Читаем Матабар V онлайн бесплатно

Просторный кабинет приветливо встречал теплое, летнее солнце, заглянувшее с коротким вояжем в обычно серые и неприветливые к незнакомцам владения Метрополии.

Широкие окна, протянувшиеся от блестящего, намытого, лакированного паркета вплоть до лепнины, прячущей карнизы высокого потолка, были настолько чисты, что практически сливались с цветущим садом, вид на который открывали единственному обитателю.

Тот сидел за роялем и медленно, спокойно, перебирал клавиши, извлекая спокойную, ненавязчивую мелодию. Та сливалась с лучами солнца, игравшимися на бесконечных корешках книг, заменявших кабинету стены — настолько много их здесь скопилось. Книги лежали аккуратными пирамидами на полу, стопками ютились на единственном письменном столе и послушными рядами верных солдат выстроились среди бесчисленного множества полок и стеллажей.

Двери, по форме напоминавшие окна, бесшумно открылись и в кабинет вошел невысокий человек с немного непропорциональной фигурой, из-за чего отдалено напоминал куклу, сбежавшую прямиком из детского театра.

— Мой господин, — склонился он в низком поклоне.

Тот, к кому он обращался — высокий мужчина в изящном фраке и белых перчатках, не сразу отвлекся от своей игры. Лишь несколькими мгновениями позже он плавно и легко, как птица крылом, взмахнул ладонями и отнял пальцы от белоснежных клавиш.

— Вы смогли отыскать тело Тантовой? — спросил он голосом столь же певучим и мелодичным, как и струны его рояля.

— Нет, мой господин, — низкий человек выпрямился. — Наши люди полагают, что её останки успел забрать кто-то другой.

Музыкант промолчал. Какое-то время он молча разглядывал собственный сад, подставив лицо лучам летнего солнца.

— Продолжай, — произнес он через какое-то время.

— Наши голоса во Второй Канцелярии сообщают, что не знают, находятся останки у них или нет.

— Вряд ли, — спокойным, ровным тоном, возразил музыкант. — Если бы наши недруги нашли её тело, то нашли бы и Ключ. А значит мы бы об этом точно узнали.

— Да, мой господин, скорее всего именно так, — снова поклонился слуга. — Мы подозреваем, что тело находится у кого-то из Шести. Может быть, они хотят что-то получить со своей, если позволите, находки.

— Что-то получить… — в голосе музыканта прозвучала легкая ирония. — У них в руках оказался, как бы глупо это ни звучало, но ключ от всей Империи… Найди его, мой верный слуга. Это наша приоритетная задача. Без Ключа нам придется использовать запасной план, чего бы мне не очень хотелось делать.

— Да, мой господин, — прижав ребро ладони к груди, вновь поклонился низкорослый человек.

— А теперь сообщи мне хорошие новости.

— Да, мой господин, — слуга надел монокль и открыл небольшую записную книжку в кожаной обложке. — Гранд Магистр Аверский, как мы и рассчитывали, передал в завещании все свои исследования Гильдии Магов, так что уже скоро мы получим к ним полный доступ. Вопрос лишь в мотивации нужных людей.

— Постарайтесь решить данный нюанс деньгами, — музыкант протянул руку и стянул с кофейного столика свежую газету. — Жаль, конечно, что нам пришлось убрать Эдварда с доски, но он воздвиг вокруг своего разума слишком высокие и в равной степени утомительные стены из глупого патриотизма… Через несколько лет юный Эдвард со своим военным опытом и мастерством стал бы для нас слишком серьезной проблемой… Впрочем, если не получится купить нужных людей, слуга, то действуйте тонко. Не стоит сразу угрожать их семьям. Попробуйте найти компромат и… впрочем, мне нет смысла объяснять тебе твою собственную работу.

— Я всегда благодарен вам, мой господин, за ваши советы и наставления.

— Старый друг… за прошедшие века меня не прекращает удивлять не только твоя змеиная изворотливость, но и сладость речей… Продолжим о делах. У нас есть уверенность, что нужные нам документы находятся в списке переданного Гильдии Магов?

— Да, мой господин, — слуга поправил монокль и перелистнул страницу. — По нашим сведениям, Аверский оставил все свои гримуары и записи, без исключения. Во всяком случае наши люди не смогли найти в записях Гражданских дел каких-либо расхождений. Все закончилось, мой господин, весьма успешно. Эдвард Аверский убран с доски и не сможет помешать нашим дальнейшим планам, а все его исследования и наработки, в скором времени, окажутся в наших руках.

— Что же, могу только похвалить тебя, мой слуга, за эту находку с Леей Моример. Как и всегда, даже спустя века, твоя манера игры не перестает меня восхищать.

— У меня был лучший учитель, которого только можно пожелать, мой господин.

— И снова лесть, — со спины не было видно, но, кажется, лицо музыканта тронула улыбка.

— Я лишь констатирую факт, мой господин, — слуга закрыл записную книжку и глубоко вздохнул. — Но в игре появилась неожиданная фигура, мой господин.

Ненадолго в кабинете повисла тишина.

— Ты про юного Эгобара?

— Да, мой господин, — не стал отрицать слуга. — Год назад мы уже вели с вами этот разговор. Вы тогда сказали, что потомок Арора не представляет для нас угрозы и…

— И ты сомневаешься в моих словах, слуга? — голос музыканта не сменил своей спокойной интонации, а сам силуэт даже не дрогнул, но… — Или же ты считаешь, что я был не прав?

… но слуга мгновенно рухнул на колени и так сильно прижался лбом к полу, что едва не заставил трещать рейки старинного паркета.

— Мой господин, я ни в коем случае не хотел, чтобы…

— Поднимись, мой верный слуга, — перебил его музыкант, дернув газетным свертком вверх и, порыв ветра с легкостью, будто пушинку, вздернул низкорослого человека на ноги, а затем еще и пригладил образовавшиеся на костюме складки. — Прошли века, но, как и прежде, спешишь пасть на колени… Полагаю, что пес, обученный служить, даже когда больше не осталось и следа от его клетки, все еще помнит, как выполнять команды…

— Мой господин, — глубоко поклонился слуга. — Я не смею оспаривать ваши решения. Мне не ведома вся глубина вашего замысла. Я лишь ваши руки и ваши глаза. Простите мне мою минутную фривольность.

И снова тишина, нарушаемая неслышной игрой лучей света на клавишах рояля.

— Арор Эгобар… как утомительно это имя. Сколько раз он вставал у меня на пути… и даже когда все уже почти получилось с юным Яковым, Арор сумел разглядеть мою ловушку…

Слуга молчал. За прошедшие двести лет он хорошо уяснил, что порой, рядом с его господином, стоит держать язык за зубами.

— И вот его нет, а я все еще вынужден сражаться с его призраком. Прости мне, мой верный слуга, мимолетное заблуждение, вызванное надеждой на то, что, наконец, путь к достижению заветной цели свободен от преград. Видимо судьбой крови Эгобар начертано вставать предо мной… Я признаю, что Ард Эгобар действительно обладает достойным потенциалом.

— Мой господин, мы знаем сразу несколько его уязвимых пятен. Семья в Дельпасе может и находится под защитой второй канцелярии, но за несколько лет мы сможем найти в этой стене бреши.

— Может и найдете… но если кровь Эгобар сильна в этом дитя, то поразив его близких, мы, своими собственными руками, лишь закалим эту необработанную сталь… Нет, мой верный слуга, на данный момент удар по данному, как ты любишь выражаться, пятну, создаст больше проблем, чем принесет пользы.

— Он связал себя крепкими, обоюдными узами с дочерью Орман.

— Орман? Родственница губернатора Шамтура?

— Да, мой господин. Дочь.

— Что же… это хорошо… пока что, Шамтур нужен нам сильным, а его губернатор должен быть сфокусирован на своей работе, а не на душевной травме, но поставь фигуры на доску так, мой слуга, чтобы мы всегда могли использовать этот ход. Однажды он уже сработал с Арором, может быть сработает и с его потомком.

— Хорошо, мой господин, но это займет время.

— У нас все еще есть несколько лет в запасе, слуга. Работай вдумчиво и неспеша. Мы не торопимся. Обидно будет споткнуться в самом конце.

— Да, мой господин, вы правы.

— Сосредоточь внимание на Ключе, слуга. На данный момент это наша приоритетная задача. Нам нужно то, что он отпирает. Это сильно упростит задачу и избавит нас от необходимости использовать вторую заготовку.

— Да, мой господин, — в который раз повторил низкорослый человек. — Но, возможно, нам придется воспользоваться фигурами, которые мы поставили на поле в партии Шестерки.

— Значит мы ими воспользуемся, но тонко. Если должна пролиться кровь, то пусть все будут уверены, что она пролилась в качестве следствия совсем иных причин. Никто не должен знать, что мы ищем Ключ и что он вообще существует.

— Юный Эгобар его, скорее всего, видел.

— Может и видел… — вздохнул музыкант, подпирая подбородок свободной рукой. — Но он не знает, что именно он видел. Хотя ты прав. Один раз я его недооценил. Больше этого не произойдет. Воспользуйся нашими запасными фигурами. Пусть они постараются устранить его с доски.

— Да, мой господин, — слуга снова открыл записную книжку. — Наши голоса во второй канцелярии сообщили о странном движении в архиве.

— В Архиве, значит… Что же, это, рано или поздно, должно было произойти.

— Вы полагаете, что Полковник понял, в какую игру мы играем?

— Вряд ли, старый друг. Если бы Полковник все понял, то мы бы увидели подтверждающие это знаки. Нет. Вряд ли он что-то понял. Но его нюх ищейки воистину великолепен. Так что, возможно, он увидел какие-то части нашей мозаики. Самые уязвимые её точки.

— Живых свидетелей не осталось ни в Горном Хищнике, ни в лабораториях, мой господин.

— Что не мешает им отыскать какие-то следы.

— Мы…

— Не стоит, мой верный слуга, — поднял четырехпалую руку музыкант, обрывая своего собеседника. — За прошедшие два века ты продемонстрировал себя как мой лучший инструмент, но даже самый тонкий нож оставит следы. Их Полковник и попытается отыскать. И, если я правильно понимаю, скорее всего при помощи тех же лиц, которых ты так успешно водил за нос.

— И все же они сумели слишком близко подобраться и к Ключу, и к тому, чтобы раскрыть нас, мой господин. Мы едва было не выпустили Аверского из капкана.

— Согласен, мой слуга. Мы находимся в эндшпиле. И, увы, этот эндшпиль пешечный. Нам остается лишь делегировать и двигать пешки, обеспечив возможность провести одну из них до конечной линии. Думаю, Полковник видит ситуацию точно так же, только с другого рубежа.

— Мы можем одним махом обезглавить их, мой господин. Милар Пнев, Александр Урский, Дин Эрнсон, не говоря уже про Алису Ровневу, все они обладают таким количеством пятен… Я даже представить не мог, что ваш план по неспешному ослаблению Второй Канцелярии приведет к настолько серьезным последствиям. Еще век назад мы бы даже подобраться к ним не смогли бы.

Музыкант лишь усмехнулся.

— Ударить по этим смертным мы всегда успеем, старый друг. Лучше пока давай посмотрим, какие ходы сделает Полковник. Так поймем, что ему известно, а что нет. И, если получится, сможем использовать наши свободные фигуры, чтобы занять его внимание.

— И, одновременно с этим, смахнуть с поля юного Эгобара.

Кажется, музыкант снова улыбнулся.

— Признайся, старый друг, твой порыв как можно скорее избавиться от этого дитя связан с твоей личной историей с Арором.

— Я не задумывался об этом, мой господин, но, возможно, вы, как и всегда, правы.

— Возможно… — повторил музыкант. — Такой же скользкий, как и всегда… Ступай, старый друг. Ищи Ключ и двигай фигуры на их места. Мы ведем в этой партии и пусть так и остается до самого конца.

— Да, господин герцог.

Слуга поклонился и вышел за дверь, а музыкант развернул газету.

Первая полоса «Имперского Вестника», как и всегда, пестрила броским заголовком, призванным послужить глашатаем и причиной, по которой любознательный гражданин расстанется с парой ксо, чтобы узнать последние новости страны. Пребывая при этом в иллюзии того, что прочтя пару строк, получит осведомленность, а вместе с ней и возможность повлиять на что-то.

Какие поверхностные заблуждения, всегда забавлявшие герцога. И прямо по центру, обрамленное тонкими линиями ровных, печатных строк, на него взирала фотография Его Императорского Величества.

Павел IV в привычной, скромной, строгой одежде, состоящей из черного, сшитого на военный, кавалерийский манер костюма, ботфорт и привычной трости, необходимость в которой вызвана протезом.

Он стоял на трибуне и что-то вещал, обращаясь к целому лесу закрепленных на стойках микрофонов и бушующему морю столичных жителей.

« ДОЛГОЖДАННОЕ ОТКРЫТИЕ ПОДЗЕМНЫХ ТРАМВАЙНЫХ ЛИНИЙ И ЕЩЕ БОЛЕЕ ГРОМКОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРА»

' Наконец, после всех злоключений, которые городу пришлось пережить за последние полгода, Метрополия может обрадоваться не только приходу лета, но и появлению нового способа перемещения. Перегруженные трамвайные линии и вечно ломающиеся зимой трамваи уходят в прошлое, а вместе с ними горожане, в самом прямом смысле, спускаются под землю.

Первоначальный проект должен был связать Проспект Восставшего Царя и Рыночную Улицу, но за полгода бесконечных переносов публичного запуска подземных линий Гильдия Инженеров и Каменщиков не сидели без дела и, наконец, жители Нового Города смогут свободно перемещаться в центр, потому что линии уже продлены до Проспекта Нового Времени, где станция откроет свои двери для пассажиров уже к концу этого лета.

Таким образом подземные линии, открытые лишь парой лет позже, нежели их аналог в столице Селькадо, Радане, становятся самым крупным общественным, гражданским сооружением в мире, протяженностью тридцать четыре с половиной километра и семнадцать станций, формирующий сетку из трех перекрестных линий.