Читаем Манипулятор Глава 005 онлайн бесплатно

ГЛАВА 5

События стали развиваться предсказуемо - новоявленный конкурент сделал всем нашим клиентам коммерческое предложение, нам пришлось экстренно выдвигать свое, еще более выгодное. Рынок сбыта надо было держать любыми средствами. Наш ход с бар-тером имел успех, мы отстояли всех клиентов. Я лихорадочно соображал, куда же девать обменный товар. Все фирмы его продавали либо оптом со склада, либо через свои рознич-ные точки. Мы не торговали со склада и розницы своей не имели. Выход виделся лишь один - продуктовые базы с отделами бытовой химии. В городе после всех закрытий и ук-рупнений таких осталось лишь три: "Пересвет", "Меркурий" и "Пеликан". В последнем на нужной нам должности трудился мой недавний знакомый и бывший сослуживец Вовка. В "Меркурии" бытовой химией заведовал коммерческий директор, отношения с которым у нас сложились чисто деловые. Было неясно, возьмет он наш бартерный товар или нет. "Пересвет" стоял особняком, ситуация с ним выглядела удивительной - большая совре-менная оптовая база, на которую никто из крупных оптовиков бытовой химии не обращал внимания. Подобный товар туда поставляли мелкие поставщики вроде нас. Притом, что продажи в "Пересвете" были самые большие из продуктовых баз. Лучшего места сбыта бартерного товара для нас было и не придумать.

- Ну, а чо, давайте, конечно! Я только за! Я от таких предложений не отказываюсь! - расплылся Вовка в довольной улыбке, заблестев радостно глазами, едва я ему намекнул о деньгах. После выгрузки мы выехали на "газели" с территории "Пеликана" и останови-лись на площадке за воротами. Вовка вышел к нам следом, подальше от посторонних глаз и ушей. Мои дружеские отношения с ним развивались быстро. Оба сразу нашли общий язык и взаимную симпатию. Вовка оказался малым прямолинейным, веселым и энергич-ным. С ним было легко и интересно.

- Ну, чо там у вас, давайте, жулики, рассказывайте! - сказал он, подходя вразвалоч-ку на своих коротких ногах. К его манере разговора я уже почти привык.

Было жарко. Ожидая Вовку, мы раскрыли настежь обе двери кабины, духота внут-ри стала меньше. Отец курил, стоя подле кабины с водительской стороны. Я слонялся по хрустящему гравию со своей стороны. Время словно остановилось. Конец рабочего дня. Из ворот базы изредка выползали машины, загруженные купленными товарами, проезжа-ли мимо нас и растворялись в городских улицах.

- Это почему это мы жулики? - спросил я наигранно серьезно.

- Да, а кто вы есть!? - засмеялся Вовка, бегая маленькими глазками от меня к отцу. - Перепродаете товар с одной конторы в другую, бабки складываете в карман, ничего не производите... Тунеядцы! Жулики!

Мы посмеялись, перекинулись несколькими острыми шутками, перешли к делу.

- Ну, давайте выкладывайте, чо там у вас, - Вовка задрал ногу на ступеньку "газе-ли", взялся рукой за оконный проем двери и стал ее раскачивать туда-сюда.

Я рассказал суть дела, предложил Вовке за услуги три процента. Тот театрально закатил глаза вверх, после скосил взгляд на меня.

- Пять!? - выпалил Вовка и замер, улыбаясь хитрющими глазами.

- Договорились. Пять, - растянулся я в улыбке от его ужимок.

Вовка продолжал играть - сначала насупился на пару секунд, будто обдумывая, перестал раскачивать дверь машины, после сразу расплылся в алчной улыбке.

- Ну что я скажу!? Предложение интересное, господа буржуи! Я его рассмотрю! - закатился он отрывистым смехом. Засмеялся и я. Отец, докурив, подошел ближе и принял-ся нудно и дотошно рассказывать Вовке всю историю событий, включая "подлянку, ка-кую подсунул нам "Пушок" и то, что "вопрос надо как-то урегулировать".

- Да я понял, Анатолий Васильевич, я все понял, - нетерпеливо замотал взъерошен-ной головой Вовка, словно отбиваясь от медлительности речи моего отца.

- Так все неожиданно получилось, - смущаясь, тот привычно заскреб в макушке и закряхтел. - У нас и договоренность была с производителем и договор, но вот сам ви-дишь, какие люди попались. Приходится выкручиваться.

- Да понял я, понял, Анатолий Васильевич! - Вовка одним движением руки еще сильнее взъерошил волосы на голове. - Придумаем что-нибудь! Я подумаю! Хорошо!

- Вов, ты глянь, что у нас сможешь брать, так чтоб не сильно там остальных уще-мить, а то на тебя косо начнут смотреть, - прервал я отцовские стенания, которые, если так не поступить, продолжались бы еще час, изводя своей занудностью.

- Да вот же, блять! - встрепенулся Вовка. - Там Петрович сидит, этот крот, зарыл-ся, хрен спихнешь его оттуда! Он же там контролирует все, это и с ним мне придется де-литься, там без него никак. Его не обойдешь.

- Ну, поговори и с ним, я думаю, он не будет против... - предложил я.

- Кто!? Петрович!? - Вовка снова закатился смехом. - Ёпти! Блять, да он мать род-ную продаст, если что! Это еще тот жучила! Ничего, я его вот выживу с его места, тогда вообще все будет в моих руках, и с ним делиться не придется! Красота, блять!

Вовка хлопнул в ладоши и жадно потер их друг об друга. Я засмеялся, его взбал-мошный нрав нравился мне все больше. Вовка, как противовес нудному и скучному ха-рактеру отца, появившись в моей жизни вдруг, заискрил всеми цветами радуги, питая меня так необходимыми среди рутины эмоциями.

- Ну, а чо, куда вы еще думаете пихать весь тот товар!? - посерьезнел Вовка.

- Да как куда... По таким же базам, как и твоя... "Пересвет", "Меркурий"... - я по-жал плечами. - А больше, Вов, некуда...

- Ааа!!! "Пересвет", сидят эти жулики, знаю их! - защерился Вовка.

- Ну да, там этот, борзый такой, Андрей Иванович. С ним еще двое, - кивнул я.

- А, этого вот черненького такого наглого Андрей Иванович, что ли зовут!? А этих остальных как зовут!? Вот он точно борзый, жуть какой! ... Так я не понял, вы с "Мерку-рием" не работаете что ли!? - недоуменно вытаращился на меня Вовка. - Я думал, вы ра-ботаете!

- Да работаем, возим туда свой товар. А чего такого? - сказал я.

- Ну там же этот, как его? ... Сеня Степанов! Вы с Сеней работаете!? - насел Вовка.

- Ну, с Арсением Михайловичем, дядька такой высокий, ходит вечно в сером таком шерстяном пиджаке, - подтвердил я.

- Так вы работаете с ним или не работаете!? Я чет ничего не понимаю! - захыхыкал Вовка и закрутил головой как филин туда-сюда, переводя взгляд то на меня, то на отца.

- Да работаем мы с ним! Возим свой товар на реализацию! - завелся я.

- А че только свой, а бартерный че не возите, не пойму!? - все таращился Вовка.

- Вот ты бестолочь, Вов! - начал раздражаться я. - Про бартер только сейчас тема зашла, раньше мы и не парились по этому поводу! Ферштейн!?

- Ааа! - отстал тот и принялся тереть ладонью глаз. - Не ну это да... понятно.

Я глянул на Вовку, засмеялся. Зыхыхыкал тут же и он и, неугомонный, продолжил:

- Так будете ему возить или нет?

- Арсению Михайловичу? Да я пока не разговаривал с ним. Кстати как он вообще, сговорчивый? Что ему надо? - посерьезнел я.

- Кто!? Сеня!? - Вовка тут же оживился. - Да берет еще как! Предложишь ему свой процент, будет брать, куда он денется. Сеня бабки любит. Ему три хватит, нечего его ба-ловать, а то расслабится, деньги начнет грести лопатой, а это неправильно. У меня должно быть больше.

Закончив фразу, Вовка снова засмеялся, довольный собой и своей шуткой.

- Слушай, Вов, а ты можешь ему позвонить? Ну, провентилировать этот вопрос?

- Хы! - Вовка от удивления выкатил глаза и приподнял плечи. - Конечно, могу! Да-вай, да, я ему позвоню, расскажу, что есть тут на примете два жулика, которые готовы бабки отстегивать, и он согласится!

- Договорились! - расползся я в резиновой улыбке. Гибкость - все же не Вовкин конёк. Его шутки были грубоваты и прямолинейны.

- Ладно! Идти мне надо, а то начнут искать еще! - Вовка протянул мне руку.

- Да, давай, будем на связи, - кивнул я. - Позвонишь, как будут новости от Сени!

- Ды! - выпятил нижнюю челюсть Вовка, пожал руку и моему отцу, развернулся и побрел, косолапо перебирая по гравию стоптанными сандалиями.

Июль заканчивался, балуя город последней неделей. Впереди замаячил август, дни которого обещали начать заметно сокращаться. Летняя жара будет продолжаться днем, а уже прохладные ночи готовить сознание горожан к осени. В один из еще жарких вечеров я выкатил "двойку" со стоянки и направился в центр города. Около девяти вечера, нака-тавшись, я оставил машину на одной из центральных парковок и пошел гулять. Несмотря на все события в бизнесе, я топал по улицам города в желтой хлопковой футболке, белых хлопковых полуспортивных штанах, мягких кожаных мокасинах на босу ногу и в прекрас-ном настроении. В одном из парков встретил знакомых девчонок, пару часов просидел с ними на лавочке и ближе к полуночи пошел их провожать. Идти предстояло недалеко - минут двадцать неспешным шагом через два сквера. Уже через полчаса я шел обратно той же дорогой, шагая по единственной асфальтовой дорожке сквера вдоль лавочек с одной стороны и кустов с деревьями с другой. Деревья, нависавшие над дорожкой, отбрасывали в свете фонарей столь большие тени, что прогалины освещенного асфальта можно было пересчитать по пальцам. Лавочки в сквере кроме одной в начале пустовали. Ее я оставил позади сразу, краем глаза заметив на ней парней, как мне показалось, пьяных. Миновав их, я прошел метров десять, как разговоры парней за спиной стали громче. Еще немного и я разобрал бы, о чем они уже почти кричали. В следующую секунду все стихло. Я продол-жал идти. Думалось о работе, и я не сразу услышал, вернее, ощутил, как меня кто-то дого-няет сзади. Странное и простое, едва ли не первобытное, чувство - наверное, каждый точ-но и безошибочно определит, когда позади просто идут, а когда его догоняют. Меня явно догоняли рваным шагом - несколько шагов размеренно, затем пробежка в два-три шага и снова размеренно. Я бросил короткий взгляд через плечо, увидел невысокого, на голову ниже меня, парня средней комплекции.

"Один из этих, сейчас закурить будет стрелять, как достали эти пьяные", - подумал я, не меняя шага. Парень нагонял. Пять метров. Я различил прерывистое дыхание. Три метра. Моя спина будто превратилась в сплошной радар ощущений. Метр. На мое правое плечо легла левая рука парня. Я повернул голову, встретился взглядом с пьяными мутны-ми глазами преследователя. Те нехорошо глянули в мои. Ухмылка искривила рот парня.

"Сейчас ударит", - спокойно, будто обыденно, подумал я. Не успел удивиться простоте мысли, как появилась следующая: "Надо вжать голову в плечо".

"Может, развернуться и ударить самому, не дожидаясь?" - возникла новая мысль.

"Так он же еще не ударил".

"Ну, жди, пока ударит".

Странный внутренний диалог произошел в голове мгновенно, а показался таким неспешным и спокойным, что мое волнение вмиг пропало.

Я вжал голову в плечо, следом мне в правое ухо прилетел кулак.

"Вообще не больно, странно, я думал, будет больнее", - продолжал я пребывать в удивительно спокойном состоянии, не ощущая опасности, а лишь удивляясь тому, отчего такое происходит со мной. Я даже не покачнулся. Плечо спасло, удар пришелся по нему вскользь. Ухо отдало в мозг дерганой болью и слегка заныло.

"Дождался, идиот, теперь он ударил, можешь бить в ответ со спокойной совестью, поборник честности и порядочности", - укорил себя я за наличие моральных препонов, не позволявших наносить любой вред другим первым, даже если намерения тех очевидны. С ударом кулака препон испарился, я обозлился. А через долю секунды вскипел сильнейшей злобой. "Со спины! Ударил со спины!", - завертелись огненным шаром в моем мозгу мыс-ли. Первый раз в жизни меня ударили со спины. Ударили подло. Злость, перешедшая в животную злобу, обожгла через кровь все тело изнутри. "Нечестно! Подло! Низко!", - било в набат в моей голове. Внутренние стоп-краны морали будто сорвало разом. Уже неконтролируемое желание наказать подонка захватило каждую клетку моего тела. Злость, ярость, ненависть. Избить, изувечить, уничтожить.

Я резко развернулся и по памяти врезал левой парню в лицо. Целил в нос, попал неудачно. "Почему в нос то?" - возобновился внутренний диалог: "Бить надо в челюсть".

Парень ошарашено отступил на пару метров.

Я, развернувшись окончательно, сразу ударил правой, целясь просто в голову. Па-рень успел приподнять руки, а с ними и плечи. Удар скользнул по его плечу и куда-то по-пал. Парень замахнулся правой рукой, но медленней, чем надо - сказывался алкоголь. Я ударил навстречу левой. Наши руки переплелись в ударе, но я был выше и быстрее - моя рука прошла дальше и снова застряла между плечом и лицом. Я вроде попал, но опять без ущерба. Парень опешил сильнее, замер и уставился на меня. Я не мог и, главное, не хотел остановиться. Вдруг понял, что мною движет ненависть не к этому подлому пьяному иди-оту, а к себе, к своей врожденной и воспитанной миролюбивости, к своей вере в лучшее в каждом до самого последнего момента, когда уже может быть поздно и придется распла-чиваться за свою мягкость. Я жаждал сломать, уничтожить в себе привычку раздавать авансы доброты людям. Все они слились передо мною воедино в личности пьяного парня, опрометчиво напавшего на меня летней ночью в парке. Через секунду я ударил его ногой сбоку по ребрам. Удар не произвел должного эффекта, выродившись в сильный шлепок. Едва нога вернулась и коснулась асфальта, я выкинул кулак в лицо, и опять парень успел дернуть плечом, отведя удар в заднюю часть шеи. Я ударил другой рукой, снова метя в лицо. Поздно. Парень полностью поднял обе руки перед собой в глухой блок. Я попал в них. Третий подряд удар рукой, снова попал в блок. Еще три удара. И они ушли туда же, не достигнув лица.

"Как же слабо я бью, ему хоть бы хны", - пронеслось в голове.

Вдруг парень бросился на меня, резко сократил расстояние и вслепую выкинул впе-ред обе руки. Одна раскрытой кистью попала мне в лицо. Другая, правая, зацепилась спе-реди за шейный вырез футболки. Стоя завязалась возня. Через секунду я завёл правую но-гу за левую ногу парня и толкнул его. Парень потерял равновесие и стал валиться на спи-ну, утягивая меня за собой за вырез. Треск. Футболка порвалась, оставив в руке парня большой кусок желтой ткани. С новой яростью я начал топтать упавшего противника и пинать в бока. Вся стычка происходила без единого звука. Все мое существо клокотало мрачной решимостью запинать напавшего до потери сознания.

Слева раздался легкий шелест. Я бросил взгляд туда, в направлении, где сидела эта троица. Лавочки, утопавшей в ночной тени широкого древа, видно не было. Из тени, как в замедленном кино пьяным пошатывающимся бегом выскочил второй.