Читаем Коррант онлайн бесплатно
Он говорил, давясь слезами и руганью, а Нянька молча сидела рядом с ним в одной рубашке-безрукавке до колен, с рассыпанными по плечам чёрно-седыми волосами. А когда он замолчал, тихо спросила.
— Родич он тебе?
— Пошли они, родичи мои… — Гаор бешено выругался. — Друг это мой, больше, чем друг, жизнь он мне спас, меня самого, какой я есть, спас, понимаешь, Старшая Мать, его же за меня, за то, что он мне… — и замолчал, поперхнувшись, на последнем клочке разума остановленный внутренним запретом говорить о газете, статьях, связи.
— Друг выше родича, — задумчиво сказала Нянька. — Быват. Один сын у него был?
— Нет, — всхлипнул Гаор. — Двое, и дочка ещё.
— Значит, не весь он умер, человек в детях продолжается, — убеждённо сказала Нянька.
— Те бастарды.
— Ну так чо? — спросила Нянька.
Гаор недоумённо повернулся к ней, настолько это противоречило всему, усвоенному с раннего детства, вроде это он ещё до Сержанта знал. Что род ведут законные дети, а бастарды так… сбоку, поддержка, но не основа.
— Ну, чо смотришь? — с ласковой насмешкой улыбнулась ему Нянька.
— У них же имени родового нет, — попытался он объяснить.
— Вона ты о чём? Так это ж глупости людские. Сами придумали, сами и верите. А коли дети есть, да дочка ещё, гришь, уцелела, то и по крови, и по утробе род продолжится. Да и ты остался, пока ты помнишь о нём, и ему в
— Он ургор, Старшая Мать. Он к Огню уйдёт.
— Ну так чо? Хороший человек был?
— Да, — убеждённо ответил Гаор.
— Ну, так поклонится Огню, а там его
— Треть сезона прошло.
Гаор уже не плакал и отвечал на её вопросы с детской старательностью.
— Ну… — Нянька пошевелила губами, что-то подсчитывая, — ну так. Три дня ты здесь, потом в рейс съездишь, а как вернешься, я тебе помогу
— Дойду, — Гаор тяжело встал, уронив на пол бумажный комок из разжавшегося кулака, поклонился Няньке и пошёл к двери.
Дверь его повалуши оставалась открытой, свет, уходя, он не выключил, и потому заблудиться было невозможно. Он закрыл за собой дверь, посмотрел на разбросанные по полу газетные листы, прямо по ним прошёл к нарам и рухнул ничком.
Кто и когда зашёл к нему, собрал с пола на тумбочку газеты, укрыл его одеялом и выключил свет, он не узнал. Да и не спрашивал. Утром его разбудила Большуха и заставила выпить большую кружку пахучего огуречного рассола, от которого и в самом деле прояснело в гудевшей голове.
Через три дня он выехал в очередной рейс. Боль, конечно, не прошла, но была теперь в глубине и не мешала ему жить, видеть, слышать, разговаривать, даже смеяться над чужими шутками и шутить самому. О ночном его походе к Старшей Матери никто его не спрашивал, а сам он, разумеется, молчал. Так что не забылось, а… а помнить нечего. А на фронте как бывало? Сколько он там друзей потерял? Фронтовая дружба короткая: до атаки или бомбёжки-обстрела, а там… либо ты друга похоронной команде для погребального костра сдаёшь, либо он тебя, либо оба на один костер ложитесь, а то бывает, что и сжигать нечего, сгорело уже всё. Как их тогда айгрины фосфорными бомбами закидали. Там всё выгорело, подчистую, даже опознавательные медальоны расплавились в бесформенные комочки, и списки погибших составляли, взяв списки состава и вычеркнув уцелевших. Ему тогда обожгло спину, но он оказался на самом краю и успел скатиться в болото. Опять его Мать-Вода спасла. Помнить — помни, а живи.
Как всегда, через блокпосты, сбрасывая им пиво, консервы и прочую закусь — это, пока он в рейсе, хозяин сам в усадьбу завозит и выдаёт перед рейсом вместе с накладными — на Центральные склады, где получить основной заказ, и уже оттуда по посёлкам. В заведение заправить фургон, пожрать самому и запастись в дорогу он завернёт, конечно, но второго заезда можно не планировать. Кервина нет, значит, и конверта ждать теперь незачем. Да… чтоб кого-то другого своей писаниной под пулю подвести? Нет, кончились игры. Лишь бы Стиг не вздумал опять к нему ехать, а то ведь залетит и спечётся сразу, как… Лутошка с порнушником.
Получив заказ, Гаор, как и планировал, заехал в заведение, заправил фургон, оставил его на мойке — а то снег с дождём сверху, земля с водой понизу, пока доехал, задрызгался по крышу — и пошёл обедать.
Поел, побалагурил с девками — Лиска упорно не тяжелела, как, скажи, тоже где-то таблетки раздобыла — и мужиками, набрал себе сигарет в ларьке, отметил у Матери карточку и уехал.
И уже на полпути к первому по маршруту посёлку полез в бардачок за зажигалкой, а там… белый конверт! Как и тогда! Внутри чистый большой лист и крохотный клочок бумаги, на котором только: «№ 2 получен». Чей почерк — он не понял, но не Кервина. Ну да, Кервина уже треть сезона как нет, а это значит… кто бы ни был…
