Читаем Клеща онлайн бесплатно

Карты раскрылись. Дальше они шли молча. Брели куда-то. Им уже не было ни страшно, ни тревожно. Оба обдумывали новое, согревающее – взаимные признания. В какой-то момент они вдруг стали маленькими детьми, заблудившимися в лесу. Беспечными. Радостными отчего-то. Увидев поляну с земляникой, с возгласами ликования ринулись к ягодам. От них исходил спелый, сочный аромат. Двое срывали их и, улыбаясь друг другу, ели. А потом они повзрослели.

Она бежала по полю. Красные маки – яркими вспышками. Поле – бесконечность. Повсюду – алые головки маков. «Маковки вы мои», – улыбалась он им и ласково проводила по цветам рукой. Ветер дотрагивался до них. Он легонько прикасался и к свободно висящему подолу ее платья: тянул то в одну, то в другую сторону и вдруг стремительно поднимал вверх. И это был уже не ветер. Все желания начинались и уносились временем их единения…

Потом они сидели рядышком на траве. Вокруг них ровным гулом шумел лес. Но не пугающе. Он пел их чувства. Лес был мудрее и возлагал на них свои надежды. Они не понимали его. Только женщина интуитивно чувствовала частичку его сущности. И была благодарна за то, что лес пел вместе с их душами.

Оба знали, что этот день будет для них и первым, и последним. Но никто не заговаривал на эту тему – к чему.

Миг безмятежности. Так много. Так мало. Чувствуя друг друга, они отодвинули все вопросы. Просто жили-были. Она смотрела на него. Разглядывала. Запоминала. Завтра он уже не будет таким. Но она не хотела думать об этом приближающемся часе «икс». Да, он будет. Но лишь через много-много вздохов и выдохов. Потом. Через вечность. Не нужно отравляться этим часом сейчас. Бессмысленно. Глупо.

Люсьена упивалась своим настоящим. Без вопросов. Без оглядки на свой возраст. На возраст того, кто находился рядом. Это было так несущественно.

Возраст – условность. Лес людей заточил жизнь в многочисленные рамки. Возраст был одной из составляющих этой тюрьмы. А они, – уже давно, – вырвались на свободу. И настоящий лес одобрял их.

Солнце превратилось в наглядный и беспощадный диск времени. Его тянуло скрыться за линией горизонта. На какое-то время оно зависло над этой чертой – и утекло. Скрылось, как монета в прорези. Копилка дней, горизонт, алчно заулыбался алым. Прицелился на счастье двоих.

Солнце унесло с собой безмятежность. Вечер принес тяжелые думы. Оба понимали, что надо возвращаться в избу – какое-никакое, но убежище.

Он первым об этом задумался. От мысли, кто будет находиться с ними по соседству, его передернуло. «Хорошо, что она не видела…» Глянул украдкой на Люсьену. Но та уже давно наблюдала за ним. Ей тоже было понятно: «пора». Но они все еще вместе. Светятся друг другом.

– Ну что, пошли домой? – улыбнулась она. Ему вдруг стало легко-легко от этой фразы. «Их дом». Да, пусть ненадолго, пусть с чем-то негативным внутри, но это – их дом. Он кивнул.

Они медленно двинулись вперед. Женщина обернулась. С нежностью посмотрела на то место, откуда только что ушли. А он смотрел на нее – Люсьена снова была в длинном платье, с распущенными завивающимися волосами, к которым тихонько прикасался ветер. Наваждение леса еще не потеряло свою силу.

16.

Двое вошли в избу и закрыли за собой дверь. И только сейчас обратили внимание, что она вся сплошь в засовах. Подобные приспособления, предназначенные преграждать путь, торчали даже с потолка и с пола. Брыкин, принявшийся запирать дверь, насчитал 13 засовов. Это настораживало. «От кого-то кто-то предпочел хорошенько отгородиться…» – думал он, рассматривая защитную конструкцию.

Но даже не это заботило его сейчас. На первом месте была тревога за Люсьену. Он не особо надеялся, что от укола Лимиговны свершится чудо. «Скорее всего, ночью начнется очередное омоложение» – мучительно думал он. А это означает, что он не сможет, в случае чего, помочь Люсьене, защитить ее. Ему предстоит максимально сдерживать самого себя.

Люсьена, даже сейчас, в темноте, практически не различая его лица, угадывала его состояние. Чувствовала его беспокойство каким-то новым чутьем. Она помогала Брыкину закрывать дверь на засовы.

– Сколько их тут, – произнесла ради того только, чтобы хоть как-то нарушить их обоюдное, отягощенное тяжелыми мыслями молчание.

– Да, – неопределенным тоном поддакнул Брыкин. В этот момент он решался на разговор – о той неприятной стороне, о которой он предпочел до поры до времени не рассказывать.

– Знаешь, Люсьена, я по ночам начинаю очень сильно меняться, – начал он. – Зрителей, правда, до сих пор не было, но мне кажется, что это не очень приятное зрелище. Нет, я тебя не пугаю. Предупреждаю. Постарайся не обращать на меня особого внимания. Тем более, тут будет достаточно темно для этого.

– Хорошо. Я постараюсь, – ответила она, ни о чем больше не расспрашивая.

Он сжал ее руку:

– Спасибо. Держись.

Оба еще немного постояли рядышком. Словно прощались друг с другом. Затем также, рядышком, они расположились на «кровати» – доске с травяным настилом. Очень быстро стемнело. До черноты.

– Мы прямо вовремя успели, – произнес Брыкин. – А то бы сейчас топали по лесу, об пеньки спотыкались.