Я помню, как Акбар хватает меня обеими руками и не выпускает. Я пытаюсь вырваться, но он слишком крепко держит.
Он говорит, что мне надо кое-что для него сделать. Хорошо, Майя? – говорит он прямо мне в ухо. И я его понимаю.
У меня колотится сердце, как попавшаяся в силки птица. Но я не могу отказать. Голос у него певучий. И настойчивый. Отказать я не могу.
Майя! Нет! Не надо!
Я бросаюсь навстречу тому, другому голосу, но руки держат меня за талию. Я открываю рот. Из него рвется слово, имя – и застревает в горле.
Акбар берется за конец моего сари и тянет на себя.
<p><emphasis>Сердце</emphasis></p>Сердце отсчитывает время в пустоте.
Один. Два.
Восемь. Девять.
Семнадцать.
Щелк.
Вот, Майя, я вернулся. Прости меня.
Двадцать один.
Не знаю, что тебе сказать.
Двадцать четыре.
Прямо сам не свой.
Двадцать семь.
Нет. На самом деле, знаю. Я люблю тебя.
Тридцать один.
Я люблю тебя, Майя.
Тридцать два.
И я не уверен, видел я что-то или нет.
Тридцать шесть.
Может, вы просто мне приснились. Ты и Акбар. Но на кровать я все равно не лягу.
Сорок три.
Потому что, когда мы найдем твоего отца, а мы его обязательно найдем, я захочу посмотреть ему в глаза и увидеть, что он знает, что я до тебя не дотронулся. И, поверь, он будет знать правду. Мне нужно, чтобы твой отец меня уважал.
Пятьдесят пять.
И чтобы я сам себя уважал.
Пятьдесят девять.
И чтобы ты тоже.
Невозможно до бесконечности сдерживать дыхание. Иногда приходится делать вдох.
<p><emphasis>Иногда</emphasis></p>Приходится. Не дотрагиваться.
<p><emphasis>Тело</emphasis></p>Моей коже больно. Она растягивается на все пространство, разделяющее наши тела.
Нам нельзя быть так далеко друг от друга.
Мое тело уносится вслед за ним. В дебри города, где он разыскивает моего отца.
Сандип думает, что надо поискать в сикхских храмах. В храме Ракаб-Гандж у ночного рынка. В Маджну-Ка-Тила на берегах Джамны. В Бангла-Сахиб.
В святых гурдварах тебе не будут рады, Сандип.
Но я ведь принесу добрую весть. О тебе, Майя.
Ты принесешь трагедию. Напомнишь о тех, кого так и не нашли.
Нет, не трагедию, а надежду. На то, что все поправимо. Они сразу увидят это.
Они сразу увидят, что ты индус.
<p><emphasis>Уплата долга</emphasis></p>Я спорила с ним.
Это мой отец, а не твой.
У тебя нога, как воздушный шар, Майя.
Я могу опереться на тебя.
Ты еле ходишь.
Мы пойдем медленно.
А если придется побежать? Нет, Майя, ты остаешься.
Я не для того позвала тебя с собой в Дели, чтобы сидеть в номере, пока ты разыгрываешь из себя героя!
Я не собираюсь разыгрывать героя, Майя. Я хочу уплатить долг.
Какой еще долг? Ты же ничего плохого не сделал. Человек же не виноват, что у него одна вера, а не другая.
Кто знает, может, если бы я жил в Дели, то тоже размахивал бы палкой? Угораздило бы меня родиться здесь, участвовал бы в безумии вместе со всеми?
Разве от географии и религии зависит, будет человек убивать или нет? Может, скорее, от его характера?
Но мой же характер никто не испытывал! Я не знаю, хватило бы мне смелости и благоразумия.
Скажи мне, Сандип, это из-за твоей сестры? Из-за твоих родителей? Это перед ними ты думаешь, что виноват? Но ведь не из-за тебя же Акбар стал таким!
Сандип качает головой. Непонятно, соглашается он со мной или нет.
Прошу тебя, Майя. Дай мне это сделать. Не из чувства вины, а из сочувствия.
