Читаем Ковыль горит онлайн бесплатно
…К утру ветер утих. Омар с трудом разогнул спину, воспаленными глазами окинул вспаханный за ночь участок и сам себе сказал:
— Балшой кусок вспахали.
Вскоре трактор остановился. Из кабины вылез Игорь Буньков. Он заспешил к Казымову.
— Жив, Курилка?
— Живой! — пропел Казымов.
— Силен, — толкнул его Игорь. — Думал, не выдержишь, запросишься в кабину.
Казымов оборотной стороной шапки провел по лицу, крякнул и, орлиным носом шумно вобрав воздух, выдохнул:
— Шеловек в буран — голова выше, заяц в буран — медвежий болезнь, а я — шеловек.
— Ну, поздравляю тебя, человек! — протянул руку Игорь. — Гектаров восемь отмахали.
— Зачем меня? Тебя поздравлять буду, ты машину вел… — зачастил Омар. — Жаксы! Игорь хороший мужик. Будем вместе. Ты меня русский щи угощать, я тебя — бишбармак — жир до живот капает. Агы? — и заплясал, запел частушку на смешанном «русско-казахском» языке:
Прибыл сменщик, похвалил:
— Порядочно подняли.
И стал рассказывать:
— В отделении «Вехи» как задуло, — бабий переполох, побросали плуги и галопом кто в кабину, кто в палатки. Комедия!.. — и покосился на прицепщицу Люсю. — Вот и у меня… удружили… видишь? Высокие каблучки… шляпка… Какой с нее спрос?
Люся дернула его за рукав:
— Хватит комика из себя разыгрывать. В какой обуви мне ходить — не ты указчик, а кто побежит — еще увидим. Принимай трактор.
Начали сдавать агрегат, и тут неожиданно обнаружилось, что у плуга погнулась рама и образовалась трещина. Казымов всполошился:
— Как так?.. Почему так? Ой, жаман![3] Ай, жаман! Омар, бида натворил. Игорь, пиши акт. Омар технику поломал, наказать надо, из бригады гнать надо.
Игорь и сам не знал, отчего погнулась рама. Совсем новый плуг… Хотелось ему отругать Омара, но, видя, как тот сокрушается, пожалел его.
— Ладно, не паникуй, ничего страшного…
— Нет, нет, не надо так говорить, не надо, — запротестовал Казымов. — Комсомольское обязательство брал беречь технику, как свой глаз. Глаз целый, а плуг… Позор, Казымов. Судить надо.
И по-казахски ругая себя, заторопился, не отвечая на оклики товарищей.
Долго Казымов бродил по лугу, не слыша, как ликует утренний жаворонок, как ободряюще глядят на него первые лилово-розоватые колокольчики, как, словно искры, пролетают пчелы за первым взятком из подснежника. Шел и все думал: как это могло случиться, почему так вышло?
И оттого, что не находил ясного ответа, злился и проклинал себя.
Наконец миновал луг, свернул на дорогу. Впереди показался открытый «газик». Он подъехал к Омару, остановился. Из кабины выглянул шофер директора совхоза Саша Клемин и сказал:
— Быстрей! Садись, директор за тобой послал.
— Понимаю. Секим башка будет! — упавшим голосом ответил Омар.
— Что-то будет, раз вызывает, — неопределенно ответил Саша и, развернув машину, дал полный газ.
Директор совхоза встретил Казымова грозно.
— Где долго пропадал? На что это похоже? Безобразие! — выкрикивал он, торопливо шагая по кабинету.
— Правильно, Константин Данилыч, наказывай, — робко ответил Омар. — Сам не знаю, как получилось. Сделаю новую раму… Буду работать сегодня, сейчас.
— Буду… буду… ишь ты, фрукт, — не унимался директор. Затем подошел к Омару, взял его за локоть и, меняя тон, как ни в чем не бывало, спокойно обратился к сидевшему у стола человеку в очках. — Вот это и есть Казымов, о котором рассказывал вам тракторист Буньков.
Человек в очках привстал, протянул Омару руку.
— Я из редакции районной газеты. Хочу побеседовать с вами. Выходит, железо гнется, а человек держится, не так ли?
— И отлично держится, — подхватил директор. — В трудных условиях — на тракторе ДТ-54 восемь с половиной гектаров. Так, Омар?
— Не могу знать, товарищ директор, — растерянно ответил Омар. — Я про раму…
— А рама, рама, Омар, известно, отчего погнулась, — продолжал директор, — целина такая — крепче камня. Молодец, Омар. В приказе отметим.
— Нет, нет, не надо, не надо так говорить, — все еще ничего не понимая, застрочил Омар. — Я пойду, — и выскочил за дверь, забыв на столе свою пропыленную лохматую папаху.
В ночь перед первым выездом в степь Сергею не спалось. Он лежал в палатке на охапке прелого сена, так как свою койку уступил приехавшему в командировку пожилому агроному, и думал о предстоящем дне. Взял трудное обязательство — пахать не меньше восьми гектаров за смену, да еще вызвал на соревнование лучшего тракториста совхоза Славу Саенко.
«Хвастун, — думал сейчас Колышев. — Далеко хватил, а опыта еще маловато. Но ничего, главное — настойчивость», — утешал он себя.
Повернулся на другой бок, пытался заснуть и через минуту вздрогнул от острого укола в пятку. Он вскочил, зашарил по соломе, наткнулся на что-то тугое, неприятно скользкое. «Змея!»
Пока искал спички и зажигал лампу, змея ускользнула в одну из щелей палатки.
