Читаем Южнее экватора онлайн бесплатно

Проведя в солнечной Индонезии три с половиной года и располагая многими интересными сведениями, я решил написать книжку с простым, не претендующим на глубокий смысл названием. Это не путевые заметки в обычном понимании, т. е. рассказы обо всем понемногу, и не очерк о современной политической жизни Индонезии, насыщенной бурными и тревожными событиями. Я поставил перед собой задачу — поделиться впечатлениями о замечательном самобытном искусстве индонезийского народа, о культурной жизни современной Индонезии. Работая в качестве издателя журнала «Негери Совьет», информационного печатного органа советского посольства в Джакарте, я имел возможность не только совершать частые поездки по стране, но и постоянно общаться с видными деятелями индонезийской культуры. Многие из них стали моими близкими друзьями.

Многогранная и своеобразная индонезийская культура может быть предметом глубоких научных исследований, многотомных монографий. Небольшая книжка журналиста, разумеется, не претендует на всесторонний и научно-скрупулезный обзор всех сторон и явлений современной культурной жизни Индонезии. Не будучи ученым-искусствоведом, я, как автор, и не задавался такой целью.

Рассказывая о классической и современной индонезийской культуре, мне хотелось бы рассказать также о той грандиозной борьбе за преодоление тяжелого наследия колониального прошлого, которую ведет сейчас весь индонезийский народ. Видная роль в этой борьбе принадлежит и большому отряду деятелей культуры.

Индонезийские писатели, художники, театральные деятели, мастера прикладного искусства охвачены творческим подъемом и принимают активное участие в созидательном процессе, наблюдающемся в молодой республике. Борьба за ликвидацию неграмотности, подготовка национальных кадров, в том числе и работников культуры, строительство школ и университетов, создание органов печати на национальных языках, развитие искусства, опирающегося на богатые классические традиции и обогащенного новым идейным содержанием, — таковы задачи, стоящие перед отрядом индонезийских культурных деятелей.

Индонезийский народ любит свою национальную культуру и гордится ею. Во время поездок по стране я убедился, что индонезийские власти очень охотно и любезно знакомят иностранцев с культурными памятниками и достопримечательностями страны. В сборе материалов для этой книжки немалую помощь оказали мне официальные представители Министерства информации Республики Индонезии. В частности, при содействии Министерства информации мне удалось собрать обширную коллекцию фотоиллюстрации, часть которых приведена здесь.

На Яве существует несколько характерных культурных центров: Бандунг, Джокьяка Соло, Сурабая. Именно они и дают наиболее яркие впечатления о самобытности классической и современной культуры индонезийского народа.

Наш маршрут начался в столице Индонезии — Джакарте. Мы направлялись в Бандунг, крупнейший после Джакарты город на Западной Яве, а затем намеревались проехать на Центральную Яву, в Сурабаю, и на остров Бали.

До Бандунга лучше всего ехать по шоссе в открытой автомашине, чтобы иметь возможность любоваться окрестностями Джакарты, всемирно известным Богорским ботаническим садом, красивейшими горными курортами, куда в воскресенье выезжают отдыхать многие жители столицы. В нашем распоряжении оказался не комфортабельный лимузин, а скромный «Газ-69», о котором хочется сказать несколько добрых слов.

Правительство Индонезии закупило в Советском Союзе большую партию машин этой марки. Закупке предшествовали испытания. Испытывались не только советские «газики», но также американские «джипы», английские «ландловэры». Автомашины должны были преодолевать крутые подъемы в горной местности под Бандунгом, форсировать водные преграды при максимальной грузоподъемности и минимальном расходе горючего.

Только «газики» с честью выдержали все испытания и получили высшую оценку индонезийских специалистов. Сейчас «газик» можно встретить повсеместно на дорогах Индонезии, на улицах индонезийских городов.

Мы миновали Джатинегара, южное предместье Джакарты, корпуса государственной киностудии, выпускающей документальные фильмы, фармацевтическую фабрику. Солнце еще было скрыто за пальмовыми рощами. Только алый отблеск восхода разливался по безоблачному небу.

Несмотря на ранний час, на шоссе уже было оживленно. Шел пригородный автобус, переполненный пассажирами. На крыше автобуса каким-то чудом держалось громоздкое сооружение из велосипедов, тюков, корзин с овощами, фруктами и домашней птицей. Спешили на базар коричневые от загара худощавые индонезийцы в пестрых рубахах и саронгах[1], в черных национальных шапочках или широкополых соломенных шляпах. Один тащил на гибком бамбуковом коромысле две огромные корзины с бананами, другой — дрова, третий — камышовые маты для кровли, четвертый — бамбуковый шест, который может пригодиться в хозяйстве. Под сенью могучей кроны великана-дерева нарингин расположился маленький придорожный базар. Здесь можно купить бананы, большие светло-желтые или маленькие золотисто-оранжевые и приторно сладкие. Можно купить и гроздья рамбутана — маленьких плодов в красной кожуре с шипами, или папаю — большой плод с вкусной оранжевой мякотью, напоминающий по форме дыню или кабачок. Для утоления жажды в дороге нет ничего лучше маслянистой горьковатой жидкости кокосового ореха.

А вот дурьян с резким, отталкивающим запахом гнили. Говорят, если сможешь преодолеть отвращение к этому запаху и отведать дурьяна, то будешь предпочитать его всем остальным индонезийским плодам.

Да разве перечислишь все разнообразные плоды, которыми богата индонезийская земля!

А вот по соседству с базарчиком расторопная хозяйка обосновалась с придорожным румах-маканом. Так в Индонезии называют небольшие харчевни: четыре бамбуковых шеста, поддерживающих соломенную крышу, да дощатый стол с двумя скамейками. Здесь можно выпить бутылку пива или стакан душистого яванского чаю со льдом, купить орешков или леденцов.

Деревушки и рисовые поля сменились каучуковой плантацией, похожей на парк. Деревья-каучуконосы с тонкими белесыми стволами рассажены правильными рядами. К каждому стволу у основания прикреплены металлические чашечки, куда по надрезам, сделанным в коре, стекает древесный сок латекс. Это и есть первичное сырье для выработки каучука.

Плантационные рабочие периодически собирают сок из чашечек и отправляют его на фабрику. Еще недавно огромные массивы каучуковых и других плантаций принадлежали голландским предпринимателям. Сейчас все их предприятия национализированы. Однако еще много земли осталось в руках американцев, англичан и других иностранцев.

У обочины шоссе установлено много ярких рекламных щитов. Рекламируются зубная паста, целебные пилюли, антикварные безделушки, кока-кола, туалетное мыло, пиво марок «Анкер» и «Хейнекен», автомашины «Шевроле» последней марки, отличающиеся от предыдущих еще более замысловатой формой крыльев и фар.

Но чаще всего встречаются щиты американской каучуковой компании «Гудьер» с рекламами автомобильных шин, изготовляемых заводами компании. «Гудьер» владеет каучуковыми плантациями во многих тропических странах, в том числе и в солнечной Индонезии.

«Гудьер» — далеко не единственная иностранная монополистическая фирма, в чьих руках еще и по сей день находятся многие природные богатства Индонезии.

К империалистическим монополиям нередко тянутся нити заговоров, мятежей, террористических актов против законного правительства Индонезии и лично против президента доктора Сукарно.

Доктор Сукарно известен мировой общественности как горячий сторонник политики мира и дружбы между государствами с различными социальными системами, политики нейтрализма и неучастия в агрессивных империалистических блоках. Президент Республики Индонезии неоднократно посещал Советский Союз. За свою благородную деятельность он удостоен высокого звания лауреата Международной Ленинской премии мира.

Именно эти политические взгляды и эта деятельность Сукарно не по вкусу всем тем, кто хотел бы помешать Индонезии проводить независимую нейтральную политику и ограничивать позиции иностранного капитала, а также укреплять свою национальную экономику, приняв бескорыстную братскую помощь стран социалистического лагеря.

Шоссе неожиданно перешло в тенистую прямую аллею-улицу со старомодными домиками. Это и был Богор, уютный и очень живописный городок. Здесь, в бог горском дворце, находится одна из официальных резиденций президента Республики. О пребывании президента в Богоре обычно свидетельствует личный президентский флаг, желтый с золотым вензелем, поднятый на флагштоке над дворцом.

Аллея-улица упирается в главные ворота президентской резиденции. В живописном парке, окружающем дворец, всегда пасется стадо ручных оленей. Сам дворец — небольшое белокаменное одноэтажное здание, скромное и очень изящное. Изображение его можно увидеть на государственных денежных знаках Индонезии. Фасад дворца, обращенный к ботаническому саду, украшен классической колоннадой и портиком. В богорском дворце находится часть замечательной коллекции президента Сукарно, большого знатока изобразительного искусства. Здесь собраны полотна не только лучших индонезийских художников, но и многих выдающихся художников мира. Другая часть этой коллекции помещается в джакартской резиденции президента.

Город-сад Богор, называвшийся при голландцах Бейтензоргом, делится на две части: нижнюю и верхнюю. Нижняя часть расположена в глубокой долине бурной речки. Верхняя раскинулась вокруг дворца и ботанического сада. Здесь находятся отели, официальные учреждения, некоторые факультеты джакартского университета, биологический музей, стилизованный под готику католический собор. Прежде Богор был гнездом голландских колонизаторов. В старомодных домиках с портиками и террасами жили чиновники административного колониального аппарата, офицеры колониальной армии, бизнесмены. Богорский дворец был одной из резиденций генерал-губернатора. Европейцев привлекал сюда прохладный, более умеренный, чем в Батавии[2], климат.

Теперь Богорский ботанический сад, этот своеобразный музей живой природы, — излюбленное место отдыха жителей Джакарты, Богора и окрестных селений. У входа в сад мы увидели длинную вереницу автомашин, извозчиков, бечаков (так в Индонезии называются велорикши). Толпились продавцы фруктов и сувениров. В саду исключительная чистота и порядок. На площади 275 акров насчитывается свыше 10 тыс. различных деревьев и до 500 тыс. других растений. Они дают представление о богатстве тропической флоры. Кажется непостижимым все удивительное разнообразие природы. Вот коллекция кактусов, занимающих сравнительно небольшой уголок сада. Кактусы шарообразные, продолговатые, ветвистые, напоминающие гигантского спрута, распростершего свои щупальца. Могучие деревья, оплетенные цепкими лианами, закрывают небо и солнце плотным вечнозеленым сводом. Поэтому в саду всегда прохладно.

В 1892 г. для изучения тропической флоры на Яву приехал из России известный географ, ботаник и путешественник Андрей Николаевич Краснов. Некоторое время русский ученый работал в Богорском ботаническом саду. После поездки на Яву он опубликовал ценные записки с описаниями яванской природы. В последние годы жизни[3] Краснов занимался в созданном им Батумском ботаническом саду проблемами акклиматизации полезных тропических культур в условиях русских субтропиков. Большую помощь ученому оказали опыт и наблюдения, накопленные им во время поездок по странам мира, в частности во время пребывания в Богоре. Кстати, Краснов не был человеком «чистой» науки, из его записок видно, что он интересовался и социальной жизнью Явы. Ученый указывал на угнетенное положение индонезийцев, сравнивая его с крепостной зависимостью в России, осуждал политику расовой дискриминации, проводившуюся голландскими колонизаторами.

За Богором дорога непрерывно поднимается в гору, оставляя в стороне вершину Салак. Мелькают дачи-бунгало, загородные отели с бассейнами. Бунгало принадлежат состоятельным чиновникам и предпринимателям, иностранным фирмам и посольствам. Есть и государственные бунгало типа небольших пансионов или домов отдыха, находящиеся в ведении министерств и ведомств. Все реже встречаются деревушки с базарами.

Взбираемся по крутым извилинам шоссе на перевал Пунчак. Рисовых полей здесь уже почти не встретишь. Лишь кое-где у дороги они вкраплены маленькими полосками в огромный массив чайных плантаций. На Пунчаке можно отдохнуть, искупаться в бассейне и подкрепиться.

В Бандунг мы прибыли в середине дня. Я обосновался в отеле «Хооман», наискосок от знаменитого «Дома свободы» («Гедонг Мердека»), где в свое время происходила Бандунгская конференция стран Азии и Африки.

В Бандунге чудесный высокогорный климат. Вечерами можно даже прогуливаться по городу в европейском костюме, чего не позволишь себе в удушливо-знойной Джакарте. Бандунг — административный и культурный центр провинции Западная Ява, крупный город с 800-тысячным населением. Центральные улицы — прямые широкие магистрали — выглядят опрятными и благоустроенными. В городе много внушительных зданий: учреждений, банков, фирм, отелей. Чаще всего именно здесь, а не в жаркой Джакарте обосновывались голландские фирмы и учреждения. Многие видные чиновники колониальной администрации, которым удавалось всякими правдами и неправдами сколотить состояние, уходя на пенсию, стремились поселиться в Приангерских горах, в окрестностях Бандунга, обзавестись на плохой конец дачей-бунгало, а то и плантацией. Колониальные власти оказывали содействие наиболее усердным служакам. Так в окрестностях Бандунга возникали фешенебельные курорты, дачные местечки — гнезда колонизаторов.

Из курортных дачных местечек, окружающих Бандунг, особенно славится Лембанг с его великолепным бассейном на пути к вулкану Тангкубан Праху. Вулкан Тангкубан Праху — это, пожалуй, одна из самых интересных достопримечательностей в окрестностях Бандунга. В любом магазинчике города можно встретить открытки с видом вулкана. Поездку на него мне удалось совершить еще год назад.