Читаем Кровь Моего Монстра онлайн бесплатно
Кровь Моего Монстра
КНИГА: Кровь Моего Монстр
АВТОР: Рина Кент
СЕРИЯ: Трилогия «Монстра» #1
Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук!
Перевод группы https://t.me/dreambooks1
Примечание автора
Привет,
Если ты раньше не читал мои книги, возможно, ты этого не знаешь, но я пишу более мрачные истории, которые могут расстраивать и тревожить. Мои книги и главные герои не для слабонервных.
Кровь Моего Монстра — первая книга трилогии и НЕ является отдельной.
Трилогия «Монстра»:
#1 Кровь Моего Монстра
#2 Ложь Моего Монстра
#3 Сердце Моего Монстра
Плейлист
Blood in The Water – Joanna Jones as The Dame
Find You – The Phantoms
The Darker The Weather // The Better The Man – Missio
Villain – Halflives
Darkside – Oshins & Hael
Love You More – LIynks
Born For This – The Score
Gone Away – Five Finger Death Punch
Unsteady – X Ambassadors
Dark Things – ADONA
Tether Me – Galleaux
Guardian – Aether Realm
Animals – Architects
Private Eyes – Lenachka
Beautiful Crime – Tamer
https://open.spotify.com/playlist/6L9v9EwEIoNBrICFg4RUsD?si=038a038bcb884d22
Глава 1
Я не хотела быть здесь.
Или, может быть, вернее сказать: меня здесь быть не должно.
Я притворилась и пробралась в это учреждение, которое никогда не обслуживало женщин и, вероятно, никогда не будет.
По иронии судьбы, это самое безопасное место для меня и единственная среда, в которой я могу выжить, если не считать метафорической бомбы замедленного действия, которую я носила с собой годами.
Мои мышцы болят, и я стону при каждом движении. Я вялая, мне не хватает энергии, и я утяжелена увесистыми армейскими ботинками. Каждый шаг вперед — это борьба, каждый вздох судорожный и сдавленный.
Жужжащий звук отдается эхом в моих ушах, и я прислоняюсь к стене возле туалета, чтобы отдышаться.
Я поднимаю руки под ярким флуоресцентным светом мрачного серого коридора. Яркость добавляет слой ужасных визуальных эффектов в мои глаза, делая их более красными.
Вид крови возвращает меня к ужасным воспоминаниям.
Они шипят в моей голове, то снижаясь, то усиливаясь в спорадическом ритме, пока визг не заполнит мои уши. Мои руки дрожат, а тело так неподвижно, что меня можно принять за статую.
Дыши.
Ты
Неважно, сколько раз я повторяю эту мантру. Мой мозг уже решил, что мы с ним должны жить прошлым, зажатые между теми трупами, которые мы не смогли спасти, и душами, которые оставили позади.
— Кто это у нас здесь?
Характерный голос, говорящий по-русски, вырывает меня из моего сюрреалистического опыта. Я выпрямляюсь, позволяя моим нетвердым рукам опуститься по обе стороны от меня.
Коридор снова попадает в фокус, мрачный с желтоватыми пятнами и темными стенами, которые принадлежат тюрьме, а не военному учреждению. Неестественно яркие огни делают вид слепящим, даже навязчивым.
Мои глаза переходят к тому, кто только что говорил. Матвей. Он однополчанин в моем подразделении и заноза в заднице, проявляющий серьезное токсичное поведение.
Как назло, его сопровождают еще четыре солдата, которые стоят по обе стороны от него и наблюдают за мной с нескрываемым отвращением и унизительным пренебрежением.
Все они в два раза больше меня, у них злые черты лица и суровые взгляды. Они одеты в футболки и штаны карго, которые, вероятно, намного удобнее, чем боевое снаряжение, в котором я до сих пор.
Я ждала, пока они закончат принимать душ, чтобы я могла запрыгнуть внутрь, что обычно делала с тех пор, как восемнадцать месяцев назад пошла в армию.
Несмотря на фактор запугивания, я расправляю плечи, пока они не ударяются о стену позади меня. Я подавляю дрожь и смотрю Матвею прямо в лицо. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он лидер их маленькой группы.
— Если это только не слабак Александр, — насмехается он своим грубым раздражающим голосом. Четверо его товарищей хихикают, хлопая друг друга по плечу, как будто это самая смешная шутка.
Моя первая мысль — дать Матвею коленом по яйцам и закричать на всех остальных. Но, увы, это ничем не отличается от подписания собственного свидетельства о смерти. С моей нынешней силой я едва могу защитить себя от одного из них. Пять — полный перебор, из-за которого я либо попаду в больницу, либо аккуратно лягу в гроб.
Кроме того, мы из совершенно разных слоев общества. У большинства мужчин здесь либо тяжелая жизнь, либо тяжелые обстоятельства, и они пошли в армию только потому, что это стабильный доход. Некоторые даже подделывают для этого свой настоящий возраст. Если бы их не было здесь, они, вероятно, были бы в бандах.
Подняв голову, я пытаюсь пройти мимо Матвея и говорю своим притворно-мужским голосом.
— Если вы меня извините.
— Если вы меня извините, — издевается Матвей и преграждает мне путь своим здоровенным телосложением. — Такой благородный маленький мальчик с хорошими манерами. Интересно, есть ли у него яйца между ног?
Остальные расхохотались. Я стараюсь сохранять спокойствие, но не могу сдержать жар, который вспыхивает на моей шее и распространяется по ушам.
— Пропусти меня, Матвей, — говорю я ясным тоном, глядя на него и стоя на своем.
— О, боюсь, боюсь.
Он хватает меня за плечо, и я напрягаюсь. Онемение проносится через мои конечности, как это было в тот день, когда я потеряла все.
— Блять. Ты не только выглядишь как девчонка, но и ощущаешься как девочка, — он гладит меня по плечу, и, хотя наша кожа разделена одеждой, преобладающая потребность сбежать становится сильнее.
— Неудивительно, что ты слабак в лагере, — рука Матвея сжимается, словно в доказательство того, что он обладает физическим превосходством и может причинить вред, если захочет. — Кто-нибудь говорил тебе, что армия не для слабаков?
— Я не слабак, — рычу я ему в его тупое лицо, сопротивляясь желанию ударить его коленом по яйцам.
Остальные хихикают, насмехаясь на заднем плане, а я не могу отвести взгляд от Матвея. Маниакальная ухмылка расползается по его губам, тревожно растягивая черты лица.
— Говоришь прям как слабак.
— Может, все-таки проверим ситуацию с яйцами, а, Матвей? — говорит один из его головорезов.
Опасный характер ситуации озаряет меня внезапным наводнением. Я бросаюсь вперед, пытаясь высвободить плечо из хватки Матвея, но он так легко толкает меня обратно к стене, что я чувствую, как слезы наворачиваются на глазах.
Неважно, как долго я занимаюсь физическими упражнениями или пытаюсь накачать мышцы. Правда остается, у меня нет силы как у этих парней. Они не только мужчины, но и служат в армии дольше, чем я.
— Ой, ты плачешь, мальчик? — Матвей трясет меня. — Мне позвонить твоей маме, чтобы она забрала тебя? Ой, прости, у тебя нет мамы, не так ли? Или папы, если уж на то пошло. Бедный Александр пытается быть мужчиной…
Его слова обрываются, когда я хватаю его за плечи и поднимаю колено, ударяя его по яйцам так сильно, что он теряет дар речи.
И выражения, видимо, потому, что его лицо на какое-то время застыло в опустошенном состоянии. Все остальные тоже замирают, вероятно, не веря в то, что только что произошло.
Его хватка с моего плеча ослабевает, и я пользуюсь случаем, чтобы освободиться и выскользнуть из-под его безвольной руки, пока он стонет от боли.
— Ты, блять… блять… я тебя убью! — кричит он у меня за спиной, но я уже бегу к выходу. Если найду капитана или хотя бы других солдат, я буду в безопасности.
На заметку: никогда больше не оставаться наедине с Матвеем и его бандой. Никогда.
Мои мускулы визжат от усталости, а сапоги утяжеляют мой побег, но я все равно не перестаю бежать.
Как и тогда, я знаю, просто знаю, что моя жизнь зависит от того, как быстро и далеко я бегу.
Как только выход оказывается в пределах досягаемости, меня крепко тянут за затылок, отбрасывают назад и швыряют на пол, как старый ковер.
Стук доходит до костей, я стону и хватаюсь за болезненное место на руке. Ну, дерьмо. Она либо растянута, либо сломана.
У меня нет времени сосредоточиться, когда на меня падает тень. Я медленно смотрю вверх и вижу, что надо мной парит очень разъяренный Матвей, его головорезы идут за ним.
— Ты действительно облажался, маленький ублюдок, — он тянется ко мне, и прежде чем я успеваю уйти, он поднимает меня, яростно хватая мою куртку.
Материал рвется вверху, почти обнажая повязку на груди, и я впиваюсь ногтями в его руку, хватая все, что могу, из своей куртки, чтобы удержать ее на месте.
Впервые я рада, что надела свое боевое снаряжение поверх футболки и, следовательно, не буду полностью голой, даже если он порвет ее.
Но это поставило бы под вопрос повязку на моей груди.
Его ладонь обвивает мою шею, оказывая достаточное давление, чтобы перекрыть мне дыхание. Я хриплю, но воздух почти не попадает в мои легкие.
Мои ноги болтаются в воздухе, а другие солдаты насмехаются, смеются и хихикают. Матвей бьет меня спиной о стену и тянется к моим штанам.
— Давайте посмотрим на эти крошечные яйца.
Я дергаюсь, царапаюсь и кричу, но с моих губ слетает только навязчивый звук.
Каждый из головорезов Матвея хватается за конечность и приклеивает ее к стене позади меня, фактически не давая мне двигаться.
Матвей ухмыляется, увидев выражение ужаса на моем лице, затем медленно отпускает мою шею, чтобы посвятить все свое внимание моим штанам.
— Иди на хуй, — рычу я, даже когда захлебываюсь, а последние мои надежды начинают скукоживаться и умирать.
Ответ Матвея — широкая улыбка.
— Но это ты, наверное, любишь брать его в жопу, содомит (
Я ухмыляюсь, желая — нет, нуждаясь — выколоть ему глаза за то, что он фанатичный мудак.
Матвей — это та самая ядовитая мужественность, которой не место здесь. Он считает, что мужчина должен быть мачо и не проявлять эмоций, иначе его заклеймят недочеловеком. Согласно его глупой, неосведомленной логике, быть геем — это тоже слабость. Так он и его друзья называли меня с тех пор, как я сюда попала.
Я не мужчина и не гей, но я все еще чувствую обиду от имени всех, кого Матвей заставил пройти через эту дискриминацию.
Быть женщиной в мире мужчин так же плохо.
Это одна из причин, по которой я постриглась и пошла в армию мужчиной. Мой дядя помог мне, подкупив судмедэксперта и нескольких других чиновников, чтобы они держали в секрете мой пол и помогли мне интегрироваться в это учреждение.
Если мой пол узнают, меня убьют. Все просто.
Теперь, если Матвей, из всех людей, обнаружит эту часть информации, мне пиздец.
Я толкаюсь всем телом вперед в последней отчаянной попытке освободиться, но это только заставляет их крепче сжимать мои конечности.
Матвей расстегивает мои штаны, и я чувствую, как пот покрывает мою кожу. Воздух начинает пропадать , медленно, но верно пожирая мою внутреннюю напористость.
За двадцать лет своей жизни я уже второй раз чувствую себя такой беспомощной и разорванной, что выхода нет.
Первый был, когда я потеряла большую часть своей семьи и была вынуждена бежать, спасая свою жизнь.
Цепь текущих событий играет перед моим мысленным взором. Матвей узнает, что я женщина, он и его головорезы могут напасть на меня, и тогда либо донесут на меня капитану, либо потребуют сексуальных услуг в обмен на сохранение моей тайны.
Шантаж или изгнание из самого безопасного для меня места. Черт, меня даже могут посадить в тюрьму за ложь военному учреждению.
— Ты послушный маленький ублюдок, не так ли? Держу пари, ты покорный и дерьмовый, — Матвей многозначительно облизывает губы.
— Твой отрезанный член будет свидетельствовать об обратном, — я смотрю на него. — Думаю, это делает тебя покорным, ублюдок.
Я слышу это раньше, чем чувствую. Его кулак касается моего лица, отбрасывая его в сторону. Брызги крови на стене, мои губы кажутся вдвое больше, а нос мгновенно закладывает.
Тем не менее, я смеюсь, как маньяк. Звук такой сильный и неуправляемый, что все останавливаются, чтобы посмотреть на меня.
— Такой мачо и большой, но в то же время такой маленький. Может, стоит взглянуть на
— Ты, черт возьми… — Он снова поднимает кулак, и я смотрю ему прямо в глаза.
Я дразню и провоцирую его намеренно. Если он озабочен тем, чтобы избить меня до полусмерти, то увидеть мои несуществующие яйца будет последним, о чем он будет думать.
— Что тут происходит?
Все движения останавливаются при гулком командном голосе. Во всяком случае, кажется, что мир замирает на долю секунды, когда новоприбывший шагает в нашем направлении.
Мое состояние бдительности медленно угасает, но затем снова усиливается при виде его.
Он высокий и мускулистый, но не такой ярко-желтый, как окружающие меня солдаты. У него такие физические данные, которые подошли бы ловкому шпиону или бойцу спецназа. На самом деле, судя по его черной рубашке с длинными рукавами и брюкам карго, он, вероятно, из спецназа.
У них есть свой лагерь, но в этот период они у нас в гостях для специальных совместных тренировок.
Мой взгляд поднимается к его лицу, и меня поражают его черты. Они темные, резкие и, самое главное, пустые. Как будто я смотрю на несуществующую сущность, которая только проецирует себя на физический мир.
Он красив в чистой, мистической манере. Больше всего меня поражает то, что его внешний вид ничего не говорит о том, что скрывается внутри него.
И хуже всего то, что он выглядит странно знакомым. Его присутствие ощущается как встреча, скрытая за неразрешенными чувствами и нетронутыми воспоминаниями.
Гравитация тянет меня вниз, когда солдаты отпускают меня, а мудак Матвей даже хватает меня за плечо, как будто мы лучшие приятели, прежде чем они все выстраиваются в очередь и отдают честь.
— Капитан.
Он капитан? Кроме того, почему эти отбросы знают его, а я нет?
Его черные ботинки останавливаются прямо перед нами, и он смотрит на меня. Я стою на месте и отдаю честь, чувствуя себя новичком.
Капитан идет параллельно нам, не предлагая обычное «непринужденное» поведение, которое большинство начальства делает после приветствия. Так что мы все остаемся в одной и той же позе, глядя вперед, и настолько напряженные, что я чувствую боль в суставах.
Это также может быть связано с моей разбитой губой и забитым носом.
