Читаем Королева людоедов онлайн бесплатно

Глава 1

Я несколько секунд смотрел в узкую щель, пытаясь сообразить, что за свечение появилось среди камней. Что-то похожее на слабый свет от фонаря.

— Эй, — позвал я негромко, — тут кто-то есть?

Замолчал, прислушиваясь. Ни единого звука. Показалось или галлюцинации? Но нет, свет, хоть и совсем слабый, но был. Предрассветные сумерки? Вечером такого точно быть не могло.

Нащупав в темноте опору для ног, я напрягся и в следующую секунду почувствовал, как за моим плечом произошёл сдвиг. Ещё мгновение — и темницу залило голубым светом через небольшой лаз. Утро, и в этом можно было не сомневаться. И проход вполне себе широкий, чтобы я мог пролезть в него.

Протолкнул вперёд рюкзак, просунул руки и, подтянувшись, вытолкал себя из темницы. До входа в пещеру было ещё метров двадцать, но я их легко преодолел, карабкаясь по камням, которыми был завален свод после обрушения. Так, на четвереньках, и выполз наружу, уткнувшись головой в ствол дерева. Окинул взглядом изменившиеся окрестности: после землетрясения или что это было на самом деле? Только ли вода смогла так встряхнуть пещеру? И, видимо, глотнув свежего воздуха, потерял сознание. Или сам прилёг, чтобы отдышаться, и случайно заснул. По неизвестной причине этот момент начисто стёрся из памяти, перескочив сразу на пробуждение.

Солнце к тому времени подобралось к лицу и начало припекать подбородок. Прислушался, но, кроме шелеста листьев и крика птиц, ничего не доносилось. И куда, спрашивается, подевалось моё племя? Пропала и тропа, по которой мы поднимались наверх: похоже, землетрясение обвалило кусок скалы, оставив лишь небольшой уступ, или, скорее всего, её смыло водой. Я поднялся на четвереньки и подобрался к самому краю. Залив был виден прекрасно. Место, где стояли плоты, не пострадало, стало быть, основная масса племени спаслась, но вот те, кто в это время находился на тропе, вряд ли остались живы. Хотя, что им было делать здесь? Я ведь предупредил, чтобы готовились к отплытию.

Я пробыл в пещере около недели, и не стоило удивляться, что меня не дождались. Надеяться на то, что я каким-то образом остался жив, никому и в голову не могло прийти. Разве что верхом глупости. Вопрос лишь в том, как спуститься вниз, сделать плот при помощи ножа и догнать нашу флотилию, пока девушки не вляпались в неприятности. И, конечно, самый главный вопрос: что с Элен и Дженни? Всё ли с ними в порядке? А с другой стороны, если тронулись в путь, то значит, живы и здоровы. Дикарки сами этого не сделали бы.

Глава 2

Я отполз назад и, усевшись в тень под дерево, достал пистолет. Прежде чем отправиться на поиски дороги, следовало его почистить и смазать, так как последние несколько дней он находился не в самых благоприятных климатических условиях. Было бы, конечно, неплохо найти родник — от хлорки горло уже пекло, — но без оружия отправляться на поиски? Подобное желание отсутствовало начисто. Потратив на всё про всё минут сорок, я критически осмотрел себя. Помыться и постираться тоже было бы неплохо. За эту неделю пропотел не раз и запашок от меня стоял ещё тот.

Ещё раз заглянул вглубь пещеры: нет, не показалось. Племя трудилось не один день, разбирая завал, благодаря чему я и смог выкарабкаться наружу. Было бы засыпано доверху, и остался бы там навсегда. Потом, конечно, всем стало ясно, что это мартышкин труд, и народ двинулся дальше. Скорее всего, надорвали себе связки, пытаясь до меня докричаться. Вроде слышал что-то, вот только отвечать было не только бесполезно, но и опасно: пещера от крика могла полностью меня засыпать.

Ну а сколько камней девчонки вытащили, можно было судить по двум кучам, которые были не только выше меня, но и в диаметре не меньше тридцати метров. Словно обвал случился.

Увы, спуск к воде в этом месте стал невозможным, да и смысла не было карабкаться вниз. Бамбук здесь не рос, а ножом завалить пару брёвен было нереально. А вплавь догонять по речке, где полно крокодилов у меня желание отсутствовало.

Единственная тропинка, которую я обнаружил среди зарослей, вела в противоположную от реки сторону и к тому же поднималась в гору, где родник не мог существовать по определению. Однако и оставаться на месте не имело смысла, и я, закинув рюкзак за спину, зашагал сначала на запад, а потом на север. Другого пути не было, потому, как и справа и слева находились скальные обрывы, и я угрюмо брёл вверх по дороге, которая чем-то напоминала старинную кронштадтскую булыжную мостовую в Лазаревском переулке. А потом и это удовольствие закончилось и началось полное бездорожье.

Ноги путались в высоких зарослях осоки. Подъём был очень крутым, но даже не это раздражало. Трава росла очень густо, практически везде доходила до плеч, а местами была выше моего роста. От утренней росы я промок насквозь, словно с головой бухнулся в водоём. А сверху жарило солнце, и не было ни единого деревца поблизости, где можно было бы спрятаться хоть на полчаса в тень. К тому же под ногами то и дело попадались валуны, об которые я постоянно спотыкался, а один раз врезался ногой так сильно, что высек из глаз разноцветный столб искр. Мгновенно заныла коленная чашечка, напомнив мне первый день попадания, когда, обходя автомобиль, я именно этим местом врезался со всей дури в лебёдку. Нога после болела несколько дней, но тогда я сидел практически на месте, сейчас же, прихрамывая и морщась, мне приходилось двигаться дальше, поминая всех святых.

К тому же, ни о каком ориентировании на местности не могло быть и речи, и единственное, в чём я был уверен — то, что пёр на запад, в то время как Конго уходила на юг. Двинуться параллельно я также не мог: требовалось перевалить через эту чёртову гряду и найти ручей, озеро, родник. Да что угодно мокрое и холодное, потому как мой язык начал увеличиваться в размерах.

Роса, которую я пытался добыть с травы, тщательно пережёвывая стебли, совершенно не помогала, а к девяти утра, когда солнце окончательно повисло над головой, и вовсе исчезла.

Разглядеть, где заканчивался подъём, не было никакой возможности из-за высокой растительности, и, хотя изначально мне этот холм не казался таким уж высоким, теперь я в этом совершенно не был уверен.

Трава расступилась передо мной внезапно, и я выбрался на каменный уступ, ошарашенно оглядываясь вокруг. Как выяснилось, я взял гораздо правее, чем следовало, и вскарабкался на самый высокий холм, чуть ли не в два раза превосходивший все соседние.

Весь подъём занял около трёх часов. Пришлось пару раз приложиться к фляжке, из которой воняло, как из общественного туалета после генеральной уборки, но ничего другого пока не оставалось. Оказавшись на самом хребте, я выдохнул с каким-то облегчением.

Впереди лежали ещё две вершины, затянутые деревьями, но самое главное я разглядел на дне ущелья, лежащего прямо передо мной, глянув вниз с края утёса. Среди многочисленной зелени я увидел нечто живое, быстрое, пенящееся, нежно-голубого цвета.

Внутри меня всё мгновенно скукожилось так сильно, что я не смог даже выделить слюну, чтобы сделать глотательное движение. До этого нежного и желанного было не менее полутора километров по самому крутому склону, по которому мне когда-либо приходилось идти.

А справа оказалась глубокая яма, которая напомнила амфитеатр и тут же подсказала, что произошло со мной на самом деле.

После ливневых дождей она заполнилась, и, вероятно, что-то оказалось в узком проходе, что не давало слиться воде вниз. Если бы не землетрясение, то пробка не проскочила, и вода из ямы не хлынула бы через отверстие именно тогда, когда я находился в пещере. Просто случай, как и моё спасение. Ведь если бы не заглянул из любопытства во второй проход, остался бы наверху, где меня затопило бы с головой, и надеяться на пузырь было бы глупо.

Но должно же было случиться такому стечению обстоятельств. Словно кто-то очень хотел похоронить меня в пещере, а другой всеми силами спасал. Сразу вспомнил, как Ния при нашем знакомстве сказала, что у меня за спиной два ангела: один белый и один чёрный. И как тут не поверить?

Ускорившись, я машинально оглянулся назад и, убедившись, что меня никто не собирается преследовать, окинул взглядом зелёное море. Где-то далеко-далеко, там, где Конго делало очередной поворот, увидел на коричневом фоне реки несколько размытых точек. Прикрыл ладонью глаза от солнца и, прищурившись, едва не заплясал от радости. Это были плоты, и самым первым, периодически пуская солнечные зайчики, двигался главный, на котором находился автомобиль.

На глаз по прямой не так уж и далеко. Всего километров десять, не больше. А преодолевали они это расстояние не менее четырёх дней, петляя по реке.

Если бы в пещере я обратил внимание на уровень воды чуть раньше и заметил бы, что он уменьшился, вполне возможно, выбрался бы наружу, когда они только-только собирались в путь.

Но спасибо Элен и Дженни. Не сразу дали команду уходить, ждали добрых три дня. Разглядев, где находятся плоты, теперь я это мог определить более точно, надеялись на чудо, разбирая завал. В ножки поклонюсь, когда догоню: выручили. Без их самоотверженного труда мне никогда не удалось бы выбраться наружу.

А девчонок я, разумеется, догоню — никуда река не денется со своего маршрута. Главное, чтобы не вляпались в какое-нибудь дерьмо.

Подумал и махнул рукой. Вооружены, тренировались, стало быть, отобьются. Не совсем же дуры, в конце концов.

Я принюхался и явно почувствовал запах серы, а со склонов горы струился дымок. Действующий вулкан? Интересно, аборигены вообще знали, что конец света может произойти в любой момент?

Но странно: вулкан в центре Африки? Хотя вполне возможно — я эту страну не изучал, да и много в ней мест, где не ступала нога человека даже в двадцать первом веке. А вот теперь благодаря нашему путешествию мы во многих местах умудрились наследить.

Ручей оказался совсем мелким, вода в нём едва доходила до лодыжек, но я всё равно напился и долго, тщательно полоскал рот. Наполнил баклажку и двинулся вдоль ручья. На противоположном склоне обнаружил падающие струи водопада из расщелин скалы и решил, что это место станет мне прибежищем на ближайшую ночь.

Одежду я отстирал качественно, вот только во время этой процедуры обнаружил, что горка в нескольких местах превратилась в лохмотья. Увы, в пещере, почти в полной темноте, я не особо заботился о ней, да и разгребать завал приходилось чуть ли не лёжа, так что ничего удивительного. Была надежда — что не разойдётся на лоскуты и мне не придётся прикрываться листиками, как местная братия.

Ночевал в целях безопасности на дереве: нашлось вполне удобное, с двумя толстыми широкими ветками. Не то чтобы удобно, но точно знал, что не свалюсь во время сна, как однажды в поезде со второй полки.

К сожалению, пришлось лечь спать на пустой желудок, лишь со вздохом вспоминая о летучих мышах, которых было вдоволь в пещере. Да и барсук, заглянувший в узкий проход, мне понравился; хотя он был не совсем похож на отечественных, и когти имел огромные, и защищаться пытался, но я его легко зарезал ножом.

Да что угодно мне бы сегодня не помешало схомячить на ужин. Даже ягод каких-нибудь диких, но, к сожалению, вокруг ничего съедобное не росло. Единственная неприятность: едва ночь вступила в свои права, как вокруг началось такое омерзительное жужжание, что пришлось закутаться с головой. Аккумулятор на фонаре полностью разрядился, а выяснять в темноте, какой тюбик для чего предназначен, совершенно не хотелось. Да и усталость взяла своё.

Одежда не до конца высохла, и под утро я почувствовал себя зябко. Сделал зарядку, а едва начало светать, продолжил восхождение на второй хребет. Через час наткнулся на арахис и, не желая делать остановку, чтобы прожарить его на углях, употребил в сыром виде. Никакого вкуса, только тяжесть в желудке. Собрал немного в рюкзак, решив, что на привале можно будет приготовить, если ничего другого больше не попадётся.

Солнце уже перевалило за полдень, когда наткнулся на стадо бабуинов. Едва успел сделать один выстрел, как обезьяны, блея, как овцы, растворились среди деревьев. Честно говоря, думал, навалятся на меня всем скопом, а было их не меньше семи десятков. Но, видимо, звук выстрела напугал стадо, и поле боя вместе с трофеем осталось за мной.

Оказалось, в бабуинах есть нечто человеческое: руки, пальцы и сама морда. Я никогда не видел их так близко. Что касается вкуса, то его сложно описать. Он не ароматный и уж точно не нежный. Мясо жирное, напомнило козье и жесткое, как у ламы. Довелось однажды попробовать это экзотическое блюдо.

Я в тот день закончил все свои дела в Верх-Бийске, а тут ребята позвонили — с них причиталось, ну и махнул рукой. Паша предложил подбросить на своей вертушке, и я сдуру согласился. Честно говоря, потряхивало всю дорогу: не люблю я маленькие вертолётики, которых болтает ветром туда-сюда, но зато уже вечером оказались в «Фениморе Купере». Такой индейско-ковбойский интерьер: вигвамы, по рельсам катятся деревянные вагоны. Впечатляет богатый выбор виски — более ста наименований, и, если принять на веру, что Натти Бампо был прародителем этих самых ковбоев, то, в общем, на остальное можно было закрыть глаза. Удивительно, но я добрался до ресторана первым и заказал бутылку вина из винограда Грюнер Вельтлинер.

Кстати говоря, хоть Нижняя Австрия и считает себя лучшим производителем, я предпочитаю новозеландское. Букет мне кажется более нежным. Официант, мальчик лет восемнадцати, говорливый донельзя (может, им за это доплачивают?), минут пятнадцать доказывал, что стейк у них из лучших сортов аргентинской говядины и лучше заказать красное, ведь белое идёт под рыбу. Не убедив, он секунд двадцать разочарованно разглядывал мои глаза. Именно это, по-видимому, должно было склонить меня к мысли, что Проспер Монтань очень многое позаимствовал из «Кулинарного гида» своей бабушки. В конце концов, официант исчез, оставив меня наедине с моими мыслями.