Читаем Матабар VIII онлайн бесплатно

— Это в какой-то степени даже романтично, — Тесс гладила его по волосам и смотрела в глаза.

Они лежали на их недавно собранной кровати, в спальне новой квартиры. Вокруг горели свечи, а на окнах и полах лежали пледы. Их пока еще не подключили к сети отопления и Лей-генераторам — праздники же. Все были заняты. А владелец доходного дома не знал Арда, так что управляющая и по совместительству консьерж госпожа Наковская не спешила выдавать ключи незнакомцу. Пусть и добросовестно предоставившему все необходимые документы и оплатившему аренду вместе с депозитом.

Несколько несложных чар Арди сохраняли тепло, не позволяя жару уходить через стены и оконные откосы, но этого все равно не сильно хватало. А как показывала практика, городские дома, несмотря на то, что сложены из кирпича, зимой весьма уступают бревенчатым срубам с каменными печами. В те, разумеется, моменты, когда не работало центральное отопление и генераторы.

— Да, свечи, разумеется, добавляют атмосферы, — улыбнулся Арди, запуская пальцы в её огненные рыжие волосы.

Тесс засмеялась и несильно прикусила его за плечо.

— Я не про твои усилия сберечь наш комфорт, — засмеялась его без недели жена.

Жена… какое удивительное, странное и непривычное слово. Интересно, поменяется ли ощущение от него после свадьбы?

— А про то, что до церемонии осталось ровно две недели, а ты сбегаешь ровно до назначенного часа, — закончила свою мысль Тесс.

За окном все еще кружился снег. Сверкали редкие вспышки взрывающихся в небе шутих, и порой нет-нет да доносились выкрики все еще празднующих горожан.

— Организатор уже почти всё сделал, — попытался защититься Ардан, вспоминая письма и отчеты посоветованного ему организатора подобных мероприятий.

Как бы это странно ни звучало, но ни у Арда, ни у Тесс не оставалось времени заняться собственной свадьбой. Удивительная штука — суетная жизнь Метрополии.

— Тоже верно, — согласилась Тесс и, отстранившись, раскинулась на смятых простынях. — А я сама едва ли не со сцены к алтарю пойду. Последний спектакль закончится в полночь тринадцатого дня, а церемония — в восемь часов вечера четырнадцатого.

Восемь часов вечера четырнадцатого дня — время, когда там, за океаном, в пустыне Аль’Зафиры, зажигается первая и самая яркая звезда восточного небосклона. Так в религии Светлоликого и стали отсчитывать их День Света. Время, когда заново рождается свет. Затем, когда религия распространилась на весь мир, праздник в каждой из стран людского рода принял свой собственный окрас.

В Галесе, а затем и в Империи Новой Монархии, праздник переродился в Фестиваль Света. И именно за ночь до него — накануне четырнадцатого числа — должен был завершиться Конгресс. Разумеется, длился тот не один, не два дня и даже не неделю. Немногим дольше. И, в равной степени разумеется, никого в Черном Доме не волновало, когда там женится один из сотрудников.

Все силы столичного отделения второй канцелярии были брошены на поддержание безопасности Конгресса. Включая отдел капитана Милара Пнева.

— Давай пообещаем друг другу, Арди-волшебник, — Тесс внезапно повернулась на бок и снова посмотрела жениху в глаза. — Что когда-нибудь, пусть и не скоро, когда мы станем скучными и ленивыми, как кот с кошкой, то устроим себе отпуск. На несколько лет. Или даже на десять. А лучше на шестнадцать…

Ардану не требовалось слушать её сердце или заглядывать в глаза, чтобы понять, что именно она имела в виду. И на какой срок планировала их «отпуск».

Тесс, подпирая голову правой рукой, держала левую на животе. Шестнадцать лет отпуска, где-то вдали от вечной беготни столицы, звучало как… мечта.

— В таком случае, — Арди протянул вперед мизинец. — Это обещание. Как только нас станет больше, мы уедем отсюда.

В данный момент он ни на секунду не задумывался ни о Кукловодах (видимо, его стремление бороться с подступавшей к ним тьмой разбивалось о мысли о собственной семье), ни о Звездной магии (отступавшей и перед самой Тесс, не говоря уже о продолжении их связи), и, в равной степени, сама Тесс не думала ни о театре, ни о джазовой сцене.

— Куда ты хочешь поехать? — спросил Ардан.

Губы девушки тронула тонкая, теплая улыбка.

— А куда мы можем?

— Куда захотим, — пожал плечами юноша.

— Тогда-а-а, — протянула девушка, чья улыбка засверкала искрами в лукавых зеленых глазах. — Я слышала истории об одной поляне в горах и старом доме, стоящем на изгибе ручья. Слишком большом для одной семьи, но очень уютном. Знаешь про такое место?

Сердце юноши пропустило удар, затем второй, третий, и под конец ему и вовсе показалось, что оно забыло, как стучать в привычном, мерном ритме.

— Ты серьезно?

Она молча кивнула.

— Тесс, там ничего нет, — чуть задыхаясь, напомнил Ардан. — Я не говорю про лавки с музыкальными пластинками, музеи, театры и все прочее. Я говорю про людей. Даже чтобы добраться до Эвергейла, моя матушка тратила едва ли не целый день. Половину туда, половину обратно. И на многие километры вокруг — только Алькада, звери и…

— Мы, — закончила за него Тесс. — Только Алькада, звери, свежий воздух, чистая вода и мы с тобой. И несколько очень шумных, беспокойных, вечно попадающих в передряги детишек, которых ты научишь своим блестящим чертежам.

— Я бы предпочел спокойных, скучных и рассудительных, которых ты бы научила играть на фортепьяно и петь, — буркнул в ответ Ардан.

Они переглянулись и засмеялись. Легко и заливисто. Как если бы говорили не о чем-то далеком и едва ли осязаемом, а как о планах на следующее лето. Помимо путешествия к Лазурному Морю, на которое пятый месяц откладывали деньги.

— Это звучит как рай на земле, — прикрывая глаза, причмокнула губами Тесс и вернула голову ему на грудь. — Самый настоящий рай.

Ардан продолжил гладить её волосы и смотреть за окно, где снег укрывал крыши домов на канале Маркова, а там, чуть ниже, коньки горожан, спешащих между торговыми рядами, рассекали лед.

— И ты не будешь скучать по столице? — спросил он тихонько.

— А сам? — не без ехидства переспросила Тесс.

Арди задумался ненадолго. Перед его внутренним взором пролетели лица Милара, Бориса с Еленой, Аркара, Бажена; любимые места в Центральном районе, Гильдейская набережная, Большой со Звездной площадью, и даже нашлось место для Аптеки в районе Первородных.

— Буду, — честно ответил он.

— И я, — в тон добавила Тесс. — Но мы сможем сюда приезжать… раз в несколько лет. Знаешь, Арди, мне порой кажется, что Метрополию лучше изредка навещать, чем жить здесь постоянно.

Ардан улыбнулся.

— Я знаю одного не очень смелого, но по-своему честного археолога, придерживающегося того же мнения.

Прошли те времена, когда Ардан питал негативные эмоции по отношению к Старшему Магистру Марту Борскову. Тогда, в прериях, когда Март спрятался в своем вагончике и не принял участия в отражении набега банды Шанти’Ра, Ард начал его презирать. Так истово и жарко, насколько вообще был способен.

Но месяц за месяцем, сезон за сезоном, одно приключение за другим — и Ардан понял, что заблуждался. Далеко не каждый Звездный маг, имеющий в руках посох, а на поясе — книгу с заклинаниями, был способен сражаться. И, наверное, это то, что делало магов людьми в самом широком смысле данного слова.

Ардан встречал достаточно в том числе и военных магов, от которых тогда, на холме, не было бы особого толка. Так что Март, пусть и смалодушничал, и ничто не умаляет его откровенной трусости, поступил честно. По отношению к самому себе. Он не был героем. Не владел военным искусством. И потому… спрятался.

Арди ему, пожалуй, в минуты собственной душевной слабости даже завидовал. Он бы тоже хотел спрятаться. Здесь. Или в небольшой квартирке соседнего дома. Или там, в родной Алькаде. И самое ужасное, самое искусительное, самое обидное, что он точно знал: стоило ему даже не попросить, а предложить — Тесс тут же согласится.

И, что удивительно, он чувствовал в её тоне, в её жестах, манере говорить те же самые мысли. Потому что Ардан тоже, если бы Тесс попросила, хотя бы даже немного серьезно заикнулась на данную тему, — он бы уже покупал билеты на первый же поезд до Пригорной губернии.

Потому они молчали. Молчали и мечтали. Ибо у каждого до долгожданного «отпуска» оставалось что-то, что они бы хотели завершить. Чтобы потом, когда действительно станут подобны ленивым котам, ни о чем не жалеть.

Но это все потом. В далеком будущем. А сейчас…

— Ты скажи, что ничего серьезного и опасного, — попросила Тесс внезапно притихшим голосом.

— Ничего серьезного и опасного, дорогая, — так же, едва ли не шепотом, ответил Ардан.

Под окном уже прозвучал знакомый, протяжный сигнал старенького, сотню раз чиненного и залатанного «Деркса».

— Скажи мне, что вернешься, — она нежно поцеловала его в краешек губ.

— Вернусь, — ответил Ардан, жалея, что не может притянуть к себе собственную невесту. — Через пару дней.

— Ты тогда иди… — как всегда, проводя ладонью по его щеке, произнесла Тесс, повторяя их фразу. — И возвращайся скорее… Я буду ждать.

Ардан кивнул, с той же нежностью вернул ей поцелуй и, стараясь не оборачиваться, оделся, схватил посох, накинул пальто, повесил на пояс гримуар и вышел за дверь.

Спящие Духи, как же сложно ему далось провернуть в замочной скважине ключ, и вовсе не потому, что механизм требовал масла и ухода. А просто… потому что. Арди и сам не мог найти для себя нужные слова, чтобы описать эти странные и отчасти новые для себя чувства.

Он спустился по широкой лестнице и на мгновение ожидал услышать либо ворчание Аркара, недовольного очередной поломкой генератора, или даже гостей «Брюса», но вместо этого его встретила консьерж.

Госпожа Наковская, крупной конституции и сурового взгляда женщина, уже заняла свой пост у входа в здание.

— А, господин Эгобар, доброго утра, — поприветствовала она. — К вечеру придут рабочие, и мы спасем вас от участи говяжьего отруба в леднике.

Она коротко и утробно, словно курица на насесте, хохотнула. Насколько успел понять Ардан, госпожа Наковская обладала своеобразным, но светлым чувством юмора. Она никогда никого не стремилась оскорбить, обидеть или как-то еще задеть чувства.

— Спасибо, госпожа, — чуть склонил голову Ардан.

— Вы бы шапку надели, — проскрипела она, прикладывая к губам платок и критическим взглядом окидывая фигуру юноши. — На улице уже почти двадцать восемь градусов мороза. Вы так к невесте без ушей вернетесь.

И, разумеется, очаровательной Тесс хватило всего нескольких дней и пары часов общения, чтобы покорить госпожу Наковскую, которая теперь души не чаяла в своей новой постоялице.

— Спасибо, но мне не требуется, — улыбнулся Ардан.

Если прошлой зимой он еще и ощущал порой холод и мороз, то этой чувствовал себя почти так же свободно и комфортно, как и когда-то в родной Алькаде. Связано ли это было с чувством «дома» и «стаи», или же с его растущими способностями Говорящего — мысли завтрашнего дня.

Выйдя на улицу, Ардан с облегчением вдохнул свежий, морозный воздух. Если чем и радовала Метрополия в эпицентре зимы, так это тем, что разом исчезали вонь фабричного смога, дизеля и табачного дыма.

Кстати о нем.

О дыме.

Прислонившись к бурчащему «Дерксу» (несмотря ни на что не собиравшему даже и думать о том, чтобы перестать функционировать в мороз, что о многом говорило), кутаясь в пушистую шубу, напялив на перчатки еще и варежки, в толстенных сапогах и меховой шапке, как-то нелепо держа сигарету, курил Милар. Порой дрожа, с белыми ресницами и красными щеками, он скривился при виде Арда.

— Легкое пальто и без шапки? Серьезно? — спросил он и, не дожидаясь ответа, затушил сигарету и юркнул в салон автомобиля, из которого разве что не пар повалил. — Не знаю, завидую ли я тебе или ненавижу… Садись, господин маг.

Арди забрался внутрь, по-доброму улыбнувшись дрожащему Милару. Капитан, сняв варежки с перчатками, прикладывал ладони к отверстию, высвобождавшему внутрь салона нагретый двигателем воздух. Тот двигался по специальным трубкам и… как-то плюс что-то там еще, о чем не замолкал Борис.

— Скажи мне честно, господин маг, ты душу своей Зимней Королеве продал, чтобы сэкономить на сезонном гардеробе? — Милар вздрогнул и расслабился на диване, а его щеки сменили красный оттенок на относительно здоровый — розовый.

— Скорее наоборот, — немного подумав, ответил на полушутливый вопрос Ардан.

Милар скорчил нечто, напоминающее вопросительную гримасу.

— Если продолжать твое апеллирование к старым сказкам, то кусочек зимы живет в моей душе, а не наоборот, — Ардан прикоснулся к груди. — Во мне растет осколок имени Льдов и Снегов, который делает меня… похожим на зиму. А холод холоду не противник. Так что да. Не я продал свою душу. Наоборот. Зима становится частью меня.

Милар аккуратно, бережно, с тихим шепотом, полным надежды, выжал сцепление и потянул на себя рукоять, переключая передачу. Автомобиль, прокашлявшись простуженным стариком, тронулся с места.

— Апеллировать… — фыркнул Милар, сворачивая прочь от канала Маркова и направляясь куда-то в сторону Ньювского проспекта. — А проще слова выбирать ты за время праздников разучился? — провожая взглядом почти уже превратившегося в сугроб, надутого шариком (из-за шубы и надетого поверх тулупа) регулировщика, добавил: — Ты, как в сказках, способность испытывать эмоции не потеряешь? В ледышку бесчувственную не превратишься?

Арди улыбнулся.

— Цена искусства Эан’Хане проявляется не так, Милар. То, что ты упоминаешь, — просто детские истории.

— Ну уж извините, господин маг, — чихнул капитан. — Тьфу ты… что не разбираюсь в этих ваших искусствах.

— Нет, Милар, ледышкой, как ты выразился, я не стану.

Милар, сворачивая на главную артерию Центрального района, повторил свою гримасу.

— А в чем тогда цена имени? — спросил он.

Ардан отвернулся к окну. Смотрел на проплывавшие мимо здания, укрывшиеся под снежными одеялами и сверкавшие ледяными сосульками, порой свисавшими почти на половину верхнего этажа. Их изредка сбивали лопатами мальчишки, отважно, за пару монет, ползавшие по карнизам. Привязанные веревками к трубам вентиляции, они храбро боролись с наледью.

— Никто не знает, Милар.

— В каком смысле, напарник?

Судя по тому, куда рулил капитан, старательно не высовываясь из снежной колеи и избегая тех мест, где ходили трамваи. Вернее, учитывая морозы, принесенные океанскими ветрами, скорее стояли. Ломались настолько часто, что перегораживали в ожидании спасения целые улицы. Но народ спасался подземными линиями, которые, правда, в праздники оказались переполнены настолько, что Короне в экстренном порядке, предвидя проблему, пришлось оплачивать работу фабрик в три смены. И столичных, и тех, что находились в Метропольской губернии.