Читаем Крик в темноте онлайн бесплатно
Все случилось секунд за десять, но ощущалось иначе. Он словно смотрел длинный двухчасовой фильм в замедленном режиме не как участник, а скорее как сторонний наблюдатель.
Выйдя из машины, он спустился в кювет и подошел к Гроссману. Кит был в сознании, но ему придавило ноги. Выбраться самостоятельно он бы не смог. Из-под капота вытекло топливо. В такой жаре у него оставалось, должно быть, не больше нескольких минут, прежде чем машина загорится и взорвется. Он выдохнул, с трудом открыл дверцу и сел в салон позади водительского сиденья.
Дезориентированный произошедшим, Гроссман пытался освободить свои переломанные ноги из ловушки, борясь с болью и подушкой безопасности.
– Помоги мне! – завопил он, теряя над собой контроль. – Кто ты, мать твою, такой? Зачем ты это делаешь?
Он сглотнул, облизнул пересохшие губы, достал из кармана леску и намотал на ладони.
– У меня есть деньги. Сумка в багажнике. Там много налички. Забирай. Только помоги мне!
– Мне не нужны деньги, профессор Гроссман. Я только… Я только хочу, чтобы ты знал, кто я. Меня зовут Алан Траск. Ты изнасиловал и убил мою дочь. Ее звали Мэй.
Алан набросил на шею Гроссмана леску и потянул на себя.
Задыхаясь, Кит вцепился в его руки и закашлялся.
– А теперь выбирай, как ты умрешь. – Алан взглянул в окно, заметив, что топливо под капотом уже загорелось. – Ты говоришь мне, где ее тело, и умираешь почти безболезненно от удушья. Или молчишь, и мы оба заживо горим в этой машине.
Алан покинул автомобиль за несколько секунд до взрыва. Отбежал в сторону и, прикрыв голову руками, упал на землю. От одежды пахло дымом и горящим пластиком. Он наглотался пыли и еще долго сидел на горячей красной глине, наблюдая, как горит профессорская машина. Как тело Кита Гроссмана лижет огонь, как плавится и лопается его кожа, обугливаются кости, как у него во рту горит сложенный вдвое полароидный снимок.
На Ближнем Востоке ему не раз приходилось обнаруживать человеческие останки в сгоревших машинах. И неважно было, кто внутри, враг или союзник, если была возможность, он вместе с отрядом, которым командовал, хоронил несчастных или передавал в штаб. Кита Гроссмана он хоронить не стал.
Когда машина прогорела до основания и пламя угасло, он вытер пот со лба и медленно побрел к своему пикапу. Провел ладонью по нагретому солнцем и покореженному радиатору, постоял несколько минут, всматриваясь в бесконечное небо, несколько раз кивнул собственным мыслям и сел за руль. В салоне Алан припал к бутылке и выпил ее до дна. Вода оказалась теплой, но во рту стоял вкус гари, так что он был благодарен и за это. Ему предстояла долгая дорога назад, в Вашингтон, к горе Си, к телу дочери.
Смерть Гроссмана не принесла удовлетворения, как он и предполагал. Пусть иногда Алан боялся сам себя, но убийства не приносили ему удовольствия. Они не приносили ничего, кроме страданий. Растерзанная на части душа скулила где-то внутри, с перебоем работающее сердце в груди разрывалось от боли, но в голове звучало отчетливое: «Найди ее, найди ее, найди ее».
И он нашел.
Восхождение на плато горы Си далось ему с трудом. Он выбился из сил еще по дороге к заповедной зоне. Колени распухли и ныли так, словно снова обострился артрит. Он не спал уже двое суток, не ел и даже не принимал душ, чтобы попробовать смыть с себя сладковатый запах горелой плоти.
Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотные кроны деревьев, терялись в искривленных ветвях. Казалось, что в лесу наступили сумерки. На контрасте с засушливой жарой Аризоны влажный воздух и прохлада Вашингтона была почти что осенней.
Он нашел заболоченный пруд довольно быстро, словно души умерших девушек звали его, вели за руку и поддерживали, когда он думал, что ему не хватит сил. При себе у него был армейский нож, пистолет и чистая вода. Но ничего из этого не помогло бы ему пробраться сквозь поваленные деревья, окружившие болото, как стража.
Гроссман рассказал ему, что тела девушек они помещали в жестяные двухсотлитровые бочки с привязанным к ним грузом и сбрасывали в болото. Но не сказал, в какой части. Смотря на обширную площадь болота, Алан схватился за голову. Он вцепился пальцами в неопрятно отросшие волосы и взвыл.
Сдаваться и признавать свою слабость – не в его правилах. Оставив пистолет на берегу, у воды, Траск сжал челюсти и пошарил взглядом по земле. Найдя прямую толстую ветку, он решил, что использует ее вместо трости, и сделал несколько шагов вперед. Ступни тут же погрузились в трясину. Ил вперемешку с водой и перегнившими растениями промочил ноги. Идти было тяжело, но он продолжал, опираясь на валежник и трость. Подул ветер. В центре пруда по поверхности воды пошла легкая, едва заметная рябь. Это значило, что заболочены только берега. Но какая здесь глубина? Горные водоемы всегда непредсказуемы.
