Читаем Любовь зла… онлайн бесплатно

- Любит - н предстояло солнечным летним утром, на горе, которую местное население именовало Небесным престолом и по отсталости своей и неразвитости ума считало священным местом. Вид с неё действительно открывался такой, что дыхание перехватывало. Сама природа изваяла из тёмного гранита огромные каменные лики и гигантские колонны, устремлявшиеся в ослепительно синее небо из моря плотных облаков. Искрящийся снег припорошил ветки мелких сосен, прилепившихся в расселинах и уступах. Туманная дымка обнимала священные вершины, как вуаль плечи балетной примы, то закрывая их, то снова обнажая.

Холодный ветер полоскал мои волосы, настойчиво теребил балахоны двенадцати мужчин, вполголоса совещавшихся в стороне, и топтавшегося возле них мальчишки. Тёплая куртка мне бы совсем не повредила, потому что даже летом на Небесном престоле погодка стояла средне-осенняя, но кто в наше время заботится о здоровье и благополучии жертвы?

Пусть время не наше. И мир не наш.

Не мой - точно.

Умирать в такое великолепное утро до слёз обидно. Даже если жизнь - свободное падение, временами переходящее в крутой штопор, как моя.

Я - не принцесса, не волшебница, и, что особенно досадно, не героиня. Досадно, потому что как нельзя кстати пришлись бы сейчас героизм, геройство и прочая доблесть вкупе с воинской выучкой! Порвать бы эти кошмарные холоднющие цепи, дать в пятак похитителям невинных девушек, а по совместительству некромантам поганым - так, чтобы мозги наружу и зубы по всему периметру и… Ну, а потом можно подумать, что, собственно, "и".

Мечты, мечты, мечты…

Чудесные спасения и освободители, приходящие на помощь в последний момент, существуют лишь в сказках. А наяву есть круг, с заключенной в него шестиконечной звездой. Багрово сияющая вязь каких-то письмен зловещего вида, что тянется вдоль линий, вычерченных прямо в камне. Прямоугольный алтарь из черного обсидиана в центре гексаграммы, похожий на разделочный стол. И моё замерзающее, но пока не бездыханное тело, одетое в тонюсенькое белое платье - на этом алтаре.

Кому-то не везет в любви. Кому-то - в картах. А мне не везёт по жизни.

И, прежде всего не повезло родиться восьмого августа в восемь часов утра при редком, но совершенно бесполезном положении планет. В нашем мире бесполезном, а в другом, как выяснилось - редчайшем, необыкновенном и исключительном. А лично для меня - смертельном. Потому что "три капли крови непорочной девы, рождённой на рассвете восьмого дня восьмого месяца, когда Очи Богини смотрят сквозь дым огней небесных" являлись последним и самым важным звеном ритуала призыва тёмного бога Рхи… Рги… Рпи… словом, дядьки Люцифера местного розлива.

Я не забыла сказать, три последние капли?

Вот из-за этих-то трёх капель в свой двадцать шестой день рождения я лежала на жертвенном столе, похожая на морскую звезду, выброшенную на песок, хлюпала носом и мечтала о нехитрых мелочах вроде шерстяных носков или появления спецотряда по борьбе с черномагической угрозой. Некроманты не пожелали сами искать жертву, а с помощью нехитрого заклинания выдернули из глубин пространства и времени ту, кто подходил им по всем статьям. Меня, то есть.

Воспоминания кружились в голове роем разъярённых ос. Тихий приморский городок, веерное отключение электричества, роддом N 13, пьяный акушер со щипцами и, как следствие - частичный паралич лицевых мышц и вечно кривая улыбка. Счастливое детство, купанья в море, походы в горы, крепкие, ещё кислые яблочки в соседском саду - и прилипшее намертво прозвище "33 несчастья". К нему прилагалась непоколебимая уверенность, что лестницы существуют для того, чтобы скатываться с них кувырком, деревья - чтобы с них падать, спасатели - вытаскивать меня из воды со сведенной судорогой рукой или ногой, а врачи - промывать желудок, накладывать швы и колоть сыворотку. Противостолбнячную и противозмеиную. Ещё были автобусы, неизменно захлопывавшие двери перед моим носом, тухлые яйца и пакеты с водой, летевшие с чьих-то балконов точнёхонько на мою свежепричесанную и налаченную голову, личная жизнь, уходившая под ручку с лучшей подругой… Вспоминай - не хочу!

По первой помощи при укусах, отравлениях, утоплениях, удушениях и различных травмах я могла бы написать целый справочник. Коты, собаки и прочие домашние животные держали нейтралитет, но дикая природа всячески меня привечала. Пчёлы, шмели, медузы, скорпионы умело подгадывали момент, когда бдительность ослабевала, и щедро делились, чем Бог послал. Змеиная популяция Черноморского побережья мудрых энциклопедий не читала и то, что кусать человека надо только в порядке самозащиты, не знала - каждое лето какая-нибудь юркая шипящая малышка подползала по-партизански и, куснув, удалялась с чувством исполненного долга. Я переболела всеми известными детскими болезнями. В травмпункте меня встречали как свою: в теле не осталось, наверное, ни одной кости, которую я бы не ломала в то или другое время, и ни одного сустава, который бы не вывихивала.

Популярности регулярные "несчастья", само собой, не способствуют. Что хуже, глядя на тебя, люди невольно начинают задумываться, а не заразно ли это? Моих друзей и подруг можно было пересчитать по пальцам - не то, что не снимая ботинок, а даже не вынимая правой руки из кармана. С другой стороны, это были настоящие друзья - и, надо сказать, очень смелые люди.

Училась я не шатко, не валко, но если неделю из трех проводишь в больничной палате, твердый середнячок - совсем не плохо. Экзаменов и зачетов ждала, как именин сердца: если среди вопросов бывали такие, которые преподаватель на лекциях обходил или упоминал только вскользь, именно в моём билете они и оказывались. Под обожаемым номером "тринадцать". Впрочем, быстро уловив закономерность, именно эти вопросы я стала учить вплоть до запятых на строке (собственно, только их) и получать свои заслуженные "обманул товарища лектора".

За двадцать шесть лет у меня развился философский взгляд на жизнь. Более того, пофигистический. И я стала психотерапевтом - у той, чьё существование является воплощением закона Мерфи, особого выбора нет. А убедить человека, что его проблемы мелки и ничтожны, когда твёрдо знаешь, что может быть и хуже - как тарелку супа съесть. С сухариками.

Оглядываясь назад, я не жалела ни о чём. Кроме, конечно, той самой потерянной личной жизни. Даже если бы меня и бросили после покера на раздевание, в чем я нисколечко не сомневалась, по крайней мере, не пришлось бы лежать на ледяном каменном столе, шмыгать носом, изнывать от невозможности почесать лоб и размышлять, не умру ли я от пневмонии раньше, чем меня зарежут во славу Рхи… Рги… Рпи… в общем, кошмарного языческого божества с непереводимым именем.

Впрочем, теперь это было неважно. А лоб, нестерпимо чешущийся из-за нарисованного на нём тройного полумесяца ("Скажи спасибо, что не выжженного", - серьезно сказал Санти, размалёвывая меня), и хлюпающий нос помогали немного отвлечься от мрачных мыслей.

Некроманты, закончив переговариваться, один за другим начали занимать места на лучах и изломах гексаграммы. Тихо шелестели одинаковые черные балахоны, глубокие капюшоны надежно скрывали лица, но знакомую фигуру я обнаружила немедленно. И, оглушительно чихнув, подрыгала ногами, насколько позволяли путы.

- Санти-и-и-и!!! Приносите же меня поскорее-э-э!!! Пока я тут от пневмонии не загнууулась! Или дай плааааащ!!! Придууурок!!!

Санти.

Мой прекрасный принц, мой ночной кошмар, мой личный некромант, мой тюремщик. Чуть ли не единственное здоровое на голову существо среди тринадцати верных приспешников местного Повелителя Зла. Среди мастеров - самый молодой, всего-то сорок шесть лет, только-только от ученической скамьи зад оторвал, в аттестате чернила не просохли. Самый талантливый - хотя его наставники скорее бы желчью изошли, чем в этом признались. И, безусловно, самый хладнокровный и терпеливый. Именно поэтому, а вовсе не из-за молодости, старшие и сгрузили на него заботы о жертве - мне, то есть - от дня призвания до дня принесения.

На некроманта Санти не был похож совершенно (если нужен худой, желчный, обиженный на весь мир старикашка - к Лардозиану! Всех к Лардозиану!) и при первой встрече оказал на меня самое благоприятное впечатление. Более того, практически спас от умопомешательства. Не каждый день узнаешь, что тебе выпала величайшая честь стать проводником Рхи… Рпи… словом, бессмертного мегаломаньяка, жаждущего пролить кровавые реки в тихом, спокойном и абсолютно не твоём мире! Подавленная оказанным мне доверием, я могла только трясти головой, как припадочная, истерически хихикать и уверять обеспокоенных вызывателей и колдомедиков, что современная медицина лечит всё, в том числе некромантов, розовых гоблинов и зелёных фей. Сектанты суетились вокруг меня, старательно мешая друг другу и не на шутку нервничая. Во время ритуала Избранница непременно должна находиться в здравом уме и твёрдой памяти: Владыка может обидеться, обнаружив, что товар "с изъянцем", а жертва с сюрпризом! И когда я, подавившись очередным смешком, буквально приклеилась взглядом к высокому светловолосому парню, похожему на голливудского Ахиллеса, от общего вздоха облегчения даже занавески на окне заколыхались.

Он был невероятно хорош собой. Таких ярких голубых глаз я не встречала ни разу в жизни: Санти смотрел, что называется, не в декольте, а гораздо, гораздо глубже. В растрёпанные льняные волосы некроманта так и тянуло запустить пальцы, а обязательный для всех братьев Полумесяца черный балахон скрывал весьма и весьма привлекательную фигуру. Он обладал невероятной харизмой, был умен, но знаниями не кичился, хладнокровен, но не черств и, что немаловажно, очень правильно воспитан - на идеалах верности, чести и бескорыстного служения. Но, к сожалению, не тем и не там.

Семеня за ним к порталу (магическая цепь не давала отойди дальше, чем на три шага) в замок, где мне предстояло провести последние две недели жизни, я решила, что Вселенная только выиграет, если в ней станет одним хорошим некромантом больше. И приняла твёрдое, хоть и самонадеянное решение поправить дела на личном фронте, а заодно - привести себя в полную негодность для ритуала. Совместить приятное с полезным.

Если бы я тогда знала, насколько хорошо воспитан этот некромант!

Морить голодом он меня не стал. В мрачную сырую темницу заключать - тоже. "У меня её нет, - пояснил Санти, непритворно удивлённый моим вопросом. - Зачем кормить тех, кто может сослужить науке хорошую службу в лаборатории?" Он позволил мне ходить везде, где я захочу ("Всё равно ты не сможешь пройти сквозь щиты"), и делать, что вздумается ("На большую пакость у тебя воображения не хватит, смертная"), только попросил пореже попадаться ему на глаза.

Я приняла его слова на вооружение и сделала с точностью наоборот. Висла у него на руке, томно обмирая и едва не выпрыгивая из стратегически зауженной блузки. Терзала несчастный чупа-чупс, валявшийся в кармане, кажется, с прошлого Нового года. Даже умудрилась пробраться в его спальню, где едва не отбросила коньки при виде шестиспальной кроватки, застеленной шелковыми черными простынями - Санти явно знал толк в праздном времяпрепровождении. Но мой Дамоклов меч, мой верный спутник - закон Мерфи, не мог не напомнить о себе. Блузка лопнула на спине по шву, от чупа-чупса меня всю обляпало малиновыми прыщами, а в спальне этот гад, этот хам, нахал и мерзавец так и не появился. Он заперся в лаборатории, где у него доходили какие-то хвосты каких-то вертишеек, ожидая, когда можно будет добавить лавандовое масло. И до тех пор, пока проклятые хвосты не начнут взаимодействовать с маслом, стащить некроманта с чердака (лаборатория в подземелье - ещё одна нелепая байка) не смог бы даже великан-людоед. Но про меня Санти не забыл, предупредительно прислав слугу с байковой пижамкой - замок каменный, сквозняки, то да сё… Не простудись, девочка!

Сволочь.

Кстати, должна сказать, шелковые простыни - ужасно неудобная штука. Задремав на некромантской кровати, я с непривычки едва не улетела на пол.

На следующее утро Санти почтил своим присутствием поздний завтрак, поданный мне, разумеется, в его спальне. Мельком оглядел мою фигурку, упакованную в то, что современные дизайнеры выдают за нижнее бельё, и бросил на меня чары Отталкивания - заклинание, не позволяющее приближаться к нему ближе, чем на пять шагов.

Я в приступе дикой ярости заскрежетала зубами. Первый раунд остался за некромантом.

За первым был и второй, и третий, и четвёртый, и седьмой. Крепость не только отказывалась сдаваться, но и раз за разом окатывала кипящим маслом. Молчаливые слуги, беспрекословно выполнявшие любые нейтральные приказы, мольбы о помощи, угрозы и льстивые предложения "ты мне - я тебе" игнорировали полностью.

Руки у них были очень, очень холодные…

"Спасибо этому дому, пойдём к другому", - подумала я, проштудировала украденные из кабинета Санти карты потайных ходов замка и приступила к плану "Бэ" - бегство.

Первым делом было испорчено платье, вторым - причёска: в потайных ходах обитала тьма летучих мышей и пауков. Затем я рассадила о каменные плиты колено и сорвала голос - некромонгеры, обитавшие в тех же ходах, оказались на диво неприветливы. Не примчись на истошные вопли хозяин, я бы освободилась целиком и полностью: тело покинуло бы темницу, а душа - тело.

- Надо же, а я думал, что всех их давно извёл, - бормотал Санти, залечивая моё злополучное колено. - Какой живучий гибрид получился…

Я обиженно всхлипывала: обезболивающий компонент в исцелении некромант счёл лишним, а его отталкивающие чары, как выяснилось, были односторонними. То есть, подойти к нему не могла только я - его ничто не держало. "Нет, ну не гады эти некроманты?" - подумала я в первый и далеко не в последний раз.

- Надеюсь, ты все осознала, - подытожил Санти, затянув царапины, и, не подумав помочь мне подняться, степенно удалился обратно в лабораторию.