Будто бежал на поклон своей госпоже, чтобы влиться в её чарующие волосы и одеяния, став её дыханием и словами:
— Ты помог беглецу, Говорящий.
—
Мы заключили сделку, принцесса, сделку, которая отвечала всем законам Королев. Я ничего не нарушил.
Ардан хорошо помнил законы Града на Холме. Атта’нха буквально заставила своего ученика выучить те наизусть.
— Как может тот, кто искал выгоду в сделке с нарушившим законы, говорить, что он ничего не нарушил.
Спящие Духи… хоть раз в жизни, но Арди сделал правильный выбор, не взяв тот свиток.
— Трижды говорю и трижды меня услышишь, принцесса, но от сделки с Сидхе Пылающего Рассвета я не получил ни малейшей выгоды и лишь вернул ему то, что ему и так принадлежало по праву.
Аллане’Эари замолчала. И тишина ласковой кошкой терлась о ноги Арди, но он не позволял себе обмануться напускной добротой. Стоило ему ошибиться, и милая кошка обернется жутким монстром, который сожрет его быстрее, чем он поймет, где именно допустил роковой промах.
— Ты говоришь правду, но я чувствую, что ты лжешь, — наконец вынесла свой вердикт принцесса. — А значит, сестра и её дети хорошо тебя обучили, последний из глиняных охотников.
Арди промолчал. Вообще — молчать в присутствии Сидхе, если верить историям и легендам, считалось лучшей из стратегий.
— Ты знаешь, Ард, я помню то мгновение, когда в моих объятьях ты лежал с дочерью человека, — Аллане’Эари подняла взгляд к небу и прикрыла свои чарующие глаза. — Как мой ветер ласкал её кудри и как моя прохлада успокаивала твое горячее сердце… Мне жаль, что ваши пути разошлись.
Ардан продолжал хранить молчание. Он старался не показывать, что ему страшно. И, в особенности, страшно потому, что на правом запястье уже больше не пылал черной дымкой браслет, подаренный Атта’нха. С наступлением первого дня Лета он окончательно истаял, растратив последние силы.
А только полный идиот не боялся бы одной из Принцесс Зимы.
— Но сон Спящих Духов всегда чарует тем, что они видят в нем. Наверное в этом есть что-то поэтичное… Черные и рыжие волосы. Янтарь и изумруд. Лед и пламя. Может немного избитое, но это лишь потому, что… — Аллане’Эари замолчала, но лишь ненадолго. — Ты забрал то, что дорого нам, Говорящий. И потому мы вправе забрать то, что дорого тебе.
Цветок в руках принцессы рассыпался ледяной крошкой, а трава вокруг ног сперва покрылась инеем, а затем треснула, разлетевшись снежным вихрем.
— Я ничего у вас не забирал, госпожа, - твердо возразил Ардан. — Я ничем вам не обязан. Меня ничего с вами не связывает.
Аллане’Эари улыбнулась. Так же, как Алиса улыбалась Дину Эрнсону, когда тот опять говорил какую-нибудь ерунду. Так, как улыбаются глупцам.
— Ты стал причиной, по которой свеча, которую мы так долго искали, снова скрыта от нас. Ты стал причиной, по которой беглец, которого мы почти поймали, теперь вне нашей досягаемости.
—
Дела Дворов и Града на Холме не имеют ко мне никакого отношения, госпожа, - стоял на своем Ардан. — И…
— И разве это не ты, юный Говорящий, дважды приходил в наши земли? — перебила его Сидхе, чья улыбка стала лишь шире. — И разве не знал ты до этого, что смертным запрещено приходить к нам без приглашения?
Дыхание Ардана сперло, а сердце пропустило несколько ударов. Фае никогда и ничего не забывали, и никогда и ничего не прощали.
Он действительно дважды нарушил закон Королев. И, оба раза, наивно полагал, что ему повезло уйти незамеченным. И если в первый раз, когда провел герцогиню Анорскую в Сад Сенхи’Ша еще считался ребенком, то во второй раз…
Проклятье.
