Читаем Лазоревая сказка онлайн бесплатно

Первый класс “А” ехал в парк наблюдать осень. На перекрестке в их троллейбус врезался грузовик. К счастью, все дети остались живы. А серьезно пострадал один Глеб.

Он долгие месяцы провел в больнице. Лишь в мае его разрешили забрать домой. Но доктора строго-настрого приказали:

— Лежать, и лежать неподвижно во всех этих приспособлениях, которые мы вам выделили!

— Он будет ходить? — со слезами допытывалась мама.

Молодой доктор, — худой и сердитый, — только неопределенно пожал плечами.

Пожилой доктор, — чем-то очень похожий на Айболита, — весело заверил:

— Еще и в футбол гонять будет! Но требуется время! Время и терпение!.. — и подмигнул Глебу.

Родители посчитали, что сыну необходим свежий воздух и увезли его в деревню.

Глеб был очень огорчен. Тут не было телефона, а он так помогал ему общаться с друзьями.

О школе он не скучал. Школу Глеб не любил.

Учительница часто сердилась на него и кричала, что он ворон считает, и задачки не умеет решать, и таблицу умножения не учит:

— О чем ты только думаешь!? — спрашивала она Глеба.

Он в ответ только плечами пожимал. Как будто можно свои мысли сердитой учительнице открыть?!

Но без школьных друзей он жить не мог. Вынужденный лежать неподвижно, Глеб набирал чей-нибудь номер и подолгу разговаривал о каких-нибудь важных делах.

А с Колькой он по телефону ухитрялся даже в прятки играть.

Это было их собственное изобретение.

Глеб мысленно выбирал место в комнате, куда спрячется. И сообщал, что уже можно...

После этого Колька должен был его искать. Тоже, конечно, мысленно.

Потом Колька сообщал, что и он уже спрятался, а Глеб искал.

Они входили в азарт и орали в трубку:

— Под креслом?

— Нет!..

— Под диваном?

— Не угадал!

Ну, и так далее...

Играли они честно, и было им очень весело.

Почти каждый день прибегала и Дарьюшка из соседней квартиры. (Глеб с ней еще с детского сада дружил!)

Она рассказывала новости, которые в их дворе происходили, тайком мороженое притаскивала — одно на двоих, и они по очереди лизали его, чтоб всё было по-честному...

Глеб и ее научил игре в прятки по телефону. С ней было так же интересно играть, как и с Колькой.

Мама никогда не возражала против его друзей — Кольки или Дарьюшки.

Она их любила и даже сама предложила им молочные зубы без боли выдрать, когда они у них заболели.

Мама была очень хороший зубной доктор, и друзья уверяли Глеба, что им, действительно, совсем не было больно!..

И поэтому они очень уважали маму Глеба.

Они любили и уважали и его молодую и красивую бабушку Зою, которая охотно играла с ними в лото и в разные карточные игры.

Чаще всего они играли в подкидного дурака. Бабушка Зоя сердилась, как девчонка, когда проигрывала хитрому Кольке. И это было очень весело!

Они давно подружились и с его папой, который умел починить всё: и игрушечные машины, и настоящие велосипеды, и даже телевизор...

Папа презирал игру в карты и начал учить их играть в шахматы. (Скорее всех научилась играть Дарьюшка, она постоянно мальчишек обыгрывала да еще и хохотала при этом!)

Глеба же и Колька, и Дарьюшка любили и уважали просто так, потому что он их друг.

А теперь родители упрятали его в деревню, где не было ни телефона, ни телевизора, ни друзей-соседей.

Да еще они не хотели положить его возле окна, из которого хоть что-то было видно!.. Они боялись, что он простудится на сквозняке.

А Глеб требовал:

— Хочу к окну! К окну положите!.. Хочу!

Он так орал, что сам себе был противен.

— Глебушка, успокойся! — умоляла мама.

— Глеб! Ты же мужчина! — взывал отец.

И дергал себя за кудрявый чуб так, что, казалось, вот-вот вырвет клок.

А Глеб рыдал:

— Мне только семь лет!..

Он, конечно, хитрил: ему скоро должно было исполниться восемь. Но, когда орешь и требуешь чего-либо, выгоднее говорить, что тебе меньше: с младшего не такой спрос!

В конце концов, родители сдались:

— Сквозняк — это ерунда, по сравнению с тем, как он нервничает! А ему этого нельзя! — сказал отец, сердясь почему-то на маму.

И они перетащили кровать к окну.

Глеб был счастлив. Из окна многое можно было увидеть.

Например, высокие вишни и старые яблони. Они еще кое-где цвели, а где-то уже появились крохотные зеленые завязи.

У забора вот-вот должна была расцвести сирень.

За забором высился старый кряжистый дуб. На нем еще не было ни листочка.

Но отец объяснил, что так и надо: дубы распускаются позже других деревьев.

Дуб Глебу понравился: он был такой мощный, такой высокий.

— Как ты думаешь, — спросил Глеб у отца, — я смогу на него залезть когда-нибудь?

— Конечно, — ответил отец.

А у мамы показались слезы на глазах почему-то...

За садом и дубом на картофельном поле только-только проклюнулись всходы.

А еще дальше виднелось зеленое-зеленое, словно травой покрытое пространство.

Отец сказал, что это совсем не трава, а озими.

— А что это — “озими”? — спросил Глеб.

— Это — пшеница, посеянная под зиму, еще прошлой осенью, охотно объяснил отец.

За изумрудно-зеленым полем раскинулся по всему горизонту светлый весенний лес.

Через окно откуда-то с ближних дворов доносилось кудахтанье кур и кукареку петухов. Где-то гоготали гуси и крякали утки. Где-то лаяли деревенские собаки. Голоса у них были самые разные.

Ближняя, очевидно, соседская собака, лаяла хриплым басом и очень злобно.

Наверное, на большого кота, который неторопливо вышагивал то туда, то назад по самой кромке забора.

— Он полосатый, как тигр! — радостно сообщил Глеб маме и папе.

— Очень похож, — согласился папа.

Умный кот вел себя совершенно спокойно. Не торопясь, перешагивал с одной доски на другую. Потом так же неспешно поворачивал назад.

Он показался Глебу похожим на циркового канатоходца, а для баланса вместо шеста у него был пушистый хвост.

Кот был невозмутим и явно презирал свирепого пса, который, невидимый, где-то там, за соседским забором звенел цепью, исходил хриплым лаем и, как ни рвался, не мог добраться до нахала.

Глеб с папой с удовольствием смеялись, наблюдая эту игру. А упитанный полосатый кот только мельком окинул их насмешливым взглядом и уже больше не смотрел в их сторону...

А потом кот увидел ворону. Она была еще нахальнее, чем он, и дразнила его так же, как он пса.

Ворона перелетала по кромке забора и присаживалась так близко, что, казалось, кот лапой тут же достанет и цапнет ее...

Кот долго держался, не обращал внимания на нахалку, а потом вдруг не выдержал, прыгнул — и упал с забора.

Хорошо, что не в тот двор, где разорялся злобный пес, а в сад Глеба.

Глебу показалось, что ворона расхохоталась и, дразнясь, слетела на землю опять прямо перед кошачьим носом.

Кот не выдержал, подпрыгнул, погнался за хитрой вороной и исчез с глаз...

— А он ее догонит? — забеспокоился Глеб.

— Ни за что! — уверенно сказал папа.

В саду было весело — разные птицы летали, щебетали и прыгали с ветки на ветку. Но как их всех зовут отец не знал.

— В деревне и воробьи по-другому выглядят, — смущенно оправдывался он: — Я — технарь, в птицах слабо разбираюсь!..

— А мама? — с надеждой спрашивал Глеб.

— Мама — еще хуже: она — горожанка совсем!

Глеб огорчался:

— Может, Зоечка знает?

Но бабушка Зоя тоже в птицах не разбиралась, и это было очень огорчительно.

Глеб давно и привычно все время проводил с Зоечкой.

Мама и папа были для Глеба, как подарок: он так редко их видел!

Ранним утром они уходили на работу. Приходили поздно. Глеб, обычно, уже спал, и даже не слышал, как они наклоняются и целуют его.

Даже по субботам и воскресеньям они часто работали.

— Трудное время, сынок! — объясняла мама. — Сейчас все так работают! Ты ведь хочешь, чтоб мы купили тебе двухколесный велосипед?

Глеб вздыхал, а мама прижимала его к себе.

А отец иногда обещал:

— Ничего, Глеб, прорвемся!

— А когда прорвемся? — спрашивал Глеб.

— Вот в следующее воскресенье устроим выходной и пойдем в зоопарк, ладно?

Глеб обожал своих родителей, потому что они были его родители.

И еще он гордился ими: папа был настоящим изобретателем, а мама так хорошо лечила зубы. Ее даже раз по телевизору в программе “Здоровье” показывали.

А, кроме того, он очень любил родителей за то, что ни папа, ни мама никогда не ругали его за двойки и за перечеркнутые красным учительским карандашом письменные работы в тетрадке.

-Я тоже плоховато учился, — говорил папа. — А ничего! В люди вышел!

Мама соглашалась с ним. Она, наоборот, не Глеба ругала, а учительницу:

— Подумать только, — жаловалась она бабушке Зое, — какую великолепную сказку мальчик вместо домашнего сочинения написал! И без единой ошибки! У него врожденная грамотность! А эта противная старуха всё перечеркнула и единицу поставила! Совсем ничего в литературе не понимает!..

— Так грязно же написано, и почерк ужасный! — слабо возражала Зоя.

— Почерк! — возмущалась мама. — Зачем ему почерк? Он на принтере будет печатать! Или даже секретаря заведет!

Зоечка только вздыхала: много воды утечет, пока дело до этого дойдет...

Глеб был даже чуточку рад, когда после аварии оказался в больнице. Не надо теперь было в нелюбимую школу ходить!

Пока рядом был телефон, он и одиночества не чувствовал. А вот в деревне!..

Целый день Глеб лежал неподвижно и смотрел в окно.

А потом ему так наскучил этот вид на сад, на поля, на далекий лес, что он закрыл глаза и тихо заплакал.

— Это, конечно, ужасно! Семь лет человеку, а не попрыгать, ни побегать!.. — согласился кто-то вслух с его печальными мыслями.

Глеб открыл глаза, но никого не увидел.

— Не туда смотришь! — сказал ему веселый голос.

Он обвел взглядом комнату — никого! И хотя ему этого было делать нельзя, даже попытался приподняться, чтоб заглянуть через подоконник.

— Да вот он я! — захихикал кто-то совсем рядом. — Ты прямо на меня смотришь!

Глеб перевел глаза и... Ой, что он увидел!

На подоконнике, опершись на травинку, стоял маленький, черненький и очень веселый Муравей.

Он шевелил усиками, болтал передними лапками и громко смеялся. Его смех, наверное, и в саду был слышен!..

Слезы у Глеба высохли мгновенно.

— Это ты разговариваешь? — озадачено спросил он.

— А разве тут еще кто-то есть? — ответил Муравей задорно.

И вдруг вырос. Словно Глеб на него в увеличительное стекло смотреть стал. Вырос до размеров Глебовой ладошки!

Но мало этого! На нем вдруг оказалась широкополая шляпа с голубым пером и голубой короткий плащ, а на боку на перевязи — шпага с драгоценным эфесом... Лакированные голубые сапожки с раструбами довершали его элегантный костюм.

Глеб, глазам своим не веря, потянулся к нему.

— Руками не трогать! — сказал Муравей строго.

— Не буду! — отдернул руку Глеб.

Ему стало так весело, что, как говорится, ни в сказке сказать, ни пером описать.

— Ты кто? — спросил Глеб, задохнувшись от неожиданного счастья.

— Я — Лазоревый Принц. Ты видишь: цвет моего пера на шляпе и мой плащ... Они лазоревые!

— Я не знал, что есть такой цвет...

— Теперь будешь знать. Пора уже — большой мальчик!..

— Ты будешь со мной играть?

— Конечно. Тебе же скучно без друзей. А я всегда готов дружить с теми, кто муравьев не обижает.

— А я не обижал!

— Знаю! Ты всегда, если видел муравья на дорожке, не наступал на него, а перепрыгивал, чтоб вреда не причинить!..

— Как хорошо, что ты пришел! Спасибо тебе!

— Я временно исчезаю. Сейчас к тебе бабушка явится: кормить, поить и всякие процедуры делать.

— А ты опять придешь? — умоляюще посмотрел на него Глеб.

— Непременно! — пообещал Лазоревый Принц и исчез.

И по подоконнику снова никакой не Принц, а просто малый муравьишка в сад быстро-быстро убегал.

Кормить и лечить Глеба было для бабушки делом очень непростым. Аппетит у него стал плохой, и вообще все ему надоело.

Кормление последнее время в цирк превращалось.

— Пожалуйста, еще ложечку скушай! — просила бабушка Зоя.

Глеб вертел головой, каша щеки измазывала, в нос попадала, а Зоя чуть не плакала:

— Пожалуйста! — просила она. — Ну, хочешь, я сальто сделаю?

Глеб кивал.

Бабушка Зоя вскакивала и тут же сальто крутила. И приходилось Глебу ложку каши съесть, иначе было бы нечестно.

— Еще ложечку! — просила она.

Глеб морщился и не соглашался.

— А хочешь, я на руках пройдусь?

Глеб кивал.

Бабушка Зоя опять отставляла тарелку и на руках — раз! — и шла... Да лихо так, легко и весело!

Приходилось Глебу еще ложку гречневой каши с молоком проглотить.

А когда он уже совсем отказывался есть или массаж делать, бабушка Зоя последние средства в ход пускала: или жонглировала игрушками, апельсинами, яблоками, или фокусы с шарфиком показывала...

Шарфик то исчезал, то снова появлялся из ее шляпки и каждый раз цвет менял, становился то синим, то красным, то зеленым...

Глеб очень этот фокус любил и все хотел его разгадать. А она никак тайну не открывала, обещала его потом научить, когда он выздоровеет.

Бабушка у Глеба была красивая, молодая и веселая. Она совсем недавно еще работала в цирке воздушной гимнасткой, а теперь была на пенсии.

В цирке артисты рано на пенсию уходят.

И звали ее весело и звонко — Зоя. Глеб любил ее по имени называть.

До аварии еще, когда они гуляли, он на весь парк кричал:

— Зоя! Посмотри, как я быстро качусь! — и мчался перед ней на своем новеньком трехколесном велосипеде.

Старушки в парке удивлялись:

— Почему ты маму Зоей называешь?

— А это не мама, это — бабушка!

Старушки удивлялись еще больше:

— А почему ты бабушку Зоей называешь?

— Мне так нравится! — отвечал он и отворачивался от надоедливых старух.

Разве поймут они, что она совсем не бабушка, а просто — Зоя!?

А когда он попал в такую беду, она даже лучше, чем любая старая бабушка, умело и ласково ухаживала за ним.

А он изо всех сил сопротивлялся, кричал, что надоело, и сдавался только тогда, когда Зоя уже из сил выбивалась и у нее на глазах слезы навертывались!

Вот такой он стал противный мальчишка! И сам от этого очень страдал и поэтому капризничал еще сильнее.

Болеть всем трудно, а детям тем более. Это Зоя понимала и каждый раз прощала капризы Глеба, гладила по русой голове и убеждала и его, и себя, что больше он никогда не будет ее мучить.

А назавтра все опять сначала начиналось!..

И бабушке Зое снова приходилось и сальто крутить, и на руках ходить, и сказки читать, и разные фокусы показывать...

В этот же раз, когда она пришла с лекарствами и процедурами, он все проделал, как надо.

Выпил все микстуры и таблетки.

Весело хихикал, когда ему было щекотно от массажа.

Ласковые слова своей красивой бабушке Зое говорил, а сам улыбался, и глаза у него весело блестели...

Он даже охотно сто раз пошевелил пальцами на ногах, когда она попросила сделать это упражнение!

Зоя очень встревожилась, что он такой послушный:

— Ты не заболел, Глебушка? Тебя не просквозило? — допытывалась она, и все светлую курчавую челочку с его лба отодвигала и губами ко лбу прикладывалась: температуру проверяла.

А Глеб смеялся.

— Да что с тобой? — тревожилась она все больше.

Пришлось с ней секретом поделиться.

— У меня тайна появилась! — сообщил он ей. — Я с сегодняшнего утра дружу с Лазоревым Принцем. Только, Зоечка, никому ни гу-гу! — предупредил он ее строго.

— Никому! — торжественно пообещала она, даже не спросив, что за Принц такой.

Она знала, что Глеб — большой выдумщик и фантазер. У него какие угодно друзья могли появиться, даже Принцы.