Читаем Лейла онлайн бесплатно

Значит, говорите, история со Светой была пресной и неинтересной? Слишком все было предсказуемо и обыденно? Вы хотите эффектных страстей и бурных сцен, нагнетания напряженности и непременного хэппи-энда? Вы хотите историй, где мелодрама сочетается с порно, а душевный катарсис чередуется с телесным оргазмом? Ну, так вот, примите и распишитесь в получении…

Много лет тому назад по стране прошла кампания по фиксации трудового стажа на начало 2002 года. Все организации и индивидуальные предприниматели были обязаны в указанный срок предоставить в органы Пенсионного Фонда список всех своих сотрудников с указанием всех мест работ, на которых они когда-либо трудились, плюс служба в армии, плюс еще какие-то нюансы, о которых за давностью лет уже не помню. Список этот надо было подавать как на бумаге, так и на магнитном носителе в виде файла определенного формата, неподача грозила карами и штрафами, и ясное дело, что для меня началась очень горячая пора работы.

Через мой компьютер прошла добрая половина города. Каких только удивительных ФИО мне не довелось встретить – от Гамлета Дездемоновича до Курбангыз Эльбыздыкаевны, какие только должности не значились в трудовых книжках – от «спасителя 1 разряда» до «доильщицы верблюдов». Были люди с разбухшими от вкладок трудовыми книжками, для которых пришлось расширять поле «порядковый номер работы» с 2 до 3 знаков, и был человек с одной единственной записью, датированной 1939 годом, где вместо министерства еще значился «народный комиссариат». Готовил я списки и для организаций с многотысячным штатом, и для скромных предпринимателей «и швец, и жнец, и на дуде игрец».

Люди приходили и на работу ко мне, и домой; в будни и выходные; от раннего утра до позднего вечера. И не будь дальнейших отношений, я бы вполне мог забыть о ее первом визите ко мне домой.

Звонок. Причем даже не помню, на какой номер впервые она позвонила – рабочий, домашний или мобильный.

- Здравствуйте! Вы давали объявление о подготовке сведений?

- Здравствуйте! Да, я.

- Какие условия, какие документы Вам нужны?

Разъясняю требования, узнаю, сколько у нее людей, подлежащих оформлению, говорю цену.

- Да, меня устраивает. Когда и куда подъехать?

Сообщаю и рабочий адрес с указанием до 18-00, и домашний после 18-00. Она говорит, что живет недалеко от моей улицы, и придет ко мне домой примерно в 7 часов вечера.

- Хорошо, буду ждать. До свидания!

- До свидания!

Ничем не примечательный диалог, таковых у меня в то время и десяток за день набирался. И вечером она тоже оказалась не первой посетительницей, а второй или третьей. Была она не одна, а с маленьким мальчиком 12-13-летнего возраста, я на тот момент еще подумал: наверное, ее сын. Очень скромно одетая, без макияжа, снимать верхнюю одежду и платок отказалась на те несколько минут, пока я просматривал документы, говорила вежливо, но очень официально. Было у них, как я понял, семейное предприятие, мать типа руководитель, а она как наемный работник. Только просмотрев трудовые книжки, я узнал, как ее зовут (до того она называла фамилию ИП). Фамилия, имя и отчество такие, что не оставляли никаких сомнений в ее мусульманском вероисповедании, ну и буду ее называть Лейла, как типично восточное имя без привязки к конкретной нации.

Я сказал, что если она минут 20 подождет, то я прямо сейчас при ней все занесу и распечатаю, отдам распечатку и файл на дискете, но она ответила, что дома ее ждут, дел много, и лучше она заберет завтра, до намеченного срока сдачи все равно времени много, не горит.

Назавтра, когда Лейла пришла забирать отчет и расплачиваться, уже выглядела чуть по-другому. Была без сопровождающего, без платка, в меру накрашенная и надушенная. Действительно, уже был вид молодой привлекательной девушки, пусть и не самого юного возраста, навскидку 25-27 лет, а не женщины за 30, или под 35, в сопровождении почти что сына-подростка. Беседа тоже прошла уже не столь официально, она позволяла себе улыбаться, от души поблагодарила, будто я невесть какую услугу ей оказал за ее же деньги, попросила разрешения звонить еще, если возникнут вопросы по отчету, или же ее знакомым предпринимателям тоже понадобится такая услуга.

Клиентов (а особенно платимых ими денег) никогда много не бывает, поэтому я с удовольствием согласился на то, что она будет меня рекомендовать кому-то еще, а также заверил, что если будут ошибки в отчете, то я, конечно же, их исправлю совершенно бесплатно (хотя какие там ошибки, 2 трудовые и максимум 10 записей в них суммарно).

И уже выходя, она еще раз очень приветливо мне улыбнулась:

- DD Батькович, очень приятно было познакомиться! Еще раз спасибо и до свидания!

- Взаимно, Лейла Нурмухамедтаракиевна! И Вам спасибо, до скорых встреч! – на автомате отвечаю я, мысленно еще раз отмечаю ее привлекательность, но и реально оцениваю, что «встреч», а тем более «скорых», не будет.

Скорых встреч, действительно, не было. Но были два звонка от ее имени, когда сослались не на объявление в газете, а на то, что я делал этот отчет для Лейлы, не сделаете ли и для нас? Почему бы и нет, конечно, сделаю, все удовольствия за ваши деньги. Был еще звонок от самой Лейлы, когда она попросила сделать такой же отчет для ее знакомой, а на мой вопрос, почему тогда эта самая знакомая не звонит и не приходит, она со смешком ответила «Стесняется, наверное».

- А что стесняться? – наигранно подивился я. - Вот я же тебя не съел, особенно во второй раз, когда ты без сына ко мне пришла.

- Какого сына? – удивилась Лейла. – А, это не сын, это мой брат младший был со мной в первый раз. Я не замужем.

Я какими-то флюидами чувствую, что что-то намечается, не может быть, чтоб так просто она и клиентов мне подыскивала, и в охотку разговаривала, и семейное свое положение комментировала. Я каким-то образом ей приглянулся и понравился, хотя не понимаю, почему я, лысый и толстый мужчина христианской веры с женой и детьми, привлек внимание молодой и красивой незамужней мусульманки? Однако не упускаю возможность сделать комплимент, создать задел на будущее, показать, что я не прочь идти ей навстречу:

- А, тогда понятно. А то я тоже удивился, как у такой молодой девушки такой взрослый сын? Хотя подумал, может она сразу после школы замуж вышла, тогда объяснимо.

Насчет молодости Лейла отвечает типично:

- Ой, не такая я и молодая, вот недавно 28 исполнилось.

А про мои мысли насчет замужества вздохнула и не обреченно, но как-то грустновато:

- Нет, не берут меня замуж. Ни после школы, ни после института.

В общем, начался у нас период телефонных разговоров. Не часто, не каждый день и даже не каждую неделю. Один-два раза в месяц. Но каждый разговор длился довольно долго. Обычно она звонила мне на сотовый телефон со своего домашнего городского, интересовалась, есть ли поблизости стационарный, на который она может перезвонить (это было в то время, когда входящие на мобильные тоже подлежали оплате), и при наличии такового перезванивала. Рассказывала о себе и семье, о своем окружении, о национальных традициях и обычаях, и не сказать, что была в восторге от той ортодоксальности, которая царила в ее окружении. Аналогично и я отвечал на ее вопросы, о себе и семье, о работе и окружении, о музыке и живописи. Не будет преувеличением сказать, что несмотря только на две личные встречи, мы стали друзьями. И я стал отлично понимать ее, ощущать все противоречие между ее тонкой натурой и грубым окружением.

Лейла окончила школу с отличными оценками, поступила и также блестяще окончила аналог института культуры, но не в нашем регионе, а в столице одной национальной республики. Получила специализацию по музыкальным библиотекам, увлеклась этим делом, искренне любила классическую музыку, сама отлично играла на рояли и пела, была завсегдатаем театров и музеев, и после окончания института… вернулась в наш глубоко провинциальный Энск. А как же? Как может молодая девушка-мусульманка сама снимать квартиру в чужом городе, работать, ходить одна на работу и возвращаться. Это же позор, что про нее подумают. Никаких молодых людей у нее не было никогда. Потому что тоже позор, как это так, молодую девушку-мусульманку увидели на улице рядом с мужчиной, который не является ей мужем или родственником? Это же позор, что про нее подумают, убить мало за такое распущенное поведение. Ну а свататься традиционным образом к ней тоже никто не спешил, ибо в своей национальной среде, несмотря на миловидность и красоту, она имела репутацию далекой от жизни «синего чулка», полностью погруженной в мир музыки и прекрасного, не увлекающейся показной закупкой продуктов и готовкой, стиркой и вывешиванием белья, мытьем окон и вытряхиванием ковров, чтоб соседи заметили, и, покачав головой, сказали «ай, какая хозяйственная девушка, надо ее засватать за пригожего молодца».

Если вы думаете, что в Энске есть консерватория и филармония, то вы глубоко заблуждаетесь. И мысли о наличии музеев античного, средневекового и современного искусства тоже ошибочны. Есть обычная музыкальная школа и маленький краеведческий музей. С полностью укомплектованным штатом и настолько маленькой зарплатой, что было бы смешно всерьез бороться за эти места. Отец ей сказал «сиди дома, пока не выйдешь замуж, а там твой муж пусть думает, надо ли тебе работать или нет». Как она должна выйти замуж, сидя дома? Как она должна познакомиться с парнем, если покидала стены дома только вместе с матерью, и вообще по исламским канонам должна была счесть попытку знакомства оскорблением? Пару раз пытались ее засватать пожилые вдовцы с детьми из дальних сел, но, отдадим должное отцовской позиции «не для того моя дочка училась 5 лет в столице, чтоб чужим детям сопли вытирать и чужих коров доить».

«DD, я провела полтора года фактически под домашним арестом, причем внутренним, представляешь? Меня сытно кормили и покупали самые вкусные продукты, но для чего мне нужна эта энергия? Мне покупали красивые платья и дарили драгоценности на праздники, но где я должна была это носить? В моей комнате пианино и гора нот, но для кого я могла играть и петь? Сидящим в тюрьме и то лучше - они могут писать письма и получать их. А кому я могла написать или ждать ответа?»

И Лейла в 25 лет приобрела устойчивую репутацию «старой девы». Возможно, родители смирились с этим, поэтому наконец разрешили ей помогать матери, которая была индивидуальным предпринимателем, торговала косметикой и бытовой химией. За товаром на оптовые базы ездила, конечно, мать, но Лейла стала помогать ей вести документацию и учет, а когда был наплыв покупателей, сама тоже вставала за прилавок.

Ощутили очередной душевный дискомфорт? Да, все работы хороши, и торговать совсем не позорно. Но человеку, готовившему себя служению муз, умеющему проанализировать отличия фортепианных концертов Бетховена от таковых же Моцарта, теперь с угодливой улыбкой объяснять, какой порошок лучше для унитаза, а какой для раковины. Стоять в очередях перед чиновниками, только вчера выскочившими из грязи в князи и оттого еще более надменными и грубыми, из налоговой, пенсионного, администрации, извиняясь за каждый реальный или мнимый промах в отчетности.

Лейле было плохо, грустно, одиноко, тоскливо. У Лейлы не было подруг. Родных сестер у нее не было, двоюродные были замужем и поглощены своей семьей, мужем, детьми. У Лейлы было три брата, хотя все они были младше ее, она их традиционно называла старший, средний и младший брат. Со старшим и средним у нее не было никакого взаимопонимания, они были ваххабитами. С младшим, пока он был маленьким, она нянчилась, как со своим ребенком, водила его в школу и спортивную секцию, но тоже с ужасом замечала, как становясь подростком, он начинает увлекаться исламистской риторикой и радоваться каждому удачному теракту. Отец Лейлы, квалифицированный строитель, главный инженер треста, возможно, что в советские годы и коммунист, пришел к вере во время перестройки. Как неофит, оттого и пытался быть «святее Папы», неукоснительно посещал мечеть, молился положенные 5 раз в день, во всех вопросах советовался с муллой, и сделал своих сыновей такими, каким видел идеал мусульманина. При том продолжая работать, и не вызывая никаких нареканий ни по работе, ни от силовых органов. Мать? А что могла мать при таком раскладе? Безусловно любя и, может даже, понимая тоску своей дочери, она могла только утешать фаталистическим «На все воля Аллаха, доченька!».

Отчетливо понимая, что стал для Лейлы близким по духу человеком, и признавшись себе самому, что она мне не безразлична, что я по мере своих сил хочу изменить монотонность и неинтересность ее бытия, примерно через 3-4 месяца после нашего знакомства, я рискнул во время нашей очередной беседы по телефону поднять вопрос встречи, думая, что она либо напрочь откажется, либо еще какое-то время я буду поднимать этот вопрос упорней и настойчивей, пока она не согласится. Но, на мое удивление, Лейла согласилась сразу. Стали решать, в какой день и время лучше. Ясно, что вечером и тем более ночью наша встреча не могла состояться. Значит, утром или в послеобеденное время. Традиционно так сложилось в нашей местности, что за активными базарными днями субботой и воскресеньем следует самый расслабленный и чаще всего для торговцев выходной – понедельник. Лейла придумала легенду, якобы звонили из налоговой, нашли ошибку в отчете, и ей надо туда поехать, там на месте под надзором инспекторши, исправлять.

Я заранее узнал, что она предпочитает из напитков и яств. С удивлением услышал «фрукты и вино» (от мусульманки!), хотя не отрицаю, что этим она осознанно мне давала знать, что пойдет на нарушения предписаний Корана.

Итак, день недели – понедельник; число, месяц и год – неважно; время года – весна; время суток – пара часов до полудня. Я в радостном возбуждении занят накрытием и сервировкой столика, как она пожелала – хорошее, но некрепкое вино, фрукты, шоколад, сок и минералка, чуть поодаль – кофейные атрибуты. Поминутно гляжу в окно, но ту минуту, когда она прошла от угла дома до нашего подъезда, пропустил. Поэтому от звонка в дверь даже вздрогнул.

На первый взгляд про Лейлу нельзя было сказать, что она нацменка. Желтые волосы до плеч (причем, то ли от природы, то ли укладкой такое добивается, какая-то легко-летящая прическа, от малейшего движения ее волосы так и кружились вихрем), светло-голубые глаза, нежно-белая кожа, никаких усиков на лице или волос на теле, присущих многим восточным женщинам, правильная русская литературная речь. Но второй, более внимательный взгляд, обнаруживал и чуть иной разрез глаз, и чуть иное строение скул, и чуть иной угол наклона носа, и чуть проскальзывающий акцент.