Читаем Лонгборн онлайн бесплатно
Сара понурилась. Увы, ей нечем его обнадежить… «Обратите внимание на Мэри» – правильней и честней было бы ответить так. Интересами, темпераментом и внешностью Мэри куда больше походит на мистера Коллинза. Но если он сам этого не видит, то советовать не ее дело.
– Это весьма важный вопрос. Будь искренна со мною, дитя мое.
Элизабет, вспомнила Сара, поручила ей перешить свое старое платье для незерфилдского бала. И барышня всегда своими руками делала из обрезков ткани цветы и другие головные украшения. Все шло в дело – ни лоскутка, ни обрывочка шелка или батиста у нее никогда не пропадало.
– Они
Гость ухватился за это с радостью, даже прямее сел на постели:
– А мисс Элизабет, так ли она мила и любезна, как кажется?
Волосы у Элизабет вились от природы, что, несомненно, говорило в ее пользу. Они с Сарой были ровесницами и росли в одном доме с самого детства. Элизабет всегда проявляла к Саре чуткость и участие, всегда давала ей книги. Но душа у Элизабет была точно из драгоценной слоновой кости, а мистер Коллинз… Хорошо бы он сам понял, ведь невозможно сказать ему напрямик (Сара ни за что не станет этого делать), что он совершенно не пара мисс Элизабет.
– Мисс Элизабет мила и любезна, насколько это вообще возможно.
Он вновь обрадованно закивал и довольно потер руки. Приподняв одеяло, мистер Коллинз спустил ноги с кровати, завозил бледными босыми ступнями по ковру. Затем отдернул гардину и уставился в окно. Казалось, он совершенно забыл о присутствии горничной. Саре вспомнилось, как они с Полли выбивали пыль из ковра, на котором он теперь стоял, как задыхались и чихали. Тут она спохватилась: четыре кувшина дожидались ее в судомойне, и вода в них остывала.
– Сэр?
Он повернулся, благожелательно поглядел на нее.
– Сэр, нельзя ли и мне спросить у вас совета? Я хочу сказать, как у священника.
При этих словах он весь раздулся, распушился, как птица в мороз:
– Что тебя тревожит, дитя мое?
– Я работаю не покладая рук. – Она переступила с ноги на ногу. – Я стараюсь быть хорошей. Делаю все, что мне велят.
– Что ж, продолжай, выполняй свой долг и дальше. Труд освящен и освящает. Помни притчу о виноградарях.
Она кивнула, но не совсем уверенно. Всякий раз, слыша историю о равном вознаграждении для тех, кто потрудился совсем мало, и для тех, кто работал изо всех сил, Сара приходила в уныние и теряла надежду.
– Но как же Марфа? – спросила она. – Разве история Марфы не учит, что должно быть время и на то, чтобы пребывать в покое, слушать и учиться?
– Ах, это!.. – Мистер Коллинз глянул на девушку, сузив глаза.
– Или полевые лилии, которые не трудятся и не прядут, вообще ничего не делают?
– Да, да, но ты должна понять, что труд – твой долг, и, исполняя долг, подобно каждому из нас, ты обретешь радость и искупление грехов.
– Но моя работа не приносит мне радости! – Саре хотелось топнуть. – Она приносит усталость и боль. Я тружусь изо всех сил, но, получается, не могу позволить себе даже минутки, одной минутки удовольствия. Меня только бранят и вечно в чем-то винят.
–
Сара попятилась. Она забылась и зашла слишком далеко, дальше, чем намеревалась.
– Прошу прощения, сэр. Я не должна была заговаривать.
Своей пухлой рукой он остановил ее:
– Что это за ошибка, дитя? Облегчи душу. Ты должна рассказать мне.
Перед ней пронеслось все, что было сделано и сказано, все, о чем она думала, что чувствовала, начиная со дня приезда Джеймса в поместье. Происшествие с тачкой, ракушки в его дорожном ранце, его комната, аккуратно прибранная и полупустая; Тол Бингли, мечты о саде Воксхолл и амфитеатре Астлея… темный и грязный переулок в Меритоне, обнаженная кожа солдата и его крики; тошнота от запаха табачного дыма – все это разом нахлынуло на нее, – слишком много, чтобы все обдумать, объяснить и преподнести мистеру Коллинзу, перевязав красивым бантиком.
– Я разговаривала с соседским лакеем.
Он отступил, лицо сморщилось и нахмурилось.
– И все?
Она кивнула.
– Только… разговаривала?
Сара снова кивнула.
– Что ж, я полагаю, время от времени подобное необходимо.
Сара видела, что он пытается собраться с мыслями.
– Но не испытывала ли ты какого-то непривычного удовольствия от беседы с ним?
Что-то она испытывала, это было неоспоримо. Но то, что она чувствовала, нельзя было назвать непривычным удовольствием. Пожалуй, это вообще не было удовольствием, скорее зарождающейся догадкой, что удовольствия вообще возможны.
– Непривычного – нет, не думаю, сэр.
