Читаем Loveлас онлайн бесплатно

— Опять хлопья? Серьёзно?

— И тебе доброе утро, мама! — цежу сквозь зубы.

День только начался, а она всего лишь тремя словами, ехидным тоном и брезгливым выражением лица смогла испортить мне настроение.

— Если ты не в состоянии сделать правильный для себя выбор самостоятельно, мне придётся ввести тщательный контроль продуктов, попадающих на мою кухню. Ты клетчатку вообще ешь?

Ложка с сухим завтраком падает обратно в пиалу с молоком. Я встаю, демонстративно подхожу к маминому блендеру с мерзким зелёным смузи и выпиваю залпом противную густую жидкость ей назло. Это мой протест. Украла мамин смузи прямо у неё из-под носа. Мелочь, а приятно!

— Котик, мне нужна сегодня твоя помощь. Я тебя сняла с пар Константиновой и Локманова, будешь сегодня моей правой рукой, — как только маме что-то надо, она становится мягкой и даже нотки нежности в её тоне можно уловить. На мою выходку она не обращает внимания.

— Что делать надо? — Мне, собственно, всё равно, помогать ли ей в ректорате или ходить на абсолютно неинтересные для меня пары. Ощущение, что я в этой жизни ничего не решаю, нависает надо мной тёмным облаком. И даже последней отрады — хлопьев — меня и то лишают.

Сначала она разлучила меня с моим отцом, и мы переехали в Россию из Латвии ровно в тот момент, когда границы закрылись. Так, чтобы наверняка. Естественно, я осталась и без своих друзей, и мечты учиться в Лондоне.

Как только моя жизнь начала налаживаться и я обрела новый интерес и новую компанию, мама получила должность ректора в престижной академии, и меня снова выдрали из привычной жизни. Не может же дочь ректора учиться в МГУ на той же специальности, что только что появилась в маменькином ВУЗе. Плевать, что я училась на легендарном факультете журналистики у легендарных преподавателей. Плевать, что за год я обрела друзей и наконец начала осваиваться.

Мама замутила с олигархом, который ей и подарил почётную должность, а чем там Дана жертвует, никого не интересует.

— Сегодня вручение грантов Ананьевского, и прежде чем его сиятельство удостоит нас своим посещением, он выдвинул целый райдер. В том числе полная предподготовка конференц-холла его службой безопасности. И всё бы ничего, только координирует этот процесс его третьекурсница невестка. В каком положении я окажусь, если мной будет вертеть моя же студентка? Но и отказать и показать своё неуважение я не могу, поэтому сошлюсь на срочные дела и поручу тебе заняться всем. Встретишь эту его цацу с охранниками, проведешь в зал, поприсутствуешь. Ничего сложного.

— Ладно. Я пошла одеваться.

Даже приятно, что мама что-то мне наконец поручила. Работа в ректорате секретарём секретаря после пар меня напрягает, а вместо — вполне.

— И? — Мама окидывает меня презрительным взглядом с ног до головы. — По-твоему, это достойный образ для дочери ректора Президентской академии? Дана, серьёзно?

Про себя пародирую её: «Дана, серьёзно?»

— А что не так?

— Всё! Живо переодеваться, нас водитель ждёт уже. Только в одобренные вещи в академию приходишь. Я второй раз повторять не буду.

Да, у меня и такой список имеется.

— Даже интересно, что будет после второго раза, мам.

— Поедешь к своему лузеру папаше обратно, — выплевывает мама.

Если бы. Она даже позаботилась о том, чтобы сменить мне быстро гражданство и порвать все связывающие звена с отцом. Я не могу попасть к себе же на родину, а отец из-за долгов не может её покинуть, чтобы навестить меня.

Да, она права, и он неудачник. Но пустые банковские счета и отсутствие работы не делают его плохим отцом. Мама даже представить не может, сколько боли мне приносит одной ядовитой фразой. А ещё она, видимо, считает, что я должна любить её олигарха, как родного. Вот только даже отчимом он мне никогда не станет, так как имеет жену.

Маме это, впрочем, не мешает гордиться отношениями с высокоранговым мужиком. Тем более она стала ректором. Пять лет в Москве, и такая головокружительная карьера для простой преподавательницы социологии.

Она зазналась и не устаёт мне напоминать, что я пошла в отца. Кажется, что она меня даже не любит, потому что я на него похожа. Но она же когда-то сама его выбрала?

Переодеваюсь в заранее обговорённый костюм, который, впрочем, мне нравится, и спускаюсь на парковку, где мама вовсю играет в биг-босса и ожидает меня на заднем сидении своего «Мерседеса».

— Есть момент, — трогает меня мама за руку и обращает на себя внимание.

— Какой?

— Дело в том, что сегодняшний благотворитель — Константин Юрьевич Ананьевский, давний неприятель моего Игоря. Если заметишь что-то подозрительное, расскажи мне.

Замечательно, теперь мне ещё и на маминого любовничка шпионить.

— Например?

— Ну, вдруг студенты будут шептаться, что гранты нечестно распределяют. А может, увидишь какое-то возмутительное поведение его команды. Может, что-то его сын вытворит. Уже были прецеденты. Просто будь внимательна. Ты мои глаза и уши.

— Ясно. Поняла. Что по деньгам?

— Дана, — шипит мама.

Подъезжаем к академии, и на главном входе приходится старательно изображать, что мы примерная семья. Никто и подумать не может, какая темнота пожирает меня и какая чернь внутри неё. Снаружи мы два белокурых ангела.

Мамина секретарь выдаёт мне ключи от конференц-зала, рацию, пропуски и контакты техников на всякий случай. Через три часа начнётся вручение ста грантов выдающимся студентам, и мне надо показать, что мы подготовили аудиторию наилучшим образом.

— Доброе утро! — заглядывает девушка в безупречном брючном костюме в кабинет. — Я Анна Ананьевская, к Луизе Александровне.

— Здравствуйте! У Луизы Александровны внезапный разговор с министром образования. Она меня ввела в курс дела, пойдёмте. Я Дана, её секретарь и дочь.

— Хорошо. Конечно, — улыбается девушка, — вы же сможете пропустить нашу службу безопасности? Они ожидают на КПП.

— Да. Вот пропуски.

В полной тишине спускаемся к выходу, и я с удивлением обнаруживаю на входе с десяток мужчин в костюмах и с чемоданчиками. Агенты 007 в здании.

Запустив всех, веду к подготовленному залу. Я не собиралась шпионить на Дорошенко, я его терпеть не могу, но всё равно то и дело посматриваю на доверенную мне процессию. Вроде пока ничего сверхъестественного. Обычные охранники. Обычная девушка.

Начинаю открывать аудиторию, но замок не поддаётся, и ключ стоит на месте. Перепроверяю, та ли у меня связка, и пробую опять. Дёргаю ручку, и дверь открывается. Странно, была не заперта. Захожу первая, ищу включатель света и осматриваю большой зал и сцену. На доли секунд думаю, что сошла с ума. Промаргиваюсь, но видение не исчезает. На сцене действительно тройничок, и две студенточки в одинаковых юбках в клеточку восседают на парне. Одна на лице, а вторая по классике.

Надо бы резко включить свет, но рука зависает на выключателе, и я неотрывно смотрю на сцену. Воу-воу-воу! Оказывается, я поступила в академию разврата, а не госслужбы. Видимо, я на кафедре онлифанса. Какой факультет надо было выбрать?

Шок от увиденного сменяется возбуждением. Чёрт, когда еще в жизни увидишь порно своими глазами. Не могу взгляда отвести от этой возмутительной и одновременно восхитительной картины. Дана, Дана…

Вдруг ко мне возвращается здравый смысл, и я понимаю, что если моя процессия увидит, как в стенах маминой академии, да еще и в конференц-холле, кто-то устроил тройничок и снимает это на видео, будет скандал века. И отмена финансирования — меньшее, что нам светит. Да это вообще уголовка по идее. Производство порнографического контента. Ох, вот бы мне про это статью написать. Фурор!

— Что там? — Интересуется Анна и пытается войти в помещение.

— Подождите минуточку, — пытаюсь я её остановить, но вся компания вваливается внутрь, и кто-то включает свет.

Девчонка с визгом встаёт с лица парня, на котором буквально секунду назад извивалась, а вторая орёт как резаная, оставаясь восседать на жезле этого отчаянного жеребца.

Парень как ни в чём не бывало поднимается и смотрит на всю нашу компанию с улыбкой, пока его подруги наконец скрываются за кулисами. И тут я понимаю, что это ОН.

У меня сейчас мозг взорвётся. Мне надо срочно решать вопрос и увести отсюда делегацию нашего спонсора. Всё это похоже на хорошо спланированную подставу. Может, прошлый ректор решил так маму проучить? Но голова напрочь отказывается соображать, ведь это он. Его улыбка сбивает с толку. Хочется пялиться на него и глупо улыбаться в ответ.

Судьба — та ещё проказница. Всё лето я верила и надеялась, что смогу его найти и увидеть вновь. Тысячи просмотренных профилей, бесконечное обновление ленты, посещение похожих мероприятий — и всё тщетно. И только я смогла смириться, принять тот факт, что он просто свалил, не желая продолжения, я его встречаю при таких обстоятельствах. Подруги в жизни не поверят!

Шок от увиденного и удивление от внезапной встречи сменяется жуткой обидой и дикой ревностью. Хочется кинуться на этого полуголого мерзавца и расцарапать ему его довольную физиономию. Неприлично счастливую и красивую физиономию. Пока я страдала, копалась в себе, он наслаждался жизнью и явно обо мне не вспоминал. Открыла душу, а он меня даже не помнит. В его взгляде даже ни намёка на узнавание. Это обиднее всего.

Кажется, ему абсолютно всё равно, что на него глазеют посторонние люди, он всё продолжает лыбиться. Вся эта ситуация его забавляет, и он явно от обнаружения в восторге. И вот этому я доверилась? И его я оправдывала?

— Это какое-то глупое недоразумение. Я сейчас вызову охрану, — бормочу Анне и включаю рацию, которую мне дали. Я намереваюсь вызвать подкрепление, чтобы онлифанщиков вывели и освободили зал.

— Это ни к чему, — нагло вырывает у меня из рук рацию девушка и отдаёт одному из охранников. — Даниссимус, ты охуел? — Обращается к парню.

Я раскрываю рот в изумлении. Я не одна здесь с обманутым сердцем? Она явно разозлена не меньше моего.

— Ха-ха-ха, — театрально ржёт бесстыжий гадёныш. — И тебя с днём рождения, бро! Нам третий десяток, АЕ!

Нам?! Перевожу взгляд на девушку, закатывающую глаза и корчащую брезгливую гримасу, и узнаю знакомые черты. Эта блатная цаца — его сестра? Двойняшка? Ё-маё!

Парень показывает всем пис и наконец изъявляет желание одеться и медленно тянется за своими брюками, а я понимаю, что всё это время то и дело смотрела на своего давнего знакомого, упакованного в жёлтый латекс, и явно это не осталось незамеченным.

Событий так много, и они разворачиваются настолько стремительно, что у меня ощущение, что я сейчас перегреюсь и отключусь.

Ему хочется крикнуть: «Эй, ты меня вообще не узнаешь?». А его вероятной сестре: «Отдай мою рацию, цаца! Какого лешего вообще?», но вместо этого я просто стою и изумлённо наблюдаю за происходящим и пытаюсь понять, что делать дальше. Почему на меня всегда выпадает самая жесть? Это могло произойти с кем-нибудь другим? За что?! А самое главное — как выкручиваться?

— Никого не выпускать, — приказывает девушка своей службе безопасности и поворачивает голову на меня. — А нам с вами надо поговорить.

Выходим в коридор, пары уже начались, и никого нет. За нами следуют шесть охранников и берут в кольцо. Чувствую, ничего хорошего данный разговор мне не сулит.

Я как загнанный зверь. Почему я сейчас себя чувствую виноватой? Это не я снимала порнушку в стенах Академии. Я здесь жертва, а на меня ещё и давят. Мама утром даже представить не могла, во что выльется данное мероприятие.

— А это обязательно? — Обвожу охранников взглядом. Они жёстко нагнетают атмосферу.

— Что именно? — Девушка из милой, собранной, хоть и строгой, превратилась в хищницу и готовится к нападению на меня.

— Вот это! Мне некомфортно! — Пытаюсь отстоять свои границы.

— Зато мне комфортно, — совершенно нагло заявляет цаца. — Итак, лучше будет, если все сделают вид, что ничего не было.

А, ну супер. Всего-то порнушку сняли и потрахались в конференц-зале. Подумаешь. Ага. Сейчас! Я с ним в одних стенах учиться не буду!

— Лучше для вашего брата? Вы проучились здесь три года и так и не поняли, что это Академия Государственной службы, а не порноконтента? Лучше будет всё-таки очистить наш гос. аппарат от таких чиновников и исключить троицу. Без вариантов.

— Ха-ха-ха, — смеётся девушка точь-в-точь, как и её брат, только зловеще. — Милая, тебе действительно лучше сделать вид, что ты ничего не видела. Разумеется, это просто шалость. Никакого порноконтента там не было. Ты только представь, какой скандал разразится, когда общественность узнает, что творится при новом ректоре. И кому будет хуже? Этим троим? Сомневаюсь. Наша уважаемая Луиза Александровна даже не успела показать себя на новом посту, и такое. Будет обидно.

Я судорожно пытаюсь прикинуть, права она или нет. Доля здравого смысла в её словах есть. Но закрыть на такую выходку глаза, учитывая, кто участники этой шалости, как она выразилась, для мамы ещё хуже. И самым верным решением будет признать эпизод и отчислить этих студентов. Не удивлюсь, если они ещё и бюджетные места занимают.

Наши налоги платятся, чтобы вот такие получали образование? Ну уж нет, я не согласна. Единственное, надо с мамой посоветоваться, возможно, она и не захочет огласки. Просто тихое отчисление за дисциплинарное нарушение. Уж тишину её Игорёша сможет обеспечить со своей медиа-группой. У него всё схвачено. Вот и плюс в карму противному олигарху.

— А это уже не вам решать, — ставлю на место выскочку и намеренно продолжаю выкать, пока она целенаправленно подчёркивает своё неуважение ко мне.

Пытаюсь выбраться из оцепления, но амбалы стоят как вкопанные. Мда.

— Решать, конечно, не мне. Но ты даже не успеешь дойти до кабинета своей мамочки, телеграм взорвётся от этой новости. А дальше её подхватят СМИ. И осветят в абсолютно невыгодном для неё свете. Начнут выяснять, что за ректор, что за дочь, столько грязи может выльется. Потеряем такого хорошего преподавателя. Жалко будет.

Мама была права. Её Игорь хотел нарыть что-то на эту семейку, а они, видимо, роют на него и прекрасно знают, чья она протеже.

— Вы мне угрожаете?

— Я? Угрожаю? — Выгибает девушка густую бровь. — Просто делюсь опытом.

Я не понимаю её логику. Чего она добивается? Сгорел сарай, гори и хата? Её же брату достанется в любом случае. Уж я ему это так точно не оставлю.

— Думаешь, ты здесь самая крутая? — Спрашиваю в лоб.

— Я не думаю, — усмехается девушка. По ней всё понятно. Она всем видом транслирует, что так оно и есть.

— Что здесь происходит? — Слышу мамин голос. Наверное, никогда в жизни я так не радовалась ему.

Эта девица меня вымораживает. Да вся их семейка. Отбитые! А братец вообще полоумный. И по нему я убивалась три месяца?!

— Вышли, — залетает разъярённая сестра в зал и гаркает на Олю с Катей.

— Сорян, девчонки, — шепчу им губами. Ни за что попали под раздачу. Моя дракониха-сестрица по виду всё спалить готова. Вечно делает из мухи слона.

Меня смех разбирает оттого, какую Аня из себя сейчас серьёзную и крутую строит. Нахваталась повадок буржуйских. Нет чтобы поржать и разойтись, сейчас устроит разбор полётов.