, — заглядывая за спину Мише, поздоровался я с его сыном.

Миша вздохнул и посторонился. Рядом с ним, прячась за отцовскую ногу, мялся щуплый паренёк. Лет семи-восьми, не больше. Худой, как щепка, в поношенном свитере с чужого плеча. Кудрявые, почти белые волосы вились пушистой шапкой вокруг головы, а огромные, как две плошки, глаза смотрели на меня, не мигая, с любопытством.

Стоит, бедолага, носом шмыгает. Видать, Миша его зашугал, ведь я запрещал на наши объекты детей водить. Не место им в таких местах. Я вытянул руку и потрепал его по пушистой макушке.

— Как звать-то тебя? — попытался сделать морду лица и голос помягче. Но, видимо, вышло так себе, потому что пацан ещё сильнее вжался в ногу отца и уткнулся носом в его бедро.

— Это Васька, — ответил за него Миша. — Он у нас стеснительный. Не в пример старшему.

— А он разве не должен быть сейчас в школе? — поинтересовался я, переводя взгляд на своего помощника.

Мишка вскинул свои густые брови и удивлённо моргнул.