Читаем Капкан онлайн бесплатно

Данный текст может содержать спойлеры.

Эта книга рассказывает о романе между анти героиней с травматическим прошлым и неисправимым серийным убийцей.

И поэтому, в книге присутствует крайне жестокое насилие, тревожный контент, а также пагубные контакты между членами семьи.

Кроме того, серийный убийца всегда берет то, что хочет, не испытывая при этом угрызений совести.

А их пара предается мрачным играм с пытками, оружием и кровью. Рекомендуется проявить осторожность при чтении.

Переведено каналом: t.me/translatebo_ok

Кэш

Сперва, я вижу темное освещение ее плеча. Ее мышцы напряглись, а пальцы сжали ткань рубашки и бросили её на пол.

Здесь практически нет места для меня. Я прижимаюсь глазом к щели, пока внутренняя поверхность штукатурки царапает мне щеку. Она снова пересекает комнату, и я мельком вижу татуировку на ее спине.

Две грудные клетки прижаты друг к другу, фаланги пальцев переплетаются вместе, словно боятся рухнуть. Во всяком случаи, я уже видел эту картину целиком. Обнимающиеся скелеты, зубы напротив зубов, темные глазницы, обращены друг к другу. Словно единственное, на что мы можем положиться — это наши первобытные инстинкты.

Эти старые дома не ремонтировали со времен их строительства, и конечно же жильцы ожидают что-то по типу щели в стене. Некоторые из домовладельцев, даже не знают, что у них есть пустота в стенах. Мне не терпится увидеть ее снова, мои руки царапают внутреннюю сторону стены, и внезапно она становится мертвенно тихой.

Я уже представляю очередную жалобу на крыс, отправленную в рабочем порядке.

Назойливые твари. Отвратительный запах гниющего дерева наполняет воздух, сырость тяжелым грузом ложится на мои плечи, словно чей-то рот дышит мне в затылок.

Но затем, сквозь стену пробиваются искусственные стоны. Крик порно актрисы, сопровождаемый скрипом деревянной мебели. Я сразу узнаю видео, которое смотрит Ремеди. Каждый раз одно и то же. Мужчина, с налитыми кровью глазами, возвышается над женщиной к шеи которой, привязана веревка, пока он трахает ее сзади. Она всегда возвращается к этому.

Еще только полдень, а она уже возбуждена. Моя женщина.

Я прислоняюсь спиной к внешней стенке, медленно засовывая руку в брюки, но так как я зажат между двух стен, мне трудно дотянуться до своего члена. Единственно что разделяет жесткую стену и мою руку, это слой ткани, а мое предплечье прижимается к штукатурке.

Я прижимаюсь глазом к крошечной щели, осматриваясь, чтобы еще хоть раз её увидеть. Ремеди Бассет. Что за имя? Медицина. Лечение. Замена необходимого. И мое любимое, маленькое лекарство.

Кровь приливает к моей выпуклости, но это бесполезно, поскольку я ничего не вижу. Мне повезет, если я снова смогу увидеть мелькание ее плеча, поэтому я и предпочитаю эту точку обзора. Коллега из Миссулы, помогла мне взломать ее веб-камеру, чтобы я мог видеть все. Изгиб ее губ, нахмуренные брови, вздохи, которые срываются с ее накрашенных, фиолетовых губ.

Но, когда дело доходит до моего свободного времени, перед тем как она ляжет спать, я предпочитаю проводить его как можно ближе к ней. А это значит, быть зажатым в ее стене.

Ее босая нога с не накрашенными ногтями, опирается на стол, и теперь я могу представить себе кадры с веб-камеры. Ремеди с раздвинутыми ногами, заколка выпадает из её волос, и руки сжимают ее дырочку. Возможно, у нее еще зажимы на сосках, но на этот раз без резиновых накладок, так что на коже останутся следы от металлических зубьев. А сама цепочка от зажима болтаться между ее фиолетовых губ.

Компьютерное кресло скрипит при каждом движении ее бедер. Моя развратная девчонка не торопится, она знает, чего хочет. Я смотрю на ее дрожащие ноги и представляю нас на этом видео.

Я обвиваю веревкой ее шею, наблюдая, как ее лицо приобретает красивый, сливовый оттенок, который дополняет ее накрашенные губы. Тушь течет по ее щекам, кровь окрашивает ее груди и бедра. Лезвие моего ножа оставляют на ней следы, как на разорванном мешке с цементом, а ее бархатные стенки сжимаются вокруг моего члена, словно она высасывает из меня жизнь.

По другую сторону стены, с губ Ремеди срывается стон, как у ягненка, который знает, что его вот-вот зарежут. Сладкий крик, последние ноты которого, повисают в воздухе. Представляя, как ее рот изгибается в освобождении, когда она срывает зажимы со своих сосков, я глажу себя по всей длине, упираясь костяшками пальцев в стену.

Она задыхается. Ее кресло скрипит, когда она резко встает. Затем какая-то суматоха, как будто кто-то передвигает вещи по ее спальне. Возможно, она ищет оружие, чтобы защититься от довольно большой крысы. И страх толкает меня через край. Горячее освобождения пропитывает мои боксеры.

Через несколько мгновений она сдается. На этот раз, я вижу кончики ее коричневых сосков, когда она приближается к щели, они не большие и красные. У меня снова встал. Прямо сейчас она занята, и это мой шанс пошевелиться.

Я протискиваюсь между внутренней и внешней стеной, не желая беспокоить ее на этот раз. В конце концов, мне нравится следить за Ремеди, и мне хочется продолжать это делать.

Как эксперту в своей области, моя работа дает мне доступ к домам по всему Ки-Уэсту, и я хорошо узнал ее за последние несколько месяцев. Я знаю жасминовый аромат ее волос, который остается на ее комковатой подушке. Я вдыхал сладкий и резкий мускусный запах ее грязных трусиков. Я точно знаю, какие грязные видео она смотрит снова и снова. Я знаю, что ее полное имя Ремеди Элиза Бассет и то, что она личный ассистент богачей. Я даже знаю, что она использует пароль Bones1934 (англ. Кость) практически для всего.

Раздается звонок в дверь, и я застываю на месте. Здесь никогда раньше не было гостей. Охваченный любопытством, я снова прислоняюсь к отверстию.

Раздаётся громкий стук. Вероятно, прячет зажимы.

Потом она распыляет аэрозоль по комнате и на мгновение она замирает перед щелью. Как только она уходит, я прижимаюсь носом к отверстию, используя этот единственный момент одиночества, чтобы вдохнуть её запах.

Тошнотворно спелый запах синтетически, подслащенного, фруктового пунша. Это, черт возьми, лучше запаха штукатурки, гниющих деревьев и спермы.

Перед щелью проходит ещё одно тело. Бледные, мягкие руки, ремешок от чего-то — вероятно от сумочки — свисает с ее плеча. Она здесь не живет, иначе не стала бы брать с собой сумочку.

Это хорошо, я предпочитаю, чтобы мое маленькое лекарство была одна.

— Тебе следовало попросить меня заехать за тобой. — говорит Ремеди.

Слова приглушены стеной, но я всё равно слышу ее грубый голосе. Я не могу дождаться, чтобы услышу этот хриплый голос, когда она позовет меня по имени.

— Ты из тех, кто умеет говорить. — ее подруга смеется, голос писклявый, как у маленького щенка.

— Я посещала занятия по самообороне, а ты — нет. На свободе разгуливает серийный убийца.

Я сдерживаю смешок.

Как будто удар в пах или перцовый баллончик остановят серийного убийцу.

— Питер проводил меня. — говорит подруга.

Ремеди усмехается себе под нос и даже сквозь стену я слышу презрение в ее голосе. Кем бы ни был этот Питер, она явно не доверяет ему так, как ее подруга.

— Итак, ты наконец-то добилась перевода? — спрашивает Ремеди, меняя тему.

— Начиная с понедельника, в доме одной пожилой леди на Дюваль.

— И ты рассказала LPA¹ о том, что сделал Уинстон?

Ее подруга колеблется. И если я знаю свое маленькое лекарство, то чем дольше тянутся секунды, тем раздражительнее она становится. Ей нравится постукивать пальцами по бокам, чтобы держать себя в руках.

Напрягая пальцы, я повторяю ее движения за стеной. Я крупный мужчина, втиснутый в тесное пространство, как будто огромный матрас запихнули в кузов гольф-кара. Я не могу устроиться поудобнее, и вдобавок здесь чертовски жарко, но оно того стоит.

Повторяя за ней эти движения, я пытаюсь проникнуть в ее голову.

Это грусть? Возможно. Беспокойство? Гнев? Почему она держит все это внутри себя? Чтобы не произошло, это не имеет отношения к Ремеди. Это проблема ее подруги.

— Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. — отвечает подруга.

Слабый вздох срывается с губ Ремеди. Замок на двери ее спальни щелкает, а жалюзи на окнах сначала поднимаются, а затем опускаются, словно она проверяет, заперты ли окна.

Это нервная привычка часто проявляется, даже когда она одна, чтобы точно знать, кто может войти, а кто выйти.

— Он ударил тебя наотмашь. — говорит Ремеди, и в ее хриплом голосе слышится гнев. — Дал тебе пощечину. Отшлепал тебя по заднице, как будто ты ребенок.

Она стонет, и я представляю, как она вскидывает руки вверх, но через эту щель, я вижу только пустое место рядом с ее столом. Они должно быть, сидят на кровати.

— Кто-то должен что-то сделать.

— Но это не обязательно должна быть я, — говорит её подруга. — Или ты.

Между ними возникает небольшая пауза. Я переношу свой вес, наклоняясь в сторону кровати, но теперь все, что я вижу, это стена.

— Я не позволю этому повториться. — говорит Ремеди с предупреждением в голосе.

— Дело не в твоем…

Телефон вибрирует, дребезжа о твердую поверхность. Они обе ищут его, но раздаётся звонок, и Ремеди отвечает на него.

— Это Ремеди Бассет. — говорит она.

Ее ноги легко постукивают по твердому полу, когда она расхаживает по комнате. Перед щелью проходит её обнаженное плечо. На ней лишь кружевной лифчик.

Я провожу пальцами по внутренней штукатурке стены, будто чувствую ее гладкую кожу, и представляю, как поглаживаю замысловатую, черную, кружевную татуировку, расползающуюся по ее упругому животу.

Она разворачивается, идя в другую сторону, и я втягиваю воздух.

— Вы имеете в виду мистера Уинстона из поместья Уинстонов, верно? — спрашивает Ремеди звонящего.

Она шепчет что-то своей подруге, затем откашливается.

— Безусловно. Я буду готова. Спасибо вам. — причитает она.

Как только телефон отключается, подруга спрашивает её.

— Какого черта, Ремеди? Это чушь собачья.

— Это работа. — говорит Ремеди будничным тоном. — С тех пор как Джонсоны уехали, я осталась без работы. Ты же знаешь, как это тяжело в межсезонье.

Между ними повисает еще одна пауза. В этом наверное есть доля правды, даже если это выглядит удобно, что агентство личных помощников назначило Ремеди на ту же работу, с которой недавно ушла ее подруга.

— Ты устроилась к нему на работу? — спрашивает ее подруга. — Ты уговорила меня перевестись только для того, чтобы занять мое место? В чём прикол?

— Это случайность. — говорит Ремеди. — Плохая, очень плохая случайность, но таким образом, он больше не сможет причинить боль ни тебе, ни кому-либо ещё.

— И что, вместо этого он будет причинять боль тебе?

— Я тоже собираюсь сделать ему боль.

Между двумя женщинами повисает очередная пауза.

— Ремми. — говорит подруга.

— Все в порядке. Это короткое задание. Временное, до тех пор пока они не найдут ему кого-то получше.

— Временный работник на месяц, верно? Тогда он подпишет с тобой контракт на год. Вот что он сделал со мной.

— И что?

— Как ты и сказала, поначалу все в порядке. Он не обращал на меня внимания, да? Как будто я была ничего не значащим сотрудником. Но потом он напал на меня физически. И ты хочешь работать на него? Что, если он сделает тоже самое и с тобой?

— Тогда я собираюсь снять это на камеру.

— Он держит свои камеры наблюдения под жестким контролем.

— Я установлю свою собственную.

— Я говорю тебе, он узнает об этом.

— Если мне придется, я убью его.

— Убьешь его? — ее подруга ахает.

Мой пах напрягается от внезапного давления. Она такая чертовски сексуальная. Лавируя между стенами, дюйм за дюймом, я достаю свой телефон из кармана, стараясь не делать резких движений. Я не хочу доводить этих двух до истерики.

Моя коллега, та самая, которая взломала веб-камеру Ремеди, дала мне приложение, позволяющее в любое время просматривать ее веб-камеру на моем телефоне.

Я хочу увидеть ее лицо. Густые темные брови, ее блестящие черные волосы. Ее сияющие глаза, когда она смотрит на свою подругу. Так уверена в себе, как будто знает, что сможет убить его.

Большинство людей говорят это в порыве ярости, уверенные в себе до тех пор, пока нож не окажется у них в руке, тогда они ничего не смогут сделать. Не из-за чувства вины за жизнь, которую они отбирают, а из-за страха быть пойманными.

Но другие? Мы можем смотреть друг другу в глаза и чувствовать это. Убийство — это действие, а смерть — его результат. И Ремеди? Возможно, именно поэтому я до сих пор не убил ее.

Когда я нажимаю на приложение, оно говорит: Веб-камера отключена. Должно быть, она закрыла свой ноутбук, когда закончила просмотр того видео.

Черт возьми.

— Я не позволю Уинстону оставаться безнаказанным. — говорит Ремеди суровым голосом.

— Он не твой отчим. — вскрикивает подруга, затем ахает, как будто сожалеет об этом. — Уинстон больше похож на твоего сводного брата, чем на отчима. И ты сама так сказала: Броуди даже не часто приставал к тебе.

На этот раз Ремеди ничего не говорит. Я прижимаюсь глазом к щели, но стол — это все, что у меня есть. Пятна от лака для ногтей. Пустая бутылка из-под воды. Кожура от апельсина.

— Мне не следовало этого говорить. — заикаясь говорит ее подруга.

На этот раз Ремеди проходит мимо щели, и я мельком вижу ее руку. Черный лак на ногтях, всегда облупленный. Ее пальцы обхватывают другую руку, будто она обнимает саму себя.

— Я должна это сделать. — говорит Ремеди. — Или я не прощу себя.

— Ты не знаешь, на что он способен.

— Я уже имела дело с такими людьми, как он, раньше.

— Броуди все еще был твоей семьей. Уинстон — никто. Он действительно может причинить тебе боль, Ремми.

— Я не позволю, чтобы это вновь сошло кому-то с рук.

В этих словах есть ярость, которая заставляет замолчать их обеих. Решительное заявление о том, что Ремеди знает, чего она хочет. Её подруга вздыхает, но Ремеди ничего не говорит, чтобы ее успокоить. Она не собирается сдаваться. Мне это нравится.

— Ты должна быть осторожна. — смирившись говорит подруга.

— Я так и сделаю.

— Ты делаешь это в одиночку. Это значит, что у него больше власти над тобой.

— С другой стороны, он нас не достаёт. — хихикает Ремеди.

— Это было бы намного лучше. Я могла бы отвлечь его, пока ты будешь с ним разбираться.

— Да, точно!

Они обе смеются, и, наконец, я отключаюсь. Разговор становится монотонным, бубнящим о работе, школе, семье — темах, которые меня мало волнуют. Я не понимаю термина "лучшие друзья", но, судя по тому, как эти двое разговаривают, я полагаю, что это выглядит именно так.

В конце концов, её подруга уходит, и Ремеди вздыхает. Она вздохнула с облегчением, и я тоже. Голос этой подруги, подобен измельчению барабанных перепонок на терке для сыра. В передней части дома скрипит замок, дверь спальни захлопывается, а затем компьютерное кресло скрипит под весом Ремеди.

Щелкает клавиатура, значит, она пользуется своим ноутбуком. Я проверяю приложение для телефона, переключаясь на зеркальный экран. Она листает обычные страницы в социальных сетях, и ищет поместье Уинстонов и самого мистера Уинстона.

Она останавливается на старом заголовке: