Читаем Пропавшая. онлайн бесплатно

Свет фар «уазика», скорее ползущего, чем едущего по раздолбанной таежной «дороге»-колее ежесекундно выхватывал из темноты все новые и новые сказочно-нереальные картины: стволы лиственниц и сосен на черном фоне на мгновение возникали только для того, чтобы кануть во тьму вновь, уступив место новому чудесному узору, как в калейдоскопе. В прыгающем конусе дальнего света то и дело мелькали горящие отраженным огнем глаза лесных обитателей: поодиночке, парами, а иногда — и целыми скоплениями-созвездиями. Очень навевающая сон картина… Что, не верите? Секрет очень прост: последние трое суток я спал лишь короткими, меньше часа, урывками. Дети, Егорка и Василиса, вообще дрыхли «без задних ног»: никакие рывки машины, прерывистый рев престарелого двигателя, уже забывшего, когда ему меняли глушитель, и то и дело попадающие под колеса кочки и выбоины их не смущали. Сын и дочь, в отличие от меня, были с детской непробиваемой твердостью уверены: если очень-очень постараться, то любую проблему можно в итоге решить, и любую беду — отвести. Тем более, что пропавшая мать, как оказалось, оставила сообщение «на самый крайний случай» и они — есть чем гордиться! — это послание нашли. Поэтому оставалось только добраться, а уж там дети собирались вовсю развернуться. Ну а пока им можно и поспать. Счастливые! А мне остается только перебирать воспоминания… даже во сне.

— …Если вы меня сейчас видите, то произошло что-то… не очень хорошее. — Внезапно возникшая посреди большой комнаты Ната заставила меня дернуться. Сначала — от взявшейся ниоткуда человеческой фигуры, а потом, опознав, с радостными возгласами к ней. — Не стоит пытаться потрогать меня руками — это всего лишь запись. Что-то вроде голограммы… только не голограмма, разумеется. Запустить ее могут только Гор и Лисса, а я надеюсь, дети, что убедила вас не копаться в не предназначенных для такого вещах… без веского повода. Супруга-призрак (в нематериальности образа я уже успел убедиться) замолчала, задумчиво прикусив губу. У меня остро защемило сердце — этот жест, этот характерный отрешенный взгляд, появлялся, когда любимая обдумывала какую-то важную для себя проблему. До дрожи хотелось ее обнять, прижать к себе: такую обманчиво-хрупкую, притворно сопротивляющуюся, когда на нас смотрели наши малыши… малыши, да. Если двенадцатилетний Егор смотрел на мать во все глаза, даже приоткрыв рот, то десятилетняя Василиса с очень сосредоточенными видом и закрытыми глазами так и застыла с выуженным из недр комода хрустальным «кристаллом», охватив двумя руками внушительный стеклянный бульник с острыми гранями в хороший мужской кулак размером. Штуку эту я помнил — у моей любимой, как и у любой другой молодой девушки, был запас бижутерии и других «сокровищ» «родом из детства», торжественно перетащенных в нашу первую совместную квартиру из общаги Университета и не менее торжественно продемонстрированных мне. Неужели эта «не голография» и впрямь записана на этой стекляшке?!

— Смешно… но я даже не знаю, с чего начать. — Меж тем Ната на записи остановилась — и посмотрела, как показалось, прямо мне в глаза. — Наверное, стоит начать с извинений. Простите, я все эти годы никогда не говорила вам правды — ни тебе, Миш, если ты тоже смотришь, ни вам, спиногрызищи. От Васи донесся обиженный фырк — она терпеть не могла это коллективное прозвище — но позу при этом не поменяла и сосредоточенности не растеряла.

— Дело в том, что я… эм… попаданка! — Вот тут я, не смотря на всю серьезность и необычность момента, уже не выдержал и хмыкнул. Да, признаюсь — люблю фантастику и фэнтези, причем иногда бываю не придирчив к слогу и сюжету — если только уж совсем не уровень сочинения пятиклассника… хотя пятиклассники тоже разные бывают. Жена часто меня подкалывала этим увлечением, предлагая больше обращать внимание на чудеса реального мира: мол, фантазиям многих людей до них далеко.

Ната имела на такую позицию все основания — я лично и неоднократно видел, как она с легкостью заставляет только что злобно щерящегося пса, бродячего или с идиотом-хозяином на поводке, затихнуть и чуть ли не ползти к себе на брюхе — ну, по крайне мере, виляя хвостом точно. Собаками дело не ограничивалось — усадить на руку осмелевшего от халявных семечек воробья или синицу, внушить доверие белке на радость нашим мелким было для нее не сложнее, чем некоторым почесаться. Было и еще кое-что: однажды, еще в общажные времена, нас, сдуру забывших про время и возвращающихся к корпусам общежития сильно после полуночи, окружила пятерка основательно пьяных молодчиков: щербатые нехорошие улыбки, горбатые носы, смуглая кожа, наглый взгляд… не та компания, которую хочется увидеть в финале свидания. Надежд отбиться без потерь не было, но случай в наших краях был не первый. Главное, связать дракой мразей и дать девушке убежать, а там уже и наша, живущая в общежитии молодежь, тусующаяся с пивом по лавочкам иногда и до утра, подскачет с кличем «наших бьют». Все эти мысли промелькнули у меня в голове в один миг, и дальше я «попер» на одного, одновременно незаметно наматывая на кулак цепочку от ключей. Рожа «пацанчека» расплылась — я никогда не выглядел особо боевитым, да и единоборствами не занимался… но злости и решимости у меня было на всех пятерых. Я был безумно влюблен, и намеревался всеми силами это доказать…

Будь моя избранница обычной девушкой, кончилось бы все плохо или очень плохо: эмоции плохой советчик в выяснении отношений «на кулаках», а у ребяток были, как выяснилось, и кастеты. Пока я шел на одного, остальные четверо, не посчитав меня даже минимальной угрозой для «брата», взяли в «коробочку» Нату… Попытались взять. Четыре коротких глухих удара за спиной — я увидел, как у моего противника, смотрящего мимо меня, глаза становятся большими-большими… и ударил. Со всей силы. Прямым — в челюсть! Это было… больно. Мне больно — уже позже я узнал, что пользоваться кастетом или даже обмоткой кисти нужно уметь. Да и челюсть у носатого оказалась очень, очень твердой и какой-то угловатой. Самое обидное, я даже не отправил его в нокаут, лишь заставил пошатнуться и отступить на шаг. Тут бы мне и отхватить… если бы не вынырнувшая откуда-то любимая. Смазанное движение — и ее кулак встречается со лбом любителя ночных рандеву, знакомый глухой звук… и тело, лишившееся сознания, падает оземь.

— А?..

— Потом расскажу. — Ната схватила меня за локоть и буквально потащила за собой. — Сваливаем, пока никто не увидел. Ой, твоя рука…

Руку, пока мы быстро шли до общажных корпусов, моя девушка держала в своей. И — вот удивительно-то! — на ней не обнаружилось ни ссадин, ни следов от цепи. Буквально на следующий день я попытался записаться в университетскую секцию единоборств — было мучительно стыдно, что защищать себя и меня должна была хрупкая молодая студентка. По счастью, тренер, который выслушал мою сбивчивую просьбу, вместо того, чтобы принять на два-три месяца очередную «грушу» (пока сам не уйдешь), дал действительно хороший совет: прежде чем лезть в драку, «нарастить мясо» в тренажерке. А Ната мне действительно рассказала…

Б-БАМ!

— Да что б тебя! Е… коромыслом, разбили дорогу….. е! — В сердцах проорал водитель куда-то вверх… в смысле — в крышу, потому что «уазик», нырнув в незаметную ночью котловину, буквально повис, уткнувшись усиленной решеткой на бампере в край ямы — соответственно, потолок оказался изрядно наклонен. Задние колеса остались на грунте, да толку от этого было чуть — сдвинуть машину по обваливающейся мокрой глине они не могли ни назад, ни вперед. Я первым делом проверил детей — нет, все нормально, благо ремни задних сидений у колымаги были то ли предусмотрены, то ли добавлены позднее. Кстати, дети даже не проснулись… Вслед за хозяином машины пришлось выбираться в ночь за пределами кабины… ах, вот оно что. Таежный ручей, даже, скорее, речка-переплюйка, промыла тут свое новое русло, которое радостно расширили колеса лесовозов. Дела… Хорошо, что вторая лопата для меня тоже нашлась. Водила, махая шанцевым инструментом, не забывал прислушиваться и приглядываться к окружающей темноте, а я… Я опять мысленно вернулся в тот день…

— Дело в том, что я… эм… попаданка! — Заявила любимая, то есть ее фантом, то есть запись. — Точнее, как бы наоборот, сюда я попала совершенно сознательно, и по собственному согласию… арр, как все сложно-то! В общем, главное — я не отсюда. В смысле, не из этого мира. И даже не из параллельного… Ладно, пожалуй, лучше покажу. Ната развела руки, и между ними возникла стопка… блинов. Маслянисто поблескивающих, вкусных даже на вид. Кажется, это было не совсем то, что показать было нужно — милая сердито посмотрела на иллюзию… и та, медленно и неохотно превратилась в стопку же, но из нескольких полупрозрачных дисков того же «блинного» размера. Еще одно усилие — и на дисках проявились точки. Подписанные точки.

— Это — наша Земля. — Улыбнулась моя жена, и одна точка почти у самого «дна» засветилась ярче. — Она находится во Вселенной-четыре… Номера, понятно, условные, да и пафосно звучит, но «четвертый слой реальности» мне тоже как-то не очень нравится. Тем более, реальность — она все-таки не пирог… В общем, пусть будут Вселенные. Вселенные друг от друга отличаются… и не отличаются одновременно. Отличаются составом звезд и планет, а не отличаются законами природы… Кроме одного: коэффициента затухания псионического воздействия. Если во Вселенной-четыре я могу слегка усиливать свои удары руками, слегка лечить прикосновением, слегка чувствовать эмоции людей, слегка воздействовать на животных — это все чем ближе, тем лучше, идеально — в тактильном контакте, то во вселенной-один (вот тут) я могу без особых проблем пробить трехметровую кирпичную стену, даже не приближаясь к ней. Я могу чувствовать окружающее пространство на километры вокруг и, благодаря этому, могу даже слегка предсказывать развитие непосредственно-близких по времени событий!.. О боже, когда я говорю это вслух, то звучит как самая пошлая низкосортная реклама одной из твоих любимых книжек, Миша! На самом деле — все не так… псионика — это не какая-то там «магия», это самая что ни на есть научная дисциплина… блин. Я к чему все это начала говорить? Миш, если ты это видишь — помнишь наш разговор… через месяц после парка?