Читаем Меланхолия Драйв онлайн бесплатно

Человеку свойственно уставать.

От тяжёлого труда, изматывающих отношений, нелюбимой работы. Но хуже, когда уставать начинаешь от сытой, комфортной жизни. Когда перестаёшь радоваться хоть чему-то, начинаешь относиться к любым благам как к должному, и всё, на что ты способен – потреблять и скептицировать.

– Коля, ты зажрался, – сказал Илья, прежде чем уйти с парой чемоданов, бросив Колю в его новомодном лофте с видом на Измайловский парк.

Коля Романов, пожалуй, действительно зажрался. Потому что плевать ему было и на Измайловский парк, и на Илью, и на его уход. Который, к слову, случился месяцев восемь назад.

А ведь когда-то и квартира в этом доме была для Коли мечтой. И обставлял он её с любовью. И к Илье был пусть и совсем немного, но привязан. Но что-то поменялось в Романове. Всё опостылело. А в душе поселилась перманентная тоска.

На работе тоже перестало клеиться. Романов выполнял её на автомате. А когда ты художник-иллюстратор, то автоматизм – не лучшее, что можно предложить заказчику. Потому неделю назад Коля ушёл в отпуск. Творческий.

Или кризис. Это с какой стороны посмотреть.

А ещё Коля ушёл в лёгкий интеллигентный запой. До состояния размокшей подошвы не напивался, но каждый день его завтрак начинался с бокала вина. В обед это полировалось ещё парой. И к ужину бутылка пустела.

Домработница Катерина смотрела с едва заметным осуждением и качала головой. Но что Коле Романову её осуждения? Он сам себе стал противен.

Неприятно завибрировал телефон, и Николай, отвлекшись от созерцания Измайловского за панорамным окном, с раздражённым вздохом посмотрел на дисплей. Ему писала Инга, коллега, подруга, нянька, сестра. Всё в одном лице.

Кровной родственницей Болотова ему, конечно, не являлась. Но мозги порой лечила почище мамули.

Общаться с Ингой желания не было. Слушать нравоучения? Увольте. Да и в принципе поддерживать общение и социальную жизнь опротивело. Это стало слишком энергозатратно.

Всё, абсолютно всё достало Колю. Как же он устал.

Застонав, Романов вцепился руками себе в волосы и наклонился вперёд. Ему не было больно, но глухая таска и раздражение на самого себя рвали его на части.

При мысли о том, чтобы скоротать очередной вечер в компании бутылки Chateau Margaux, стало тошно. Надо было срочно что-то менять.

Иначе Коля рисковал потерять не только источник дохода, но и человеческий образ.

***

С Ингой всё же пришлось общаться.

Спустя час после сообщения она явилась лично. Сначала прорвалась через охрану, миновав домофон, а потом начала ломиться в дверь. Пришлось открыть. Хоть соблазн проигнорировать и был велик.

– Романов, ты похож на бомжа Ваську, который ошивается возле моего подъезда, – заявила с порога подруга, оглядев непрезентабельный вид Николая. На том были домашние шёлковые брюки и халат, расшитый турецкими "огурцами». Тоже шёлковый. Но давно нестиранный. Как и сам Коля. – Хотя знаешь, у него на лице хотя бы нет такого выражения, будто он понюхал дерьмо.

– Ты пришла сюда, чтобы меня оскорблять? – Коля приподнял бровь. – Если закончила, выход за твоей спиной.

И он, развернувшись, пошёл вглубь квартиры.

– Нет, Романов, – донеслось ему в спину. – Я только начала!

Коля застонал, понимая, что это продлится очень долго. Он добрался до кухни и налил себе ещё бокал вина. Предлагать Болдиной не стал, та брезговала алкоголем, молоком, мясом и мужчинами.

Абсолютно дистиллированная баба. Ещё и цепкая как репей.

Нравоучения длились не меньше часа. Под конец Коля, растёкшись по дивану, начал засыпать.

– Романов! – рявкнула Инга, пнув его по голени. – Я понимаю, что у тебя творческая импотенция, депрессия, диарея и что-то там ещё. Но будь мужиком, возьми себя в руки. Ты не Хэммингуэй, чтобы бухать каждый день. И не Есенин. Ты обычный фрилансер. И если так пойдут дела, то к концу года ты точно переселишься к Ваське. А его картонный дом не вынесет двоих.

– Боливар, – на автомате сумничал Коля, не потрудившись открыть глаз.

– Самовар, блин, – фыркнула Инга. Потом она вздохнула и сменила тон. – Коль, тебе правда надо взяться за ум. Отвлечься на что-то, вдохновиться чем-то. Влюбиться в конце концов.

– Любовь – это слишком сложно, – отмахнулся Коля. – Я на такое не способен. Я могу влюбиться лишь в идею. Или в композицию. Или в вино.

– Да уж, – проворчала Болотова. – И с ним у вас всё взаимно. Думаю, тебе надо сменить обстановку. Не думал куда-нибудь съездить?

– Я устал от Бали и Тая, – Коля наконец выпрямился и сел ровнее. Он убрал бокал и снова потрепал себя по волосам, отмечая, что помыться действительно уже не мешало бы. Наверняка его светлые волосы со стороны походили на унылые сосульки.

– А я тебя туда и не зову, – Инга покачало головой. – Я тут недавно с Лилькой трепалась о детстве. Оказалось, мы обе из небольших городов. И вспоминали, кто ещё из знакомых у нас провинциал. Ты первым пришёл на ум. Она, кстати, жутко удивилась, что такой сноб и мизантроп, оказывается, вышел из низов.

– Ну и причём тут моё происхождение? – Романов недовольно глянул на подругу. Он не особо любил вспоминать своё детство. Оно прошло в нищете девяностых, и хорошего в нём было мало.

– У тебя же в твоём Зажопинске дом остался от деда? – напомнила Инга.

– Заволжске, – снова на автомате поправил Коля, начиная понимать, к чему та клонила.

– Одна херня, – махнула рукой Болотова. – Так вот, почему бы не поехать туда? Маленький город, речка, тихо, спокойно. Поймаешь дзен, трахнешься с каким-нибудь местным аборигеном и вернёшься свежим и стервозным.

– Это ты Волгу сейчас речкой назвала? – хмыкнул Романов. – Инга, в таких городах геев не водится. Только пидоры.

– А тебе не всё равно, кто тебе член свой присунет? – усмехнулась девушка. – Гей или пидор.

– Пидор может и в рожу дать, – уже посмеиваясь, ответил Коля.

– Ну, знаешь ли, и рыбку съесть, и на хуй сесть захотел?

Они оба рассмеялись, и Коля понял, что его слегка отпустило. Не до конца, конечно, но начало положено.

Что-то в этом предложении подруги его зацепило. Естественно, на какие-то курортные романы он точно не рассчитывал. Но после похорон деда в Заволжске Романов не был. А ведь тот действительно оставил ему в наследство свой дом, в котором прошло Колино детство.

Может быть, чтобы двигаться дальше, пришла пора вернуться к истокам?

Из Москвы до Заволжска часов десять пути.

Сначала Коля подумывал лететь самолётом, а там уже взять машину. Но решил, что комфортнее всё же своим ходом. Тем более, даже в небольшом городе свои колёса не помешают.

Он опасался, что вещей даже просто на лето окажется слишком много. Но так вышло, что всё необходимое уместилось в три чемодана и пару коробок. Конечно, его SL – это не грузовая газель, но пожитки Романова уместились даже в нём. Хоть и смотрелись инородно в белом кожаном салоне.

Сборы, закрытие гештальтов и решение насущных дел заняли пару дней. Поддавшись меланхолии, Коля тянул всё это месяцами. Но решившись один раз, покончил со своей прошлой жизнью за жалкие сорок восемь часов. Забавно.

Нет, он не сжигал мосты и совершенно точно собирался вернуться в Москву к осени. Обновлённым и вдохновлённым. Но всё же как порой любили люди геперболизировать свои проблемы и нагрузки, растягивая их подобно паутине в жаркий, знойный день. Тягуче-липко и неприятно. Создавали сами себе ненужную суету, сложности и занятия.

И как же приятно оказалось просто скинуть весь этот груз.

***

Ветер приятно раздувал волосы.

Выехав на рассвете, Коля не стал поднимать крышу. Воздух ещё оставался приятно свежим с ночи. И Роману нравилось это мнимое ощущение свободы.

Нацепив на нос солнцезащитные очки, он прибавил громкость звука в приёмнике на максимум и выжал педаль газа в пол. Под капотом его Мерседеса имелось совершенно неприличное количество лошадей. Кажется, пришла пора наконец прочувствовать всю их мощь.

За прошедшие несколько лет, как Коля бывал на этой трассе, тут многое поменялось. Постелили новый асфальт, облагородили обочины, кое-где появились вполне приличные с виду придорожные кафе. Но Романов всё равно останавливался только на заправках.

На одной из них, проехав уже половину пути, он перекусил. Суховатый сендвич оставлял желать лучшего и вставал в горле комом. А вот кофе оказался неожиданно вкусным.

С тоской пережёвывая свой скудный обед, Николай посматривал по сторонам, подмечая детали местного колорита. Он отъехал уже достаточно далеко от Москвы, что эти места считались провинцией.

По сути всё, что находилось за пределами третьего транспортного, уже являлось ею.

Если в столице со своим чуть щеголеватым стилем Романов зачастую сливался с толпой подобных ему хипстеров, то здесь, в небольшом кафетерии при заправке на трассе, километрах в двадцати от Воронежа, он резко выделялся.

Коля замечал заинтересованные взгляды, которые бросала на него девчонка за кассой. Но его это мало интересовало. С самоуверенностью у Романова давно всё было в порядке. А никакого другого профита женское внимание не приносило.

Коля уже и не помнил почти тех времён, когда ещё пытался быть «нормальным», ухаживал за девушками и страдал от того, что совершенно не получал удовольствия в постели. Впрочем, практически весь последний год он его тоже не получал.

Да уж, Инга права. Пришла пора что-то менять. Иначе он мхом порастёт. А ведь Николаю совсем недавно исполнился всего тридцать один год.

Если задуматься, наверное, тот день рождения и стал отправной точкой его меланхолично-тоскливой депрессии. Словно кто-то выключил внутри энергичного и привыкшего завоёвывать мир ежедневно Коли Романова тумблер.

Он больше не ощущал себя молодым. И хоть в России ты теперь мог считаться юношей хоть до тридцати пяти, всё же по большей части это лишь состояние души.

А на душе у всё ещё молодого по паспорту Романова было дико тоскливо.

Кофе ближе к концу мерзко осел на языке кислым привкусом. Скомкав стаканчик и пергамент от сендвича, Коля выбросил всё в мусорное ведро и купил жевательную резинку, чтобы хоть как-то перебить мерзкое послевкусие.

– Простите, это ваш синий Мерседес? – Романова выдернул из мыслей приятный мужской голос. Он обернулся и увидел среднего роста мужчину. Довольно симпатичного, а для местной фауны – так вообще красавца.

– Мой, – коротко ответил Коля, повернувшись уже всем корпусом.

– Вы там проезд немного загородили, – мужчина улыбнулся и посмотрел так, что у Коли практически не осталось сомнений, что тот свой. Ну не улыбаются так мужики в провинции другим мужикам без желания залезть к ним в штаны.

А может?..

Но ничего нигде не ёкнуло. У Коли Романова, который сексом не трахался столько, что в приличном обществе стыдно упомянуть, ничего нигде не пошевелилось.

Поэтому он не стал улыбаться в ответ, не стал отвечать на знакомство, как и продолжать его. Просто кивнул и, расплатившись за покупки, уехал с заправки, буквально спиной чувствуя разочарованный взгляд Виталия, как тот представился.

Что с ним происходило? Нет, Коля никогда не был падким на случайные связи. Разве что по молодости, когда только познал прелести гейского секса. Лет пять назад он завязал с этим. Но с другой стороны, его воздержание превышало уже все нормы нормальности. А организм даже не среагировал. Никак. Вообще. Ноль.

Закурив, Коля сделал глубокую затяжку и выставил руку с сигаретой из машины, стряхивая пепел. Тот улетал назад, гонимый порывами ветра.

Казалось, так слетала с Романова и вся столичная шелуха, оставаясь позади.

Но вопрос с этим Виталием всё не шёл из головы. Обидно за неудавшийся перепих точно не было. Хер бы с ним. Беспокоило другое.

Могло ли быть так, что импотенция Романова стала не только творческой?

***

К вечеру Николай въехал в Заволжск.

Город тоже немного изменился. Как-то осовременился, что ли. Рекламные щиты, неоновые надписи в витринах магазинов, благоустроенные тротуары. Это производило приятное впечатление. В памяти у Романова городок застрял где-то в тех самых девяностых. И хоть Коля был здесь всего пару лет назад на похоронах деда, тогда он мало на что обратил внимание.

Впрочем, несмотря на изменения, всё равно с ходу чувствовалось непередаваемое ощущение провинции. Сбавив скорость, Коля медленно ехал по главной улице, ведущей почти к самой Волге. Его сразу же окутало умиротворение и размеренность. Безумный Московский ритм остался где-то там, в прошлой жизни.

Здесь даже время словно текло по-другому.

Уезжая, Романов беспокоился, как здесь обстояли дела с инфраструктурой. Но на деле всё оказалось куда лучше. Он заметил несколько супермаркетов крупных сетей, множество частных магазинчиков и даже один с японской кухней.

Конечно, Романов сильно сомневался в аутентичности местных роллов, но уж больно он их любил. Надо будет снять пробу как-нибудь.

Зарулив по дороге в магазин, Коля закупился необходимыми на первое время продуктами и наконец поехал к дому.

Когда завернул на нужную улице, Романов почувствовал странное чувство в груди. Будто что-то стянуло там всё тисками и не отпускало. Он сделал несколько коротких вдохов, стараясь успокоиться. Но тяжесть не уходила.

Подъехав ко двору, он заглушил мотор и несколько минут просто сидел в машине, справляясь с эмоциями.

Их оказалось неожиданно много. Слишком много для жившего в своём собственном пузыре последние месяцы Коли.

Дом явно требовал ремонта.

Чуть покосившееся крыльцо, которое неплохо было бы укрепить, а то и вовсе заменить. «Поехавшие» от времени и рассохшиеся рамы. Да и внутри кое-где требовалось подлатать. Коля быстро прикинул, как всё будет смотреться с новыми деревянными окнами, отреставрированной мебелью и крыльцом. Выходило неплохо.

Вот только времени менять абсолютно всё, конечно не было. Но Романов решил начать с малого, а там в принципе всё лето впереди. Что успеется, то успеется.

Дом состоял из трёх больших комнат, кухни, ванной и веранды. Строился он давно, наверное, ещё в семидесятые. И несмотря на солидный возраст, всё ещё оставался добротным и каким-то уютным, что ли.

Первая же проблема, с которой столкнулся Николай, едва ли не заставила его развернуться обратно в Москву.

Уборка.

Интересно, каким местом думал Романов, пускаясь в эту авантюру и не предусмотрев таких банальных вещей. Явно не головой. Он настолько привык за последние годы к присутствию в своём жилище Катерины, что перестал воспринимать её как отдельного человека. В том плане, что Коля был так далёк от домашних хлопот, что считал, будто чистота, комфорт и еда появляются в его доме по мановению волшебной палочки.

Или включены в коммунальные услуги.

И вот что прикажете делать сейчас? Где в десятом часу вечера искать в Заволжске клининговую компанию? Впрочем, Коля знал, что таких в городе в принципе нет. Возможно, завтра он и сможет найти какую-нибудь домработницу, но не спать же сегодня в двухлетней пыли.

Он ведь не дракула, чтобы покоиться в склепе.

Подавив вздох раздражения, Романов переоделся в спортивную одежду, нашёл на кухне веник, совок и тряпки. Это всё осталось ещё с тех пор, как тут прибирались в последний раз Колины тётки. Их бы сейчас сюда, с тоской подумал Коля.