Читаем Манипулятор. Глава 007 онлайн бесплатно

ГЛАВА 7

Февраль выдался теплым. Лишь несколько дней подмораживало, и температура опускалась ниже десяти градусов мороза. Торговля замедлилась, все ждали весны. В нача-ле месяца утром пришел факс.

– О, «Люксхим» начал «Ерша» какого-то производить! – сказал я завтракавшему на кухне отцу, идя к нему по коридору с бумажкой. – Как они надоели всякую ерунду произ-водить! Когда уже что-нибудь путевое начнут делать?

– М? – жующее лицо отца вопросительно уставилось на меня.

Я вслух прочитал факс и протянул ему.

Отец с минуту смотрел на бумажку, то замедляя челюсти, то ускоряя.

– Ммм!!! – наконец прозвучало от него.

– Чего «ммм»??? – сел я на соседний стул. – Ты думаешь, это будет продаваться?

Отец старательно дожевал, сглотнул и перевел взгляд на меня.

– Я думаю, да! – сказал он, прервал завтрак, закинул ногу на ногу и задрыгал ею. Я посмотрел на ногу с болтающимся на пальцах тапком, вскочил со стула и заходил по кух-не. Эмоция отца передалась мне.

– Ну-ка, дай! – выдернул я бумажку из его рук и внимательно прочитал сообщение, вернул лист обратно. – И в каких объемах этот «Ерш» может продаваться!?

Отец даже не успел переменить положение руки, как та снова сжала лист бумаги.

– Не знаю, – пожал плечами он и поскреб в затылке. – Но, я помню, раньше он хо-рошо продавался.

– Да откуда ты знаешь, если никогда не торговал раньше ничем!? – удивился я.

– Я и синькой никогда не торговал, однако ж сказал тебе, что продаваться она будет хорошо! – парировал отец с таким видом, будто сказал мне «сам дурак».

– Ну да, это верно, – я задумался. – Так же как синька может продаваться?

– Да я не знаю! – помедлил отец. – Но, думаю, объемы могут быть похожими.

Я остановился у окна, тут же заходил снова, чувствуя всплеск азарта.

– Дай! – я снова выдернул бумажку, прочитал вслух: «Уважаемые партнеры! Дово-дим до вашего сведения, что наше предприятие начало производство сантехнического средства для канализации «Ерш».

Я положил факс на стол. Отец продолжил завтракать.

– Так, заказ надо сделать до конца недели, пара дней у нас есть! – Заработали лихо-радочно мои мозги, я сел на край подоконника. – Сегодня-завтра сравним цены, если нор-мальные, то закажем пробную партию в эту поставку. Давай, доедай, поехали! Нам сегод-ня много возить!

Последние две фразы я произнес, покидая кухню. Азарт уже полыхал внутри и тол-кал меня к активным действиям. Мне нравилось такое состояние, оно всегда захлестывало неожиданно и давало массу энергии для любых свершений.

– Да дай мне доесть! – почти закричал мне в спину с наполовину набитым ртом отец. – Что ты вечно меня гонишь!?

– Да потому что ты вечно ешь по два часа! Давай быстрей, я пошел одеваться! – от-ветил я и скрылся за поворотом коридора.

Анализ цен в городе по новому товару показал – мы можем добавить тридцать про-центов и все равно по цене будем ниже конкурентов.

В пятницу с утра мы отправили факс с заказом, в котором были и двадцать упако-вок «Ерша». «МАЗ» ожидали ко вторнику, но тот сломался еще на заводе и выехал только в понедельник. Я представил безнадежно усталого водителя «МАЗа», ползущего на этой кастрюле с болтами тысячу километров по февральской дороге и посочувствовал ему.

Едва мы получили очередную партию, я принялся обзванивать клиентов и пред-лагать новый товар. Первым дозвонился в «Арбалет», записал заказ, несколько секунд таращился на свои каракули, произнес вслух «Зашибись!» и пошел искать отца.

– Хочешь веселую новость!? – сказал я и, не дожидаясь ответа, выпалил. – «Арба-лет» забрал все двадцать упаковок «Ерша» сразу, на пробу, типа. Прикинь!

Я выдержал паузу. Отец стоял в дверном проеме комнаты и смотрел на меня бес-страстным лицом. Я ждал реакции с его стороны. Хоть какой-то, но ее не случилось.

– Ты слышал, что я сказал!? – вытаращился я на отца от непонимания.

– Ну, – произнес он.

– Что «ну»!? – начал я раздражаться.

– Ну, слышал! – с легкой эмоцией сказал отец. – Что дальше!?

Я сник. Разом. Как отрезало.

«Что ж он такой тяжелый на эмоции!? Или это он так выражает их? Или привык их так сдерживать, что на лице ничего не отражается? Разве можно вот так быть с каменным лицом всегда? Не понимаю», – заворочались во мне тяжелыми валунами мысли. Я всмат-ривался в лицо отца, пытаясь понять, почему он такой, что с ним не так? «Откуда такая скупость на эмоции? Или я чрезмерно эмоционален, что радуюсь каждому, даже пусть ма-ленькому, успеху нашего общего дела? Неужели успех его не радует? Или радует, но отец скуп на эмоции просто в силу своего характера? Непонятно». Понятно стало другое – отец, как никто другой мог одной фразой, одним унылым выражением лица отнять все же-лание полета, которое как раз рождается из положительных эмоций. Он словно боролся с ними, едва завидев их во мне, гасил не раздумывая. В груди стало тяжело.

– Да, ничего, – я встал с дивана и пошел одеваться.

Настроение испортилось на весь день.

Зима ушла. Март начался с самой отвратительной погоды – небо сплошь заволокло насыщенными влагой тучами, температура установилась чуть ниже нуля, растворив снег в ледяную кашу, влажный воздух, срывавшийся регулярно в грубые порывы ветра, неприят-но колол лицо и выдувал тепло из тела.

«Сарай» из Краснодара в очередной раз приполз к нам в четверг пятого марта.

– И что, все нам? – спросил я водителя, когда тот устало вылез из кабины.

– Ну да, – протянул он мне толстый пакет документов. – Тринадцать тонн.

– Тринадцать!? – воскликнул я, вытаращился на водителя.

– Ну да, – пожал плечами и улыбнулся тот. – Пять в прицепе, восемь в машине.

Разгружали машину долго. Начали в обед, около часа дня и закончили с заходом солнца в семь вечера. Водитель первые два часа кушал и отдыхал в кабине, позже присое-динился к нам. Мужик он был отличный и как все порядочные люди, скромен и работящ. Всегда предлагал свою помощь. Сначала шел разный ассортимент, после выгрузили двес-ти упаковок «Ерша» и следом восемьсот упаковок синьки.

– Ё-мое! – воскликнул сосед Андрей, войдя на нашу часть склада, где стояли и его два стеллажа с товаром. – Это все сюда!?

– Ну да! – сказал я весело из кузова машины. – Склад битком набьем, вот увидишь!

Отец достал сигареты, закурил, предложил Андрею.

– Не! – замотал тот головой. – Я ж не курю! Давно бросил! Такая гадость!

Сигареты не вязались с внешним видом Андрея, пышущим здоровьем парня. Ока-залось, что и выпивать он был не любитель, завязал с обоими пороками в девяносто вось-мом году, через три года, как занялся бизнесом. Андрей поковырялся в товаре на стелла-жах, продрог и шмыгнул обратно в свою часть склада.

Работа стала совсем монотонной – сплошной поток однообразных синих упаковок превращался в такие же однообразные поддоны. Мы закатывали их внутрь один за дру-гим, пока последний едва поместился в битком заполненный склад.

– Все, наконец-то закончили? – весело сказал Андрей.

– Да, все, разделались, – сказал отец устало. – Теперь продавать будем.

По закрытым изнутри воротам снаружи пробежал порыв ветра и подергал их. В складе горел свет. Забитое товаром пространство создавало ощущение уюта. Мы с отцом сидели на упаковках синьки, привалившись спинами к столбам таких же упаковок на под-донах, медленно отходили от тяжелой выгрузки. Мышцы после работы горели. Я застег-нул пуховик наглухо. Тепло мышц быстро нагрело одежду изнутри.

– У нас вот тоже скоро сезон начнется, – произнес Андрей.

– А с чего ты вообще решил заняться этими мотоциклетными запчастями? – сказал я, погружаясь в легкую дрему. Тело отходило от нагрузки, требуя отдыха, желательно сна.

Сосед принялся рассказывать свою историю.

Был у Андрея мотоцикл «Иж», сломался, а запчасти в нашем городе купить было негде. Время такое было, девяносто пятый год. И решил Андрей съездить за запчастями прямиком на завод в Ижевск. Знакомые, прознав, заказали ему запчастей и себе. Привез Андрей оттуда на поезде полный рюкзак и распродал его за один день и даже немного за-работал. Знакомые сказали: «Вези еще!» И он через неделю вновь поехал на поезде на за-вод, вернулся уже с двумя мешками. Вышел на рынок и продал товар в два дня.

– И ты опять…? – попытался угадать я ход напрашивающихся действий.

– И я опять! – закивал Андрей, довольный рассказываемой историей и произведен-ным эффектом. – Короче, я так все лето отъездил! Поехал, затарился, привез, два-три дня постоял на рынке, продал и снова поехал.

Наценки выходили хорошие, десятикратные, а то и больше.

– И долго ты так с мешком катался? – раздался справа от меня голос отца.

Я чуть вздрогнул, глянул через плечо в ту сторону. Отец достал из пачки сигарету, сунул ее в рот, лихачески зажав меж зубами, улыбнулся.

– Па, ну в складе-то уж курить не надо, да!? – сказал я. Само вырвалось. И вышло довольно жестко, безапелляционно и даже неожиданно для меня самого. Раньше, когда мы только въехали в этот склад, я раз закурил в нем. Отец сделал мне замечание, чтоб не курил в складе, ведь от неосторожно брошенного окурка может возникнуть пожар. Я тог-да затушил сигарету и, неосознанно для себя, урок усвоил. Ведь наша жизнь – есть посто-янная учеба и развитие. А отец для сына – первый и наиглавнейший в жизни учитель. Раз-виваясь, хорошо или плохо, но мы усваиваем уроки своих родителей. Я впитывал нраво-учения отца. Для каждого сына отец, если не алкаш и махровый неудачник, – авторитет. Отец для меня всегда являлся непререкаемым образцом правильного набора человеческих качеств. В нем их было так много, что в какой-то момент у меня возникло даже ощущение их избытка. Я не переставал удивляться идеальности своего отца. Он практически не пил, выпивая лишь в праздники символические граммы спиртного, оставаясь при этом всегда трезвым. Я никогда не видел его пьяным и даже пошатывающимся. Отец никогда не сквернословил. Чему я удивлялся, мат слышался кругом и от каждого второго. Отец был педантичен в работе, надежен, честен и очень исполнителен. Если бы я захотел придрать-ся и найти в нем изъян, я бы не нашел. Естественно, я и не стремился искать в отце отри-цательные качества, не стремился оспаривать его авторитет. Что может быть комфортнее и важнее для формирующегося сознания сына, чем настоящий авторитет отца? Ничего. Но законы жизни неумолимы и ведут нас неявными путями мудрости. Что нас не убивает – делает нас сильнее. Это верно. Парадоксальным образом верно и обратное утверждение – Что делает нас сильнее, то нас и губит. Именно то, благодаря чему отец стал и являлся авторитетом для меня, и начало работать против него. Его пунктуальность, точность, пе-дантичность – достойные черты характера, постепенно перешли грань меры и стали вы-рождаться в щепетильность, дотошность, занудство по отношению к окружающим и осо-бенно близким – ко мне и матери. Отец скрупулезно подмечал все мои промахи, ставил мне их на вид и занудно вычитывал целые лекции о том, как надо было мне поступить на самом деле. Я, как сын своего отца, искренне старался – я работал, тянулся к планке, уста-новленной отцом, устранял все помарки и недочеты в своих действиях, согласно его заме-чаниям и наставлениям. Я нормально относился к критике и строгости отца, понимая, что так, пусть где-то болезненно, я учусь жизни. Чем сильнее я тянулся к обозначенной отцом планке, тем недостижимее она становилась. Мое желание делать все правильно по меркам отца выродилось в виртуальный бег к линии горизонта. Отец не пропускал ни малейшего моего промаха или даже незначительной помарки. Моя врожденная исполнительность стала подтачиваться раздражением от постоянных укоров и нравоучений. Отец, будучи человеком скупым на эмоции, не чувствовал и мои. Мое сознание, уяснив бесперспектив-ность послушного исполнительства, стало адаптироваться к характеру отца, стало выраба-тывать «антитела». Ведь не зря говорят – с кем поведешься, того наберешься. Мать в по-рывах очередных скандалов стала бросать мне в лицо фразу: «Ты становишься таким же, как твой отец!» Что было правдой, незаметно, день ото дня, я впитывал черты отца, стано-вясь таким же жестким, требовательным, педантичным, сухим на эмоции. Черты отца, ус-военные мною, стали работать против него – я невольно принялся подмечать все его про-махи, замечать его слабости. Я стал ждать ошибки отца, как он всегда ждал мои. Я неумо-лимо трансформировался в отца, превращаясь в сухой, безжалостный «счетчик» его неу-дач, промахов, слабых проступков, неловких движений. Наша совместная жизнь и особен-но работа постепенно превращалась из связки «учитель отец – ученик сын» в жесткую связку двух «счетчиков» взаимных погрешностей. Один – старел и изнашивался, другой – мужал и креп. Точка равенства сил стремительно приближалась. Что посеешь, то и пож-нешь. С каждым совместным днем я становился требовательнее и неуступчивее. Нрави-лось ли мне это? Я не задумывался, я адаптировался к окружающей действительности, вы-рабатывая качества выживания. Первый ли это был раз, когда я отметил промах отца и со-общил ему о нем? Не знаю, но определенно первый, который я осознал. Я поставил непре-рекаемый авторитет отца перед собой под сомнение. Бесспорно, лучше и легче и комфорт-нее, когда отец является авторитетом от начала и до конца жизни. Такое положение вещей снимает много болезненных вопросов личностного роста. Но чтобы оставаться лидером, авторитетом для сына, отец должен продолжать личностно развиваться и сам. Подобные мысли в то время в моей голове если и зародились, то пребывали в сыром зачаточном сос-тоянии. Все, что я осознал в тот момент – я нашел брешь в неоспариваемой «идеальности» отца и указал ему на нее.

Отец так и замер с сигаретой в зубах. Его довольное лицо переменилось в удив-ленное. В глазах промелькнула растерянность. Крыть было нечем.