Читаем Интерьеры онлайн бесплатно

Интерьеры

В этой пьесе все о семейной жизни с трагедиями и тайнами, смехом и волшебством, превращениями и смертью за порогом, птицами и детьми. Взгляд новый, нестандартный. Как будто некий фотограф, балансирующий на грани гениальности и сумасшествия, к изумлению домочадцев, в самый неожиданный момент сотворил ряд снимков и изменил их судьбу.

Александр Евгеньевич Строганов

Драматургия

Александр Евгеньевич СтрогановИнтерьеры [=<emphasis>Мерцание тишины</emphasis>]Семейные сцены в двух действиях

Действующие лица:

Павел Анисимович Вирхов, муж средних лет.

Ольга Витальевна Тенина, одинокая жена, несколько моложе.

Павлуша, некто, племянник Вирхова.

Рабочие сцены, двое мужчин и одна молоденькая женщина.

Цыгане, Птицы, Медведь.

Предлагаемая пьеса представляет собой ничто иное, как мое объяснение в любви виртуозным, загадочным, волшебным, неизменно вызывающим восхищение господам художникам театра. Она несет в себе признаки комедии. Все, или почти все в ней от комедии, и актерам здесь не должно быть скучно, однако главное в ней не сюжет и не сокрытая за ним мелодия, а то, как перед зрителем, один за другим, плавно перетекая из одного в другой, возникают пять интерьеров. Так сон перетекает в явь, явь перетекает в смысл, смысл перетекает в бессмыслицу, бессмыслица — в сон, а уже сон — в судьбу. Можно выстроить и другую, не менее значительную цепочку, но интерьеров, в любом случае останется пять.

Интерьеры устанавливаются рабочими сцены, двумя пожилыми мужчинами и весьма привлекательной молодой женщиной. Ее молодость и привлекательность заданы автором намеренно, что будет обосновано по ходу действия.

Интерьер первый («Роскошный»). Нечто шелковое, сверкающее, переливающееся всеми интонациями радуги. Интерьер, мебель которого — пух, звуки которого — шелест и поцелуй, запах которого — розовое масло, смерть которого — сон.

Интерьер второй («Ремонт»). Нечто городское, неустроенное и временное, как сама жизнь, нечто желтоватое, и хрустящее, и рябое как испорченное детство. Газеты, газеты и смерть — падение со стремянки.

Интерьер третий («Философский»). Нечто протяженное, вне времени. Мешковина с заплатами, бахрома и деревянные четки, запах древесного клея, скрип и бессмертие.

Интерьер четвертый («Сад»). Нечто, с чего обычно все начинается. Истлевшие ребра прошлого. Безмерный гамак. Дощатый, условный сад. Структура зыбкая, если не сказать ветхая. Интерьер, мебель которого — петушиные жерди и перила, звуки которого — облетающая листва и велосипедный звонок, запах которого — мокрое дерево, смерть которого — далекий пожар.

Интерьер пятый(«Шутовской»). Нечто кричащее и наивное, игрушечное и ломкое. Интерьер, мебель которого — карусель, звуки которого хохот и визг, запах которого — лимон, смерть которого — чертово колесо.

Действие первое1. Интерьер первый

Интерьер первый установлен еще до начала действия. За небольшим, но кажущимся чрезвычайно тяжелым круглым столиком с чаем в глубоких креслах Тенина и Павлуша. Ольга Витальевна в чем — нибудь восхитительном под стать интерьеру первому, возможно в халате, быть может с полотенцем на голове, сушит волосы.

Много важнее одеяние Павлуши. Что — нибудь не соответствующее интерьеру. Сирое что — нибудь и неподходящее. Нелепое, непременно. Скажем, плащ. Да, именно, плащ. Мокрый плащ. После прогулки под дождем. У Тениной — мокрые волосы после приема ванной, а у него мокрый плащ, после прогулки под дождем. Без зонта. И мокрые же волосы, аккуратно причесанные, а оттого, что мокрые, кажущиеся прилизанными. Как будто он любит пробор. Быть может, на самом деле он вовсе и не любит пробор, быть может он совсем другой человек, но вот, после того как попал под дождь причесался. И вышла такая вот маленькая прилизанная головка с пробором. Головы обыкновенно кажутся меньше, нежели они есть на самом деле, после того, как они попали под дождь. Да еще воротник рубашки застегнут наглухо. Шарфа нет. Кашне нет. А воротник рубашки, уже пожилой воротник, но чистый, застегнут наглухо. Прилизанная головка, наглухо застегнутый воротник и свободный, не по размеру, с чьих — то плеч плащ в темных пятнах. В желтоватых темных пятнах. Павлуша, вымокший под дождем.

И Ольга Витальевна Тенина, хозяйка, после ванной. Ознакомившемуся с интерьером легко представить себе, что в этом доме должна быть за ванная! Тенина только что из этой как раз ванной. Но лицо — не разрумянившееся. Бледное лицо. И мокрые волосы. Можно даже снять полотенце, чтобы убедиться в том, что они мокрые. Да, она снимает полотенце и мы видим, волосы, действительно еще мокрые, только что после ванной. Несколько растрепанные. Растрепанные. (У Павлуши волосы, как вы помните, напротив, тщательно уложены). У Тениной — растрепанные, мокрые, а потому выглядят мелкими, как у овечки, мокрыми такими кудряшками. Просто детские такие кудряшки и неожиданно бледное лицо совсем взрослой уже женщины. И темные волосы. Не факт, что она брюнетка, но оттого, что волосы мокрые, они кажутся темными. На деле же они могут быть вовсе и не темными, а, напротив, светлыми, или рыжими, все зависит от того, в каких интонациях художник решил интерьер первый. Важно, чтобы волосы гармонировали с интерьером первым. Так же, как своей влажностью они гармонируют с волосами Павлуши.

У обоих до того была ночь. Была ночь и был сон. Или бессонница. Или же, напротив, был скомканный день, а вот теперь наступает ясная ночь, которая все расставит по своим местам. Не важно. До того все было совсем по другому. Еще недавно. Буквально несколько часов назад. Это знаем мы, не они. Два одинаково мокрых человека.

В остальном, как вы, наверное, уже подметили, Тенина и Павлуша совсем разные. Совсем разные, а с чего бы им походить друг на друга? Она — Тенина Ольга Витальевна, хозяйка дома, зрелая женщина, он — Павлуша, юноша лет двадцати, быть может и меньше. Конечно же они разные, не стоило и времени тратить на пояснения очевидного, разные, но, все же, все же на фоне пусть некоторой, но гармонии.

Павлуша с жадностью поедает малиновое варенье.

Тенина смотрит на него долгим, немигающим взглядом. Скорее всего она погружена в свои мысли. Ее не интересует процесс поглощения варенья, а смотрит на Павлушу она из вежливости, как и подобает смотреть на визитера гостеприимной хозяйке. А может статься, просто, взгляд ее остановился на нем, блуждал, блуждал, и, наконец, остановился на чем — то, на ком — то. Этим кем — то оказался Павлуша, поедающий малиновое варенье, что, впрочем, нисколько его не смущает. К чаю юноша не прикасается. Должно быть он и позабыл про чай. А может статься, дело в том, что чайный сервиз кричит о своей необыкновенной ценности, исключительности и изысканности, в то время как малиновое варенье довольно уютно расположилось в обычной стеклянной банке, и выглядит в интерьере первом досадной случайностью. Так или иначе, Павлуша позабыл и про чай, и про Тенину. Он всецело погружен в варенье. Вероятно варенье отменное. А может быть он просто голоден. При таких — то одеждах, очень может быть.

Подле Павлуши располагается большая дорожная сумка, наполненная всевозможными железками. Павлуша не расстается с этой сумкой, и когда перемещается, непременно прихватывает ее с собой, при этом железки позвякивают, чтобы мы не могли усомниться в том, что сумка набита именно железками, а ни чем либо иным. Любопытство зрителя всегда привлекают детали. Предположим сумка. Если сумка закрыта, может случиться, что зритель на протяжении всего спектакля будет размышлять над тем, что в ней, вместо того, чтобы следить за происходящим на сцене, в данном случае сменой интерьеров. А потому, в нашем случае железки из сумки торчат, а при перемещении позвякивают. Любопытство удовлетворено сразу же, еще до его проявления.

Хотя… хотя, может возникнуть справедливый вопрос, — А что эти железки? Но этот вопрос допустим, ибо по ходу действия будет разрешен.

Итак, интерьер первый уже установлен. Герои на месте…

Тенина. Тишина мерцает. (Пауза). Она мерцает. (Пауза). Мерцание тишины. Вот именно. Мерцание. (Пауза). У тебя еще будет время услышать это. (Пауза). Когда ты услышишь это мерцание, ты поймешь, что другого слова к этой тишине не подобрать. Именно «мерцающая тишина». И никакая другая. (Пауза). Это не трудно услышать, когда заранее знаешь второе слово. (Пауза). Просто «тишина» в данном случае не подходит. Именно мерцание. Именно мерцание именно тишины. Ты поймешь. Ты, Павлуша, мальчик смышленый. По всему видно, что ты — смышленый. (Пауза). Сейчас не отвлекайся. Сейчас — малиновое варенье. У меня еще много малинового варенья. Осталось от покойницы бабушки. Твоей бабушки. Сейчас никто малиновое варенье не ест, а оно так полезно, так полезно! (Пауза). У меня на малиновое варенье аллергия. Я бы, наверное, с удовольствием выкушала с тобой за компанию ложечку, другую. А может быть и на двух ложечках не остановилась. Но… Увы, аллергия. Хотя я и не промерзла как ты под дождем. Но, малиновое варенье полезно не только когда промерзнешь. Оно вообще полезно. И после горячей ванны полезно. (Пауза). Наверное. (Пауза). Что уж полезно, то всегда полезно. При всяких обстоятельствах. (Пауза. Доверительно). Хоть выговорюсь с тобой. Мне так иногда хочется поговорить. (Пауза). Прежде я и вовсе болтушкой была, а теперь вот, совсем другая. (Пауза). Совсем не та, что прежде. (Пауза). Все больше тишину слушаю. Целыми днями слушаю тишину. (Пауза). Это тоже полезно. (Пауза). Наверное. (Пауза). Раньше не обращала на нее внимания. Даже не думала о том, что где — то, в каких — то Богу угодных местах она существует. А теперь вот жить без нее не могу. Сутками слушаю. И испытываю истинное наслаждение. (Пауза). Наконец нашла свое высокое предназначение. (Пауза). Знаешь, тишине тоже нужно, чтобы кто — нибудь ее выслушал. Она — живая. Ты поймешь это позже. (Пауза). Никак не могла подобрать к ней слово, а теперь, кажется подобрала. Мерцание. Мне думается, очень походит. Несколько литературно, но чего уж мы так боимся литературы, матери нашей. (Пауза). Мерцание. (Пауза). Мерцание тишины. (Пауза). Ты потом мне скажешь, вот поешь варенье и скажешь, подходит или нет. (Пауза). Поешь варенье, прислушаешься, обещай мне… прислушаешься и скажешь, подходит или нет. (Пауза). Мне так кажется, очень подходит. (Пауза). Более подходящего слова просто и нет. (Пауза). Так мне кажется. Теперь мне так кажется. (Пауза). Не знаю, может быть позже и другое какое — нибудь слово придет на ум, но пока — «мерцание». (Пауза). Самое удачное. (Спохватившись). Но ты не отвлекайся. Сейчас самое главное для тебя — варенье. Малиновое варенье. Бабушка покойница готовила. Твоя бабушка готовила. (Пауза). Какого черта она наготовила целую пропасть этого варенья, не знаю?! Что — то же думала себе, когда готовила? На полк! На целый полк! (Пауза). На века!

Павлуша отрывается от варенья и недоуменно смотрит на Тенину.

Тенина(Спохватившись). И слава Богу. Видишь вот, пригодилось. Вкусное варенье?

Павлуша вновь принимается за варенье.

Тенина. Кушай, кушай. (Пауза). Варенья много. (Пауза). Бабушка приготовила. Царствие ей небесное. (Пауза). Спасибо ей за все. (Пауза). Не только за варенье, вообще, за все спасибо ей большое! (Пауза). Не дожила. Порадовалась бы глядя как ее варенье полюбилось внучку. Мне кажется ей так и не довелось увидеть, чтобы кто — нибудь этим вареньем интересовался. (Пауза). Я не могу его потреблять, потому что у меня аллергия. Впрочем, я, как — будто уже говорила тебе об этом. (Пауза). Повторяюсь. Терпеть не могу когда повторяются. И сама не люблю повторяться. (Пауза). Иные, бывает, застрянут на одном и том же и талдычат, и талдычат, как механизм какой — то. Не переношу. (Пауза). А сама вот повторилась. (Пауза). Это потому что взволнована. Так рада тебе! Так рада, что варенье бабушкино тебе нравится. Кушай, кушай на здоровье. (Пауза). Это бабушкино варенье…

Павлуша(Насытившись). Вы — болеете, Ольга Витальевна?

Пауза.

Тенина. С чего ты взял, почему ты так решил, Павлуша, кто тебе сказал, тебе дядя сказал, не иначе дядя тебе сказал? Ты его разве уже видел? (Пауза). Да нет. (Пауза). А может быть кто — то другой? (Пауза). Ты ответь, Павлуша, почему ты так решил? Почему пришел к такому заключению? Почему ты?..

Павлуша. Вы бледная, Ольга Витальевна.

Пауза.

Тенина. Бледная?

Павлуша. Да, бледная, Ольга Витальевна.

Пауза.