Читаем Код доступа - любовь онлайн бесплатно

Лена

Лёгкий морозный ветерок, ворвавшийся в бар вслед за вошедшим посетителем, тут же растворился в плотном, бархатном тепле. Дверь за моей спиной беззвучно закрылась, отсекая вой новосибирской метели, бьющей в окна фасада.

Стоя у входа, набираю в грудь воздуха и перед тем, как подойти, ещё раз оцениваю объект своего внимания.

Он сидит у стойки, отгороженный от всего мира пространством в два пустых стула с каждой стороны. Широкие плечи под идеально сидящей темно-серой рубашкой и прямая спина — выдают военную выправку. В его позе расслабленность одинокого хищника в чужой, цивилизованной берлоге. Он созерцает янтарную жидкость в бокале, медленно вращая его так, что кубики льда скользят по стенкам. Мне кажется, я слышу их звук, несмотря на то, что разговоры редких гостей заглушает джазовая фортепианная мелодия.

Внутренний, тревожный холодок пробегает по позвонкам. Смотрю на него и понимаю, что вторгаюсь.

Туда, где возможно, меня не ждут. Но уже поздно сдавать назад, я здесь, и игра началась. Он та чёрная воронка, которая притягивает и не отпускает. И я боюсь не его, я боюсь того, что увижу в его глазах, если он повернётся. Что там — пустота, в которую можно провалиться или сталь, способная раскрошить остатки моего сердца в пепел?

Выдыхаю и иду к нему. Длинное, серебристое платье с разрезом до бедра, выгодно подчёркивает мою исхудавшую фигуру. Не то, чтобы я специально сидела на диете, просто последние два месяца моей личной жизни сожгли не только нервные клетки, но и несколько лишних килограммов.

Подойдя к барной стойке, сажусь на стоящий рядом с ним стул. Бармен, взирая на меня, транслирует готовность принять заказ.

— Манхэттен, пожалуйста. С хорошим бурбоном, — кладу свой клатч рядом, закидывая ногу на ногу, открывая обзор на оголённую ногу.

Он тут же реагируют на голос, поворачивается.

В голубых глазах сначала всполох, затем стандартная, беглая оценка красивой женщины, а после лёгкое, почти незаметное одобрение.

Кидаю на него мимолётный, ничего не значащий взгляд и возвращаюсь к бармену, наблюдая, как его ловкие руки орудуют, создавая мой заказ.

Мой сосед рассматривает моё лицо, следом, скользнув по фигуре, возвращается к декольте. Бармен подаёт коктейль.

— Спасибо.

Поворачиваюсь вполоборота, и наши глаза, наконец, встречаются.

В его взгляде — недоумение, любопытство и неподдельный интерес к моей внешности. Что он видит в моём? Хотелось бы, чтобы просто желание хорошо провести время.

— Вы всегда так рассматриваете чужих женщин? — смотрю дерзко, выдерживая пристальную оценку.

Подношу бокал к губам, но не пью. Устремляю на него глаза поверх края стекла, провоцируя на реакцию.

Дрогнув, уголок его рта чуть поднимается, выдавая нечто более сдержаннее и опаснее, чем просто улыбка. Радужки зрачков расширяются.

— Только красивых и дерзких.

Ухмыляюсь, делая первый глоток. Тёплый, обволакивающий вкус бурбона расходится по телу, придавая смелости. Обычно я пью только лёгкие напитки, но сегодня я полное исключение.

— Вы не местный? — тоном транслирую, что вопрос всего лишь для поддержания разговора.

— Так заметно? — принимает мою игру.

— Здесь никто не сидит в одиночестве, — обвожу взглядом зал с редкими посетителями, видимо, разгулявшаяся вьюга заставила остаться дома завсегдатаев даже в субботний вечер.

— Я здесь по семейным делам, остановился в отеле, — кивком головы даёт понять, что в номерах мини-отеля этажом выше. — А вы? Заблудились в метели или целенаправленная вылазка в тыл к одинокому мужчине?

— Если хочется потешить своё самолюбие, можете считать вылазкой. А вообще, я здесь по работе.

— В баре? — приподнимает он бровь.

— В городе. И тоже снимаю здесь номер, — улыбаюсь, потому, что в его тоне раздражение. Причин которого он сам не понимает. — Когда-то сюда меня привозил мой бывший муж.

— В люксе остановились?

— Что вы, в самом обычном стандарте, — делаю ещё пару глотков.

— Мне кажется, вам больше подошёл бы люкс, — он отставляет свой бокал и делает едва заметный жест бармену повторить.

Его взгляд снова скользит по моему лицу, но теперь уже с откровенным, неприкрытым интересом и азартом, и играющей на губах улыбкой.

— Насколько я знаю, в этом отеле лишь один люкс, и что-то мне подсказывает, что его занимаете вы.

— Верно, — скользит он вниз, от декольте к ногам и обратно. — И там завораживающе-прекрасный вид и широкая, удобная кровать.

Бармен тушуется и отходит, делая вид, что не слышал ничего такого.

— Вы приглашаете меня в свою кровать?

— Угу, — ни капли не тушуясь, подтверждает он. — В такую вьюгу грешно спать в одиночестве.

Реагирую ухмылкой, а в груди сердце забивается часто-часто. Я мысленно представляю наш секс, и жаром обдаёт внизу живота.

Не спешу отвечать, надпиваю коктейль.

— Как вас зовут? — привстаёт он, пододвигая свой стул максимально близко, и усаживается обратно, касаясь моей ноги коленом.

— Елена.

— Очень приятно, Павел, — пристально смотрит в глаза.

Протягиваю руку.

— Как думаете, этой информации хватит для того, чтобы привести в свой люкс незнакомку?

— Вполне, — пожимает мою ладонь и больше не отпускает. Тянет со стула, достав из кармана брюк пятитысячную купюру, кидает на стойку бармену и уводит меня из бара.

Отстукиваю каблуками по паркету чёткий, быстрый ритм, ведомая им через лобби к лифту. От его пальцев по моему запястью бежит горячая волна. Она поднимается по руке, разливается в плече, устремляясь вниз, к самым чувствительным местам, которые уже пульсируют в предвкушении. Кожа под тканью платья вспыхивает мурашками. Невозможно его хочу.

Двери лифта открываются с тихим шипением. Он пропускает меня вперёд, и его рука мягко ложится мне на поясницу, чтобы проводить внутрь.

Это не просто жест вежливости, это первое притязание, и уже от такой мелочи, меня охватывает мелкая, едва уловимая дрожь. Мускулы на моей спине непроизвольно напрягаются, затем расслабляются, подчиняясь этому властному теплу.

Оказавшись в лифте, он отпускает. Подпираю противоположную стену и сканируем друг друга с азартом и новизной ощущений.

Что я творю? И почему он без вопросов принимает эту игру?

В глубине его взгляда, за ширмой азарта, я ловлю тот же вопрос, ту же потерянность и вместе с тем, жгучую потребность забыться.

В десятке шагов от лифта двери в люкс. Он открывает их, вставив электронную карточку, и впускает меня внутрь.

Сердце дребезжит, бахая о грудную клетку. Тепло, исходящее от него, его запах, его стремительная близость — все это обрушивается на меня лавиной. И прежде чем страх или раскаяние успевают оформиться в мысль, его губы находят мои. Он припирает меня к стене, язык властно проникает в рот, и сплетается с моим, с жадностью исследуя слизистую. Горячими потоками дыхания опаляет мою кожу.

В нашем поцелуе нет нежности, в нём голод. И моё тело отзывается мгновенно, предавая все доводы рассудка. Замираю на секунду, парализованная этим шквалом ощущений. Руки, которые должны были оттолкнуть, цепляются за его плечи, впиваясь пальцами в плотную ткань рубашки. Голова кружится, в ушах шумит кровь, а где-то внизу разгорается ослепительно-яркий, пламенный пожар.

Отстранившись и рвано дыша, он смотрит несколько секунд в глаза. А потом всё же отпускает. Проходит дальше в гостиную, зажигает торшер возле дивана и садится на него, рассматривая меня нагло оценивающим взглядом.

— Раздевайся, я хочу видеть это, — голос берётся хрипотцой, голубые глаза темнеют, превращаясь в два мутных озера.

Останавливаюсь перед ним в паре метров.

Тяну за собачку боковой молнии на платье и стягиваю его с плеч. А потом отпускаю, и оно падает к ногам. Я не надевала бельё, и его офигевшее выражение лица, вызывает у меня прилив истинно женского торжества.

— Еб**ть! Ты точно ко мне собиралась подойти? Или были ещё варианты?

— Не было вариантов, — переступаю ткань и иду к нему. — В этом баре тебе некому составить конкуренцию.

Я максимально близко. Смотрю сверху вниз на то, как облизывает губы. В глазах буря из похоти, но всё же, он не спешит.

Медленно поднимает руку. Кончики его пальцев касаются моей талии, невесомо скользя по коже, чувствую жар, исходящий от них. Всё моё существо кричит, желая более настойчивых прикосновений. Живот сжимается в болезненно-сладком спазме.

— Прекрасная Елена, — говорит он, и его рука наконец-то, ложатся на мою поясницу и тянет на себя, заставляя сесть верхом.

Врывается пятернёй в мои волосы и фиксирует голову.

— Зачем ты пришла? Настоящая причина?

Его палец медленно ползёт вверх, по линии живота, к ребру, не касаясь груди. Это пытка. Божественная, невыносимая пытка. Моё дыхание срывается. Я не знаю, что ответить. Потому что любое необдуманное слово тут же разрушит эту хрупкую, опасную игру в один миг.

Лена

— Зачем ты пришла? Настоящая причина?

Его палец медленно ползёт вверх, по линии живота, к ребру, не касаясь груди. Это пытка. Божественная, невыносимая пытка. Моё дыхание срывается. Я не знаю, что ответить. Потому, что любое необдуманное слово тут же разрушит эту хрупкую, опасную игру в один миг.

Наши губы так близко, дышу на них, глядя в расширенные зрачки, он тоже меня хочет, отчётливо это понимаю…

— Мы же не разговаривать сюда пришли. И кажется, ты хотел показать мне кровать.

Расстёгиваю его рубашку, медленно, но уверенно, с пониманием, что уже поплыл и назад дороги нет.

Он замирает. Вижу, как в глазах борются непонимание и то самое похотливое безумие, которое я надеялась разжечь.

Непонимание проигрывает. С хриплым стоном он вцепляется в мои волосы сильнее и притянув, целует.

Этот поцелуй уже другой. В нем нет первоначальной яростной атаки. В нем яд, сладкий, медленный, пьянящий. Рука, лежавшая на талии, сковывает моё тело, прижимая к себе так, что через ткань брюк я чувствую жёсткую эрекцию.

С усилием оторвавшись от его губ, стягиваю рубашку, сползаю с него и опускаюсь на ковёр, перед ним на колени.

Его взгляд загорается осознанием и диким предвкушением. Он не двигается, только грудь тяжело вздымается, наблюдая за действом.

— Лена… — на этом так и начавшаяся фраза обрывается, когда мои пальцы находят пряжку ремня.

Я не отвечаю. Медленно расстёгиваю металлическую застёжку, за ней пуговицу на брюках, опускаю молнию. Он помогает мне, сбрасывая брюки и боксёры в один рывок.

Смотрю ему прямо в глаза, удерживая взгляд, пока мои губы медленно, нежно, с мнимой невинностью обхватывают головку. Он вздрагивает, пальцы снова впиваются в мои волосы, но не толкают, а лишь обозначают присутствие.

Комнату наполняет сдавленный стон.

— Бл*дь!!! Жестче, хорошая моя, пожалуйста… — хрипит, словно в трансе.

Рукой сжимаю его основание, губы и язык работают в выверенном, безупречном ритме, внутри спазмами пульсирует собственная похоть, влагой затапливает основательно.

Мужские стоны заполняют периметр, он больше не сдерживается, а я не останавливаюсь. Усиливая темп, довожу его до самого края, звуча так же неистово, чувствую, как напрягается каждая его мышца, рука судорожно сжимает мои волосы. И в последний момент, прежде чем случится то, чего он так явно хочет и так яростно пытается отложить, я отпускаю его.

Откидываюсь назад, на пятки, вытираю тыльной стороной ладони мокрый подбородок. Дышу тяжело, сама на грани, но кайфую от того, что вижу на его лице.

— Мрммр! Жестоко, — низкое, опасное рычание дополняет подёрнутое гримасой неудовлетворённости лицо.

Поднимаюсь, чувствуя, как дрожат ноги.

— Моя очередь получать удовольствие, — выдвигаю категорично.

Поворачиваюсь и иду в спальню. Не успеваю даже дойти до кровати, слышу позади шаги, он обхватывает меня сзади и прижимает к себе. Губы касаются плеча, затем жарко скользят на шею, заставляя вздрагивать.

— Какая же ты красивая, — шепчет в ухо, и его руки скользят вниз по бёдрам. — Как хочешь, скажи?

— Так, чтобы вспоминать эту ночь и жалеть, что мы чужие.

Одним резким, уверенным движением он толкает меня вперёд, мои ладони упираются о комод, чувствую его колено, раздвигающее ноги, чувствую его руку, скользящую между ног. Пальцы входят в меня легко и глубоко.

— Даа! — взрываюсь не то стоном, не то вскриком от остроты ощущений.

У меня больше двух месяцев не было секса, и сейчас я натянутая до предела пружина. Он выписывает внутри пируэты, горячие губы пожирают кожу на спине и шее. Мечусь в нахлынувшей агонии, прикованная сильными руками к крепкому телу. Крики заглушают его низкое мычание сквозь поцелуи.

Языком он проводит по скуле и добираясь до уха, вводит его в ушную раковину. Свободной рукой обхватывает грудь.

— Ммм, — выгибаюсь дугой, упираясь затылком в гранит грудной клетки.

Большим пальцем он нажимает на клитор, и я напрочь теряюсь в этих настойчивых ласках.

— Паша, я больше не могу, — с мольбой шепчу пересохшими губами.

Он вынимает пальцы и прежде, чем я успеваю перевести дух, подхватывает, в два шага оказывается возле кровати, ставит на колени и входит в меня. Не медленно, не нежно. Одним долгим, властным, заполняющим до предела толчком.

Воздух вырывается из моих лёгких в унисон громкому стону.

— Ааа!

— Пизд*ц, Ленка… как хорошо, — его хрип полон той же потерянности, что и моё сердце.

А следом он начинает двигаться. Глубоко, мощно, безжалостно. Держит меня за бедра, задавая ритм, от которого по кровати ползут складки. Разум отключается. Остаётся только тело, помнящее его, и дикая, животная радость от того, что он снова здесь, внутри, что он мой, хотя бы на эту ночь.

Тишину нарушает только вьюга за окном. Оргазм был феерический. Я лежу на его плече, уставшая, удовлетворённая и уже без эмоций.

— Лена, что ты здесь делаешь? — наконец, подаёт голос Паша.

— Пять минут назад занималась с тобой сексом.

— Ты знаешь, что я не об этом. Что ты делаешь в Новосибирске?

— Наша компания заключила контракт с администрацией. Мы проводим исследование для местного губернатора, я прилетела с двумя сотрудниками.

— Ты знала, что я тоже тут?

— Да, Катя сказала, что поехал наследство продавать.

— Хм, наследство, — ухмыляется он невесело. Никогда не претендовал на это имущество.

Полгода назад у Одинцова умерла мама. От неё осталась квартира в пятиэтажке, его сестра, Катя сказала мне об этом по телефону. Переживала, что его новая пассия решит наложить лапу на эти деньги. А она на них рассчитывает.

— Сколько ты ещё пробудешь в городе? — поворачивает он меня за подбородок к себе.

— Не знаю, дня три-четыре. Здесь только соберём информацию, результатами будем заниматься уже в Москве.

Освобождаюсь от его объятий и встаю с кровати. Иду прямиком в душ, пора уносить отсюда ноги.

Тёплая вода бьёт по коже, смывая его запах, его прикосновения, пот и следы поцелуев.

Что я чувствую? Пустоту.

Секс был незабываемый. Мы столкнулись, как молния с грозовой тучей — с грохотом, с искрами, с ослепительной вспышкой. А теперь — только затишье, звон в ушах и медленно оседающая пыль. И в этой пыли — ничего. Ни смысла, ни обещаний, ни даже упрёков.

Как прежде, больно. Не от одиночества, от понимания, что его жизнь идёт без меня. Что в ней появилась женщина, которая считает его своим, касается его, спит с ним. Женщина, которая не знает, каким он был в прошлом, до ухода со службы, до той стены, которую он возвёл между собой и миром.