Читаем Синее море онлайн бесплатно

Л ю б а  С а б у н о в а.

С а б у н о в  Н и к и т а  Ф е д о р о в и ч, ее отец.

Н а с т е н ь к а, ее сестра.

А л е к с е й, ее брат.

Е л и з а в е т а, жена Алексея.

Г а л и н а  В а с и л ь е в н а, эвакуированная.

С а м с и к о в, живописец.

В а р в а р а, жена Самсикова.

Д р о б а т е н к о  В а с и л и й  И в а н о в и ч, солдат.

К о с т я, его молодой друг, тоже солдат.

А н д р е й  Н и к о л а е в и ч, железнодорожник.

С о с е д к а  Л ю б ы.

С о л д а т  с  ч а й н и к о м.

С о л д а т  с  к о с т ы л е м.

У с а т ы й  с о л д а т.

Ж е н щ и н ы, с о л д а т ы.

Н а т а ш а, дочь Василия Ивановича.

С т а р и ч о к  с  п а л о ч к о й.

П р о в о д н и к.

Действие происходит в годы Великой Отечественной войны.

Слева и справа сцены — два дома, белые и глиняные азиатские постройки Сабуновых и Любы. Из колючки сложена изгородь, разделяющая дворы. Зима. Снега нет. Голые ветлы, голые тополя. У Любы — молодой, в инее, вишневый сад. Светает. Слышен паровозный гудок, эхом улетающий в степь. За изгородью по улице идут  В а с и л и й  И в а н о в и ч  и  К о с т я. Оба они ранены в ногу, оба в шинелях солдатских без погон, у обоих солдатские мешки за спиной. В а с и л и й  И в а н о в и ч (ему под сорок) вооружен палкой, идет бодрее, чем Костя. Косте лет двадцать, он тяжело опирается на костыли. Они садятся на бревне, положенном у калитки Любиного дома.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Ну что, старик, я скажу, приехали мы.

К о с т я. Черт его знает, куда приехали! Даже интересно.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Раз мы в своем государстве, значит, дома.

К о с т я. Да уж, дома!.. А где мы с вами не были, чего не видали, Василий Иваныч! Вспомнить каждую подробность страшно.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Все помнить — вредная вещь. Ногу-то вытяни — пусть отдыхает.

К о с т я. Вытянешь ее.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. А ты попробуй.

Гудок паровоза. Эхо.

Вот и степь, похожая на нашу.

К о с т я. Степь-то степь, хоть и похожа, а не наша.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Это верно, что непохожа. Моря нет. Я скажу, кто на море вырос, тому без моря никак невозможно.

К о с т я. Чужие места.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Азия.

Костя насвистывает.

Кто знает, может, и Мария моя, и Наташа, дочка дорогая, где-нибудь в этих местах находятся…

К о с т я. Мария-то Степановна — как она могла уехать? Вы же знаете, Василий Иванович. Они там, в Михайловском.

В а с и л и й  И в а н о в и ч (сумрачно). Это я так сказал.

Входят  Г а л и н а  В а с и л ь е в н а  и  С а м с и к о в.

С а м с и к о в. Поймите меня! Я разбит войной, мне нужно приземляться. Я обморожен. Все имущество мое развеяно в прах…

Г а л и н а  В а с и л ь е в н а. У кого сейчас не развеяно.

С а м с и к о в. Но у меня благородное сердце, Галина Васильевна.

Г а л и н а  В а с и л ь е в н а. Благородное? Смешно слушать. Нашли себе подходящую невесту, тещу, собственный дом, корову…

С а м с и к о в. Боже мой! Да как же вы, такая чуткая женщина, понять не можете! Я попал к ним прямо из госпиталя, чужой, несчастный человек.

Г а л и н а  В а с и л ь е в н а. А меня это даже не касается.

С а м с и к о в. Но ведь мы с вами люди одного круга, одной мечты. Разве легко расстаться?

Г а л и н а  В а с и л ь е в н а. Смешно.

С а м с и к о в. Разве можно это сделать, особенно здесь, в этой ужасной дыре, где нет ни одного интеллигентного человека, способного чувствовать…

Г а л и н а  В а с и л ь е в н а. Федор Федорович, я никогда не скрывала, что мне интересно с вами.

С а м с и к о в. Да? Но как же быть? Но что же делать? Вы же видите, какие обстоятельства! Добрые люди ухаживали за мной. Скажу более, они спасли меня.

Г а л и н а  В а с и л ь е в н а. Ну и женитесь на здоровье, кто вам мешает?

С а м с и к о в. Поймите же, женитьба моя, в конце концов, одна формальность…

Г а л и н а  В а с и л ь е в н а (приближая к нему лицо). Подите прочь.

С а м с и к о в. Ни за что! Наши прогулки, наши беседы…

Г а л и н а  В а с и л ь е в н а. Сойти с ума! (Оттолкнула его, увидев Василия Ивановича и Костю.) Уже светло. Идите. (Торопливо поправляет волосы.) Идите, идите. Господи, как будто не знаете, какой город! Моментально разнесется. (Подбегает к дому Любы и стучится в дверь.)

Самсиков растерянно смотрит на Василия Ивановича и Костю, только сейчас заметив их.

(У двери.) Любочка… Настенька… Это — я…

Дверь приотворилась. Галина Васильевна юркнула в дом.

В а с и л и й  И в а н о в и ч (кашлянув, Самсикову). Приношу извинения, что помешали.

С а м с и к о в (озабоченно). Приезжие?

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Вроде так.

С а м с и к о в (озабоченно). Ну, вот и хорошо. (Успокаиваясь.) Из госпиталя?

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Догадаться нетрудно.

С а м с и к о в. Должно быть, из мест, временно оккупированных?

К о с т я. А то нет, приехали сюда на вас поглядеть.

С а м с и к о в. Понимаю, понимаю. У меня самого похожее положение. Я из Винницы. Живописец. Моя специальность рисовать портреты передовых людей. Также рисую вывески, оформляю здания, лозунги, стенные газеты и каждодневные сводки Информбюро.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Дело хорошее.

С а м с и к о в. Устроился здесь, в клубе, при станции. Не представляете, как вначале трудно было. Народ тут суровый, строгий, в иных случаях — зверь. Я вот даже, знаете, жениться намереваюсь.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Вон что!

С а м с и к о в. Иначе тут не проживешь.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Скажи пожалуйста!

С а м с и к о в. Душа вон, как жить хочется! Думал, никогда уж не вернется домашний уют, тепло! И все время будет моросить дождь над головой… Мокрые ноги, разбитые до крови. Машины на дорогах. Гул самолетов… Так нет же! Жив! Понимаете! Жив!

В а с и л и й  И в а н о в и ч (нахмурился). Так, так… Однако советую поспешить…

С а м с и к о в. А что такое?

В а с и л и й  И в а н о в и ч (многозначительно). Видели мы, женщина тут появлялась, солидная собой и внушительная.

С а м с и к о в. В клетчатом платке?

В а с и л и й  И в а н о в и ч. В клетчатом!

К о с т я. В клетчатом, в клетчатом!

С а м с и к о в. Она. Ах ты боже мой! Бегу! (Убегая.) Самсиков. Крупская, восемь. Спросить Варвару. (Исчезает.)

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Я скажу, старик, первый человек на этой земле не внушает доверия.

К о с т я. Да-а-а…

На крыльце сабуновского дома появляется  д е д  С а б у н о в, совершеннейший старичок. Не замечая Василия Ивановича и Костю, с удовольствием крякает и начинает делать гимнастику.

С а б у н о в (приседая и выбрасывая то руку, то ногу). Раз, два, три, четыре… Раз, два, три, четыре… (Остановился, увидев незнакомых людей.) Гм. Вы что расселись на чужом дворе? Не зала тут для ожидания пассажиров. (Подходит к дому напротив, Любиному, и осторожно стучит в окно.) Настька, вставай. В кооператив время. Не вздумай Любу будить. Пусть спит. (Возвращается к себе; в сторону Василия Ивановича и Кости.) Сидите. Но тихо. (Ушел.)

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Ничего старичок, правильный.

Костя знаком показывает ему, чтобы он смолк. На крыльце сабуновского дома появляется  Е л и з а в е т а, здоровая, ядреная женщина. Следом за ней — А л е к с е й  Н и к и т и ч, ее муж, худой, болезненный человек.

Е л и з а в е т а. В толк не возьму, куда опять в такую рань собрался? Еще и Люба не встала.

А л е к с е й. У Любы раз в жизни выходной.

Е л и з а в е т а. У Любы выходной, а у тебя что? Когда у тебя выходной?

А л е к с е й. Да пойми ты! Сорок пар поездов у меня, Елизаветушка! Нефть! Нефть! Мы-то сейчас — единственная магистраль для нефти.

Е л и з а в е т а. Сто раз слушала. Сорок пар! Нефть! Я, славу богу, тоже трудящая, а не забываю — и дом, и семью, и здоровье твое…

А л е к с е й (вспылил). Что — здоровье мое?

Е л и з а в е т а. Уж лучше бы на фронте был. Хоть почет.

Высовывается  С а б у н о в.

С а б у н о в. Молчи, перчихинская порода! Кто он такой есть?

Е л и з а в е т а. Ваш сын, папаша.

С а б у н о в. Мой сын. Мужчина. Железнодорожник. Понятно? (Скрывается.)

Е л и з а в е т а. Высказался. (Сердито шмыгнула носом; Алексею.) Лешенька, да поцелуй ты меня, что ли…

А л е к с е й. Что ты, что ты… Ведь люди… (Показывает на Василия Ивановича и Костю.)

Е л и з а в е т а. Что еще за такие? Кто такие? (Стрельнула глазами и пошла в глубь двора.)

Алексей выходит за калитку.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Закурить не найдется ли, товарищ?

А л е к с е й. Как же, как же… (С готовностью ищет в кармане кисет.) А вы сводку утреннюю не слыхали?

В а с и л и й  И в а н о в и ч (сумрачно). Слыхал.

А л е к с е й. Ну?

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Ничего особенного. Без перемен.

Е л и з а в е т а (издали). Нету закурить! Тут у нас табак даром не растет!..

В а с и л и й  И в а н о в и ч (Алексею). Благодарствую. Не хотим.

Алексей, сконфуженный, уходит.

Е л и з а в е т а (возвращаясь с охапкой саксаула). Отвоевались! Пол-России отдали!.. «Без перемен»!.. Табаком их угощай!.. Идите, на чужое не зарьтесь!.. (Бросила саксаул, метнула юбками и ушла в дом. Через секунду вернулась с метелкой и деловито подметает крыльцо.)

Дверь Любиного дома распахнулась, выбегает  Н а с т е н ь к а  и с размаху шлепается со ступенек на землю.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. С добрым утром, здравствуйте.

Н а с т е н ь к а. Ничего подобного. Здрасьте. Кто это?

Е л и з а в е т а. Опять Кудлатого не отвязала на ночь. Вот и ходят, кому не лень.

Н а с т е н ь к а. Я забыла.

Е л и з а в е т а. Забыла. Когда одолжаться, тогда не забываешь.

Н а с т е н ь к а. А чем мы одолжаемся у вас?!

Е л и з а в е т а. Как же, живете сами по себе! Бедная Люба, все на нее не нахвалятся! Смотрите, гордость какая! И работает, и Витьку взяла, и ты, дуреха, у нее на воспитании… И всюду-то она поспевает, и все-то она на первом месте!

Н а с т е н ь к а. А как же! Конечно, на первом! Об чем разговор, не пойму…

Е л и з а в е т а. Об том, что не выставляйся. Я вот тоже работаю и у нас на подсобном хозяйстве тоже не из последних. И по домашности успеваю. А тут — все на одной мне висит. Но уж вам в няньки…

Н а с т е н ь к а. Да чем же, ради бога, мы утруждаем вас? С утра завелась.

Е л и з а в е т а. Завелась! Нарочно завелась, чтобы люди подумали, вот я какая… (Василию Ивановичу.) Курите, пожалуйста. Угостить принесла. Вижу, люди курящие. А у моего Алексея — разве табак? Ему и курить-то нельзя.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Покорно благодарим.

Е л и з а в е т а. Не стоит благодарности. (Уходит.)

Н а с т е н ь к а (проводив ее глазами, Василию Ивановичу). Ишь, какая вдруг добрая стала! А тут выслушивай из-за вас. Расселись. (Она со злостью швырнула ведро и ушла в дом.)

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Жизнь, старик, чу́дная штука. Я скажу, вот и нам бы пожить в таком мирном счастье. Когда — будет?

Выходит  Л ю б а. Она в коротких валенках на босу ногу, в застиранной юбке, подобранной высоко, и в солдатской стеганке.

Л ю б а. Что вы кричите и пугаете девочку? Кто такие?

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Я скажу, обыкновенные солдаты. Ночлега с собой не возим. Вот и присели отдохнуть.

Л ю б а. Много вас разных.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Это верно. С виду все на один манер.

Л ю б а. Кто солдат, а кто и…

К о с т я. Одинаково, как и вы. Между прочим, на станции Яны-Курган одна женщина в таком же, извините, как у вас, ватнике всучила нам водичку с известкой вместо молока. А мы ей полноценный солдатский хлеб отвесили.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Не гуди. Может, у нее, у той женщины, семья большая, дети, а муж на фронте или нету его совсем, кто знает.

Л ю б а (строго). Ладно. Идите своей дорогой.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Время придет, пойдем. А собаку отвязывать надобно. Я скажу, не так гостей непрошеных страшно, как ежели родственница заругает…

Л ю б а. А ваше какое дело?

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Я — к слову. Живете как-никак одни, женщины, почему не посоветовать?

Л ю б а. И вовсе не одни. Напротив брат живет и отец — мужчины.

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Знаем. И что собаку Кудлатым зовут, знаем. Сами-то где работаете?

Л ю б а. На станции. Дежурная по вокзалу, по обслуживанию проезжающих бойцов и раненых. (Посмотрела на неуклюжие свои валенки и вдруг застеснялась.)

В а с и л и й  И в а н о в и ч. Вот и хорошо. Чисто у вас там, на вокзале, порядок.