Читаем Хозяин леса онлайн бесплатно

Когда Метелица опустилась на одно колено и назвала меня «сиром», я, мягко говоря, охренел. Это еще что за номер⁈ Стандартная реакция для стихийного мага, который столкнулся с кем-то заведомо более сильным — или?..

Впрочем, Метелица тут же опомнилась. Снова подняла на меня взгляд.

— Стой… те. Эрик, вы не можете быть императором!

— Нет, конечно! — я даже на миг не испытал соблазна выдать себя за верховного сюзерена инкогнито: очень глупый был бы поступок, я бы прокололся мигом! — А что, император — идеальный маг огня? И тоже владеет некромантией и магией Жизни одновременно?

Кстати, забавно, что я неоднократно слышал слова «империя», «королевский указ», «княжеская воля» и тому подобное, но ни разу при мне никто не славил императора… А хотя нет, славили: в храмах, во время ритуалов годичного цикла! Как христиане на Земле славили бы Христа, примерно в таком вот ключе. Но молитв к нему точно не обращали и упоминали в повседневной речи значительно реже.

— Да! Ну… ходят такие слухи… Но вы… вы точно не он… — она закусила губу. — Извините, Эрик, но при всех ваших знаниях и умениях вам никак не три с половиной тысячи лет!

— Точно нет, — кивнул я, все еще потрясенный. — Мне тридцать один… нет, уже тридцать два… Блин, что-то я запутался.

— А мне двадцать восемь, — зачем-то сказала Метелица.

Мы удивленно поглядели друг на друга — и вдруг я начал ржать. Уж больно комичная была ситуация! Я хохотал, и хохотал, а Огонь горел, и Метелица через какое-то время тоже невесело усмехнулась, вытерла слезы, но с колена не встала — видно, на всякий случай. Еще осмысляла, кто я такой и не сожгу ли ее часом в припадке безумия. Ну, например.

— Ладно, — сказал я, — ладно. Серьезно. Я — не император! Можно сказать, я его полная противоположность! Я — жертвенный маг огня. Меня призвали сюда, чтобы убить и расширить тем самым границу обитаемых земель! Но что-то пошло не так, и я вместо столицы оказался на фронтире. Я ничего не знал, ничего не понимал. Мне повезло сразу наткнуться на некроманта и на мага Жизни, которые сказали мне, что у меня есть эти магические дары, но между собой сговориться не успели. Поэтому я выучился и тому, и другому, по очереди, и отовсюду мне пришлось бежать. Грудную опухоль магов Жизни я выжег Огнем, а из Академии некромантии смылся, когда оказалось, что живых некромантов не бывает — их всех убивают на четвертом курсе, чтобы внедрить в них соблюдение Кодекса некромантов как непреложное условие…

— Что⁈ — вот тут Метелица все-таки вскочила с колен. — Что⁈ И… Элсина тоже⁈

— Да, причем он целиком немертвый, — пояснил я. — Сперва убивают только нервную систему, тело остается живым. Это почти нормальное существование, можно детей делать и рожать, например. А потом, если подступает старость или несовместимые с жизнью повреждения, некроманты убивают себя окончательно. Бьер, по его словам, был вынужден сделать так совсем молодым, лет тридцать назад…

— Какого хрена⁈ — Метелица схватилась за голову. Впервые я слышал от нее такое сильное выражение.

— Ага, вы не знали, — подвел я черту с каким-то мрачным удовлетворением. — Вам он не сказал! Причем Кодекс это не запрещает, точно знаю: все знают, что некоторые некроманты немертвые, просто не положено говорить, что их убивают в обязательном порядке. Однако свой собственный статус нежизни можно не скрывать.

Метелица грязно выругалась.

Я не в первый раз подумал: что, неужели разница даже в постели не заметна? Вообще — или только если заранее не знать? А может, у этих двоих до постели дело и не дошло? Мало ли, какие у обоих завихрения на эту тему…. Эх, жаль, не удалось тогда с магистром Глерви попробовать, хоть она и предлагала! Чисто из научного интереса.

— Вот примерно и моя реакция такая была, — хмыкнул я. — Правда, потом подуспокоился. Ну, я, в принципе, может, и не возражал бы против контролируемого перехода в неживое состояние, вот только мою некромантию дает мне Огонь. Значит, свою личность после смерти я не сохраню. Умри я даже под контролем некроманта — и все, воскреснуть мог только умертвием! Мне с трудом удалось бежать, но на Бьера я зла не держу, скорее, наоборот. Он был моим наставником — и, без преувеличения, лучшим учителем, что я знал!

— Тогда… — Метелица нахмурилась, будто вспоминая. — Тогда вы — Вилад!

— Ого! — я был изрядно удивлен, скорее, приятно, чем нет. — Он обо мне рассказывал?

— Да, как об ученике, которого считает своим самым большим педагогическим провалом. Он сказал, что вы погибли из-за его просчета, и очень винил себя. Но… — Метелица нахмурилась и добавила почти обвиняюще: — Я вас совсем не таким представила с его слов!

— А каким? — заинтересовался я.

Действительно, каким Бьер меня описывал? Непроходимым идиотом?

— Он говорил: способный мальчик, талантливый юноша, с научным складом ума и невероятным воображением! Я вас представила таким… растерявшимся подростком! Витающим в облаках! А вы!

— Матерый волчара? — хмыкнул я.

— Не волчара, — возразила Метелица. — Волки живут в стаях. А вы — медведь. Если что-то не по вам, вы прете напролом, и плевать на последствия!

Это она что, думает про то, как я лечил руку Саймина? Или как прессовал ее по поводу порядка на складе?

— Я бы хотел жить в стае, — сказал я с горечью. — Пока не получается.

Мы хмуро посмотрели друг на друга.

— Я хочу спасти Бьера, — сказал я. — И, возможно, могу. Даже если его на куски порвали — их можно собрать. Вот если размозжили голову и повредили мозг — тогда увы. Но со слов коменданта я понял, что когда он падал в болото, голова была цела.

— Что вы хотите за свою помощь? — прямо спросила Метелица.

А действительно, чего я хочу? Раньше я думал говорить конкретно и прагматично. Но теперь четко понял, что Игнис не совсем такой человек, какой я ее представлял. Если я хочу заполучить ее в долгосрочные партнеры — а я хочу — то нужно совершить прыжок веры.

Пусть даже меня от этих прыжков так долго и качественно пытались отучить!

— Еще пять минут назад я хотел сказать — помощь в том, чтобы отправиться в старший мир, — сказал я. — Но теперь… понял, что оцените, если не выставлю вам никаких условий, Игнис. Разве только самый минимум: сделайте так, чтобы Бьер меня не выдал, когда мы вернем его к существованию. Уж любимую-то женщину он должен послушать.

Насколько «вшитый» в некромантов при анимации нервной системы Кодекс контролирует их поведение? Я был почти уверен, что мне хватит доводов убедить Бьера не сдавать меня, поскольку я не некромант, а маг Огня, и на мне правила в отношении некромантов не работают. Но «почти» не значит «совсем». Метелица как сдерживающий фактор против идеализма моего наставника давала мне ту дополнительную гарантию, с которой я был более настроен рисковать.

— Если он надумает вас выдать после того, как мы его вернем, я его сама повторно прибью, — хмуро пообещала Метелица. — И… Насчет старшего мира. Если вы согласны участвовать в дальнем походе на эльфийские земли — можно будет попытаться. С магом Огня, который одновременно второй некромант, шансов на успех еще больше.

— Тогда — решено. Только давай на «ты», Игнис?

— Давай, — кивнула она. — Вилад.

— Пока все-таки Эрик, — поправил я. — Во избежание. Тем более, что Вилад — тоже не мое имя.

Зачем я это сказал? Минута слабости, не иначе. Игнис развезло перед могилой, а я, видать, расчувствовался, глядя на ее слезы.

— Вот как? — удивилась девушка. — А как же тебя зовут?

— Владимир, — со вздохом сказал я. — Коротко — Влад.

Говорю же, минута слабости. Захотелось услышать свое имя из других уст!

— Ви-ла-ды-мир… дрянь! — она мотнула головой. — Не могу выговорить! Извини.

— И не нужно. Не на людях. Ну… еще можно сократить до «Володя», хотя это немного старомодно звучит.

Только не «Вова», терпеть не могу! Меня этим «Вовочкой» в детстве задолбали. «Вовка» — еще хуже. Звучит, как «вавка».

— Во-ло-дья, — по слогам повторила она. — Ну… ничего, это хоть можно сказать.

— Не на людях, — повторил я.

— Само собой.

Подготовка к спасательной операции заняла около двух недель. Сперва Метелице нужно было разобраться с текущими задачами и обязательствами. Потом — решить, что делать с заказом на трехустки.

Сперва она хотела было четко от него отказаться и послать нафиг этих магов из старших миров. Однако я сказал:

— Командир, подумайте еще. Возможно, вам сейчас нужно быть на хорошем счету в старших мирах!

Разговор состоялся при ее казначее Эйгене Ларте и номере втором по боевой части Тейме Фринере, так что я обращался к ней по-старому: «командир» и на «вы».

Она нахмурилась.

— Ну… возможно. И что ты предлагаешь? С нашим новым делом мы просто не успеем.

Она искоса поглядела на Ларта и Фринера.

— Я знаю, где растет много трехусток, — сказал я. — Если правильно собирать, может, сразу возьмем недостающее.

Так и получилось, что еще около недели мы потратили на рейд к тому заброшенному эльфийскому храму, где я собирал грибочки под командованием Белой Бабы. Теперь, слава местным богам, это богатство будет наконец-то использовано на благое дело!

Собирали мы на сей раз с умом: встали лагерем неподалеку и сделали несколько ходок, причем народ я инструктировал самостоятельно.

— Да мы в первый день эту полянку всю посрезаем! — удивился Саймин.

— Трехустка быстро растет в местах, где у эльфов много магической энергии, — с апломбом заявил я. — За день срежем — к утру обратно вырастет!

Метелица искоса поглядела на меня, но ничего не сказала. Однако она же засекла меня в первую ночь, когда я тихонько проскользнул мимо наших постов (это легко, когда тебе помогают некрохимеры, способные вовремя пошуметь в кустах, да и охраняли на вход, а не на выход) и направился на точку сбора.

Я вышел на край поляны. В небе светила луна, срезанные днем травы остро пахли. Я опустился на одно колено, словно приносил присягу, и коснулся земли, отыскивая ощущением мага Жизни в почве тонкие корешки. Теперь стимулировать — и не жалеть! Может быть, у эльфов магия и чужда нам, но стимуляция Жизни оказывает на их эндемичную растительность точно такое же благотворное влияние, как и на нашу. Даже лучше, пожалуй. Эльфийские магические травки впитывают любую магию, как губка, и быстро идут в рост. Иначе мне бы не удавалось быть таким результативным сборщиком!

Полянка довольно большая — чуть не триста метров в диаметре. А мой радиус — сто метров, и это только если не усердствовать. Все-таки как маг Жизни я слабак. Если много энергии тратить, радиус выходит меньше. А я сейчас не экономил. Ну что ж, ночь длинная, а мне нужно всего четыре часа сна…

— Нужно было меня предупредить, — услышал я сзади голос Метелицы.

Я встал, наблюдая, как фиолетово-сиреневые соцветия трехусток раскрываются вокруг меня, начиная отбрасывать на высокую траву нежные аметистовые отблески.

— Ты ведь и так догадалась, — сказал я, встряхивая руки, которые чуть занемели от того, что я долго держал одну и ту же позу.

— Поэтому ты приносил столько редких трав?

— Да, я их просто выращивал. И кстати, отложи побольше трехусток для наших нужд. Бьера, скорее всего, придется переконсервировать, эликсир из трехусток — самое лучшее, что можно придумать для этого. Тут их столько, что целую ванну можно наварить. Это нам пригодится.

Метелица немного помолчала.

— Надо же. Мне казалось, ты просто… а ты, оказывается, в самом деле хочешь его спасти! И подходишь к этому очень методично. Действительно как его ученик.

— Ну так, — сказал я. — Я вообще редко вру. В том числе и о своих мотивах. Просто не верит никто.

— Как видишь, я тебе поверила.

— Если бы не считал, что ты можешь поверить, я бы помощь предлагать не стал.

Трехусток мы набрали много, с запасом — куда больше, чем требовалось на заказ. И еще через неделю Метелица раздала своему отряду последние указания — и мы с ней выдвинулись к болоту. Только вдвоем, не считая осликов: если не справятся два стихийных мага, один из которых — идеальный маг Огня, то все остальные будут просто бесполезной жертвой.

Мы снова шагали с Метелицей бок о бок, ведя ослов в поводу. Стоял жаркий день конца июля, так что легкий ветерок, который она кастовала вокруг нас обоих, казался очень в тему. Метелица рассказывала:

— … Любой стихийный маг становится аристократом немедленно, как только проявляется его дар. Так что нас уважают, даже почитают и берегут — иногда слишком берегут! Но ты прав, система сдержек и противовесов тоже есть, хотя и не такая жесткая, как для некромантов. Пожалуй, магам Жизни больше всех повезло в плане свободы! Шансов пробиться наверх никаких — зато отслужил три года, и свободен. А нас чем держат, можешь догадаться?

— Возможностью пройти в Старший мир? — предположил я. — Это-то ясно. Хотя зачем это вам поголовно, если вас и здесь облизывают по самое не балуйся?

— Нас, Володья, — поправила Метелица. — Ты должен был бы быть одним из нас… Хотя не советую сейчас идти и признаваться! В жертву тебя точно больше не принесут, это невозможно сделать с хотя бы мало-мальски обученным магом. Нужно, чтобы он ничего не соображал и делал, что велят, как-то так. Но магистр Хорн не потерпит конкурента, это ясно!

— Так зовут главу Круга? — усмехнулся я. — Даже похоже на мою первую фамилию немного.

— Да, Хе́ндаль Хорн, единственный маг Огня в этом мире. Был и второй, но он то ли ушел на повышение, то ли Хорн его выжил. Понятия не имею, как все было, это случилось задолго до моего рождения! Лет этак за сто.

Я сложил два и два.

— Стихийная магия продлевает жизнь, но в целом ненамного… — медленно, размышляя вслух, проговорил я. — Ты сказала, что тебе двадцать восемь… Выглядишь ты моложе, но не на семнадцать лет. А на честные двадцать пять-двадцать шесть по меркам моего мира, или лет на двадцать с небольшим по-местному. То есть хорошо питалась, высыпалась, занималась физическими упражнениями, но не изнурительной работой. Здорова. Но вечной молодости тебе не дождаться, если только не попасть в старший мир, где умеют продлять жизнь?

— Да, — Метелица поджала губы. — Поэтому меня особо и не дергали. Ждали, пока первые седые волосы сами загонят меня обратно на службу!

— Но ты не собиралась возвращаться?

— Нет, — она мотнула головой. — Но… другое дело Элсин! Я подумала — вот ради него жить долго точно стоит! Всем известно, что немертвые некроманты могут существовать практически вечно. Я только не знала, что он уже немертвый. Думала, ему лет тридцать, просто выглядит молодо! — ага, я так же думал, когда у него учился. — Ребенка от него хотела…

Честно говоря, тут бы мне промолчать, но любопытство вперед меня родилось.

— Неужели ты сказала, что хочешь от него ребенка, а он тебе и тогда не признался?

Метелица впервые на моей памяти по-настоящему покраснела. Кожа у нее была очень белая, как у некоторых блондинок, так что выглядело ярко.