Читаем Блокнотик DD онлайн бесплатно

Так случилось, что свои первые эротические впечатления в подростковом возрасте я получил не визуально (увидев на изображениях или реально женские прелести), а текстуально, прочитав сокрытые в родительском тайнике перепечатки рассказа Толстого "Возмездие" и какой-то научно-популярной статьи "Советы молодоженам".

Об интересе к творчеству Боккаччо и Мопассана упоминать стоит? Или и так всё со мной ясно?

Но плох тот читатель, который не мечтает быть писателем. И я начал в старших классах писать роман из жизни (с сильным упором на сексуальные отношения) американских юношей и девушек (не имея притом никакого понятия о быте и учебе в США, помимо известных клише советской эпохи), ровным счетом ничего не зная о реальном сексе. Подразумевая под героями, конечно же, себя, друзей и одноклассниц. Жаль, что со временем он потерялся, сейчас можно было бы вдоволь посмеяться.

Одна из первых подруг (мне было тогда примерно 25 лет) попросила написать рассказ о ней, как я ее увидел впервые, что подумал, как прошло ухаживание и близость, в общем, мое видение наших отношений. Я написал, довольно откровенно и чуть ли не документально, но ей понравилось.

Прошло много лет. Я женился, родились дети, я работал и преподавал, защитил диссертацию, снискал признание как специалист в своей области. Несмотря на любовь к жене, бывали у меня и другие женщины (чур, не ругаться, ведь не всегда любовь к одной означает осознанный отказ от всех других). И некоторое время назад пришла мне в голову мысль: написать рассказы о тех женщинах, которые в разное время были в моей жизни; которые нравились мне и которым нравился я; о том сочетании уникальности личности каждой и принадлежности в то же время к узнаваемым типажам.

И параллельно вот еще о чем хочу рассказать. Много лет назад вел я переписку с одной молодой девушкой. Жила она в Санкт-Петербурге, вариантов реальной встречи не было, просто переписывались. Она готовилась выйти замуж, жених жил там же, работал стоматологом. И как-то она мне говорит, что жених ей сказал, что до нее у него было 70 женщин, но она станет для него последней, в качестве любимой жены. В связи с чем мне был задан вопрос: это реальное число или он бахвалится? Сколько женщин было у тебя, к примеру?

Я сразу ответить не смог. В выходной день пошел на работу, взял листок бумаги, стал вспоминать. Кое-кого и по именам уже не вспомнил, по ситуациям и каким-то деталям занес в этот список. В общем, кажется, никого не забыл. Набралось на тот момент около 60. И я ответил этой девушке, что раз у меня, не очень богатого и красивого, живущего в провинции, набралось столько, то число 70 ее жениха мне представляется вполне вероятной величиной.

А список, над которым я полдня провозился, стало жалко выбрасывать. Да и эмоции нешуточные проснулись, пока вспоминал. Переписал в блокнотик и стал вести дальше.

С любезного разрешения читателей (и пользуясь флибустьерской вольницей) начинаю публикацию опуса «Блокнотик DD», включающего в себя рассказы о героинях, вошедших в этот список, в формате реальных интимных историй. Будь возможность вставлять в текст перекрестные гиперссылки, получился бы метароман всей моей личной жизни.

Спасибо за внимание!

 0) Блокнотик DD

1) Люси - 1987, Москва

2)Таня - 1993, Москва ...

Мои первая и вторая женщины жили в Москве. И, будучи недавно в столице, проезжая по кое-каким знакомым местам (которые, конечно же, сильно изменились по сравнению с тем, какими были 20-25 лет назад), всплыли в памяти воспоминания, которыми захотелось поделиться и сохранить не только в ОЗУ, но и на физическом носителе (уж простите за техницизмы, но в наш просвещенный век, думаю, что мысль мою поняли все).

- Какие самые зверские войска? Десант, спецназ, егеря?..

- Не-е, это стройбат. Им даже оружие не выдают.

(русский народный анекдот)

Военная составляющая моего рассказа обусловлена тем, что в период описываемых событий я служил в армии. Однако автомат нам дали подержать (и то скорей всего учебный) один раз, во время принятия присяги. Остальное время оружие стройбатовца – как у зэка сталинских времен - кирка и лопатка. Я тоже некоторое время потрудился: и на заводе рабочим, и на стройке кровельщиком. Потом загремел с травмой в госпиталь, месяц пролежал, еще месяц дали отпуск при части. И вот, когда уже этот второй месяц подходил к концу, меня, постоянно болтающегося по части в парадке, приметил наш зам.по тылу, уточнил, что я студент, и дал заполнить какую-то ведомость. С той поры моим оружием бойца СА стали ручка и иногда пишущая машинка.

Горбачевские реформы проникали и в армию. На некоторые должности, на которых раньше работали гражданские, было официально разрешено брать солдат, которые могли бы с ними справиться. Хорошо было всем: и офицерам, потому что солдаты всегда при части, а не работают 8 часов в сутки и уходят домой; и солдатам, потому что сидеть в штабе, оформляя документацию, или выезжая по снабсбытделам совсем не то же, что вкалывать на стройке; и государству, потому что не надо было платить 120-130 рублей реальному человеку, а солдатам как зарплату начисляли 60 рублей, которые потом благополучно снимали за питание и обмундирование.

Короче, стал я заниматься снабжением части всем, кроме питания (этим лейтенант-пиджак ведал). Уголь, бензин, транспорт, одежда, стройматериалы для самой части (стройки снабжал другой диспетчер), канцтовары, пресса и литература, что только я не получал, и потом не оформлял и актировал. Одной из моих обязанностей также было заключение договоров с прачечными и организация сдачи грязного и получения чистого белья. Был налажен четкий график, привязанный к нашему банному дню.

И вдруг, в один день, из-за какого-то мудака-генерала из округа, которому вздумалось проверить состояние солдатских бань, график решили сместить на один день (банный день был назначен не на четверг, а на среду), чтоб после помывки еще было время для приведения бань в вид приятный для генеральского ока и «покраски в зеленый цвет».

Начался аврал. Одна смена белья в прачечной, стирается потихоньку с прицелом на готовность к четвергу, другая на солдатах. Полтыщи комплектов нового не набиралось никак, и чтоб поторопить прачечную, я в ночь со вторника на среду поехал в прачечную.

Нажимать на них, орать и качать права было бессмысленно и бесполезно: они свои обязанности согласно договору выполняли, да и ночью никого из начальства было бы не найти. Стоило поискать тонкие подходы к тем, от кого зависела очередность исполнения заказа.

Мне повезло в том, что белье уже было выстирано (то есть со стиральным цехом ничего не надо было решать), и находилось в гладильном цехе. Нашел я девушку, которая ночью исполняла обязанности начальницы цеха, рассказал ситуацию, попросил помочь, все очень вежливо, культурно, на «вы». Догадливые читатели наверняка поняли, что она и стала героиней рассказа, но я, честно говоря, в тот момент, несмотря на юношеский возраст и солдатский спермотоксикоз, ни о чем таком не думал, надо было решать вопрос.

Она бедная, аж покраснела и засмущалась, когда я стал говорить с ней, как с большой начальницей, и когда я высокопарно произнес, что «Советская Армия не забывает оказанные ей услуги и всегда приличествующим образом благодарит», она пролепетала «ну что вы, мы с девочками все сделаем, ничего не надо», и так виновато улыбнулась, эта улыбка стала для меня первым поводом посмотреть на нее с точки зрения мужчины, а не заказчика.

Она не была красива в моих тогдашних представлениях (конечно, мои эстетические представления о женской красоте за последние четверть века не изменились, но просто я стал со временем понимать, что это далеко не самое главное в женщине). Она была почти на голову ниже меня, с короткой стрижкой, русоволосая с серо-голубыми глазами, толстенькая и краснощекая, в некрасивом рабочем халате. Надо ли говорить, что длинноволосые белокожие брюнетки с меня ростом и в обтягивающих платьях нравились мне с сексуальной точки зрения намного больше?

Однако любовь приходит и уходит, а трахать хочется всегда, и также за неимением гербовой пишем на клозетной. Мысль той секунды так и осталась просто мыслью, я поблагодарил ее, вышел на крыльцо, покурил, и с вахты позвонил своему начальству, зам. по тылу, мол задание выполнено, можно ли возвращаться в часть и ложиться спать?

Ответ был длинным и развернутым, касался характеристик как работников бытового обслуживания комбината услуг, так и высокопоставленных военных округа. Если же опустить все нецензурные слова, команда была весьма краткая – никакой части и никакого сна, пока белье не будет выглажено, сложено, перевязано и готово к погрузке в машину, которая будет отправлена завтра утром.

На самом деле опытные работницы пресса и утюга потратили всего пару часов, чтоб справиться с огромной (на дилетантский взгляд) кипой белья. Еще до полуночи было все готово, девчонки угостили меня чаем с печеньем (вместе с и.о.начальницы цеха их было трое), я одну из них сигаретой, вполне успел на метро и все-таки заночевал в казарме, а не как хотел майор, за гладильным прессом.

Утром с парой солдат и водителем грузовика мы приехали забирать белье. Пока солдаты грузили тюки, я еще раз подошел в ней и поблагодарил. Она пожаловалась, что настоящая начальница гладильного цеха, узнав о сдвиге очереди, поругала ее, и не отпустила их в 8 часов утра, когда кончалась ее суточная смена, а задержала, подкинув дополнительно работы на 2-3 часа. Меня эта задержка, если честно, обрадовала. Потому что в 8 утра в то время даже в Москве трудно было найти открытые магазины, а уже в 10 – совсем другое дело.

Грузовик я отпустил без меня, сам купил, что хотел, и около 10-30 вошел в гладильный цех, вручил коллегам по шоколадной плитке, а ей – красивый букет роз. Думаю, что за давностью лет могу назвать ее имя-отчество, и для солидности именно так и обратился к ней:

- Людмила Михайловна, позвольте Вас поблагодарить! Вы очень нас выручили, огромное спасибо и вам, и вашему коллективу.

Как она обрадовалась! Как запищали от восторга девчонки «Ой, Люська, какой красивый букет!» И как засмущалась, вплоть до «ой, он наверное дорогой, я не возьму». Сто раз поблагодарила, я даже в душе удивился, неужели ей никто до той поры цветов не дарил.

Девчонки снова хотели чаем угостить, но я вышел, сказав Люсе, что подожду на улице, когда закончится ее смена. Вышла она минут через 15, в уже нормальной одежде, блузка-юбка-кофточка, а не балахоноподобный халат. Цветы в руке, улыбка на лице, смущение во взгляде заставили меня еще раз, более пристально и оценивающе посмотреть и на немалую грудь, и на симпатичную попочку, и румяные щечки. И у Штирлица появился план…

Старожилы Москвы, помните ли, что было на Пушкинской площади до Макдональдса? Верно, в это кафе я ее и пригласил. Тоже было интересно, но также приятно смотреть, как она с удивлением смотрит на интерьер (хотя и сказала, что была с девчонками один раз), как внимательно читает меню, обращая внимания на цифры справа, и при выборе каждого пункта спрашивает «а можно то или это». Разговорились, она рассказала о себе. Родилась в маленьком сибирском городке, училась хорошо, лелеяла мечту поступить в мединститут в Москве. Естественно, провалилась на вступительных, но обратно не уехала, поступила на работу, и смогла каким-то чудом снять недорогую квартиру на окраине Москвы. Работа ее хоть и тяжелая, но неплохо оплачивалась, она жила сама и платила за квартиру, даже иногда посылала матери 10-20 рублей, но на репетиторов, конечно, не хватало, и она упорно читала школьные учебники и пособия по химии, биологии и литературе. И так продолжалось уже пятый год, ей было 23. Узнав, что в школе она проходила французский язык, я стал ее называть «Люси», с ударением на «и». Тоже засмущалась, но было видно, что ей приятно. И мое внимание, и сам я тоже ей понравился, не так часто выпадало молодой девушке внимание парней. Домой за 5 лет 2 раза только поехала, там ее мать на старости лет с какой-то сектой связалась, пыталась и Люду туда вовлечь, но ее это совсем не привлекло.

Я тоже рассказал о себе, о семестрах и сессиях студентов, о компьютерах, которые только-только стали ввозиться в СССР, о перспективах, которые они сулят. Рассказывал о части и армейских буднях, конечно и хвастался тем, какой я незаменимый для части специалист. Когда я рассказал ей причину спешки с глажкой белья, она вдруг задумалась, и говорит, даже неожиданно для меня:

- Так ты, получается, сегодня пропустишь банный день из-за того, что меня в кафе пригласил?

- Ну ничего, грязным не останусь, - отшутился я, не говоря, что в баню мы, штабные работники, и не ходили, потому что на примыкающем к части заводе были душевые.

- Нет, ты что, гигиена важна. Давай мы сейчас поедем ко мне, искупаешься, у меня горячая вода всегда есть, и полотенце чистое дам.

- Неудобно, вдруг твоя хозяйка квартирная придет, что подумает?

- Ничего она не придет, она раз в месяц ходит, деньги забирает и на счетчик смотрит, на прошлой неделе была, - Люси заторопилась, стремясь побыстрей сделать доброе дело, и даже встала, чтоб уходить.

- Хорошо, не спеши, надо сначала рассчитаться же.

Это вам легко, читатели, достоверно зная, что секс был. А меня терзали сомнения. Она хочет секса? Или просто по душевной доброте предлагает воспользоваться ее ванной комнатой? А она даст мне какой-то знак, или дальше мне надо к ней приставать? А если начну приставать, и она в крик ударится, скандал устроит? А если не пристану, потом буду мучиться нереализованной возможностью, ведь я еще ни с кем не занимался сексом, а мне больше 19 лет. А вдруг у меня не получится, она поймет, что я девственник, и поднимет на смех? А вдруг она тоже девственна? Вдруг забеременеет и заставит на себе жениться, а то будет угрожать посадить в тюрьму за изнасилование? А она согласится еще встречаться или сегодня первый и последний шанс?

В таких вот раздумьях, но стараясь все равно вести галантную беседу, прошло у нас перемещение к ее району: сперва на метро, потом на автобусе. В какой-то момент, видимо, меня сильно одолели думы, Люси что-то спросила, я не ответил сразу, она удивленно посмотрела на меня, и спросила:

- DD, ты о чем думаешь?

- О тебе, - честно ответил я.

- Ой, правда? – она покраснела, отвернула лицо, но одновременно как бы приникла ко мне на грудь, держась за поручень на задней площадке автобуса, и я ее поцеловал. Хотел в губы, но попал в щечку. Судя по тому, что не отдернулась и не стала негодовать, ее тоже волновали не только мои банные процедуры, а интимные тоже.